Любовь зла

      В прихожей развернулась настоящая драка. Кисляк, непонятно каким образом оказавшийся в квартире, довольно профессионально метелил Никиту, будто занимался боксом, а не хоккеем. Никита же слабо отбивался. И тем не менее, он умудрился разбить Андрею губу.       — Андрей! Хватит! — Я вцепилась хоккеисту в руку, занесённую для нового удара. Никита, конечно, сволочь, но калечить его необязательно. — Не надо, пожалуйста!       Кисляк отпустил его, толкнув напоследок. Никита встал, вытер ладонью кровь с лица, злобно посмотрев в мою сторону. Андрей угрожающе сжал кулаки.       — Ты ещё пожелеешь об этом, — процедил Никита, оправляя помятую куртку, и вышел из квартиры.       Кисляк вслушался в шаги на лестнице, затем закрыл дверь и обернулся ко мне.       — Эй, ты чего?       Я сползла вниз по стене, раскрывая рот и силясь что-то сказать. Андрей опустился на колени, взял меня за подбородок, посмотрел в глаза.       — Он тебя ударил? — встревоженно спросил он.       Я отрицательно помотала головой. Очередной выдох смешался с громким всхлипом, и я в который раз за двое суток разрыдалась. Кисляк сел рядом, крепко обнял меня за плечи и прижал к себе. Я положила голову ему на грудь и услышала, как колотится его сердце. Повезло, что Андрей оказался поблизости.       — Спасибо, — пролепетала я, отрываясь от него.       — Да ладно тебе… — Кисляк вытер губу тыльной стороной ладони, ещё раз взглянул на меня и рассмеялся. — Ты вся в муке.       Мука? Чёрт, там же тесто на кухне осталось! Но через мгновение я тоже негромко прыснула.       Андрей стал, галантно подал мне руку и помог подняться.       — Ты чего заходил-то? — спросила я, ещё раз шмыгая носом, но уже совершенно спокойно. — Чего-то хотел?       — Нет, уже ничего. — Он мотнул головой. — Я пойду, наверно…       Мне крайне не хотелось оставаться одной. Руки до сих пор тряслись, было страшновато.       — Может, чай или кофе? — предложила я.       Кисляк застенчиво улыбнулся.       — Чай, — ответил он. — Если можно.       Пока Андрей пил чай, я всё-таки испекла пирог. Мы разговаривали обо всём на свете, он рассказывал анекдоты, травил байки, и вобще это было очень весело. Когда он снова собрался уходить, я сказала:       — Андрей!       — Что? — Он обернулся, потянувшись за своей курткой.       — Может, останешься на ночь? — Я мялась с ноги на ногу и не могла придумать стоящей причины. — Мне… Мне страшно одной оставаться в квартире…       Кисляк опустил руку.       — А как же твой отец? — напомнил он. — Он, наверное, должен скоро прийти.       — Он уже два дня у Антиповых ночует, — ответила я. — Андрей, пожалуйста, останься. Вдруг этот вернётся…       Андрей улыбнулся.       — Ну ладно, уговорила… Останусь.       Мы ещё немного посидели за столом, и часов в одиннадцать пошли ложиться спать. Я уступила ему диван, а сама устроилась на отцовской кровати.