Glass

Ты тихо стоишь в дверном проеме перед переполненной столовой. Твое сердцебиение ускоряется – ты ненавидишь толпы, и мысль о том, что тебе приходится заходить в это место каждый будний день, ровно в полдень, последние два года; она все еще нервирует тебя. Ты ненавидишь людей, и люди ненавидят тебя. Никто не разговаривает с тобой. Ты со странностями. Ты дергаешься, ты кричишь, ты трясешься. Ты не такой как все, а люди ненавидят не таких как все. Кроме Крэйга. Крэйг тоже ненавидит людей. Ты не видел, чтобы он разговаривал с кем-то, кроме тебя, с тех пор, как вы закончили третий класс. Он любит держаться подальше от толп, прямо как ты. Он всех игнорирует, а все игнорируют его. Поэтому Крэйг весь твой, и тебе нравится эта мысль. Ты любишь Крэйга. Он защищает тебя. Он говорит тебе, что ты самый лучший. И самый сильный. Он говорит такие вещи, которые должны говорить тебе твои родители. Он говорит тебе, что он любит тебя. Ты находишь его за вашим обычным обеденным столом. Это маленький пластиковый круг, спрятанный в углу и окруженный тенями. Никто никогда сюда не садится кроме Крэйга и тебя. Это заброшенный столик. Проклятый. Ты присаживаешься и улыбаешься Крэйгу, спокойно сидишь напротив него. Он улыбается в ответ, барабаня пальцами по столу. У него нет обеда. У него его никогда нет. Каждый день ты предлагаешь ему свой сэндвич с арахисовым маслом (без желе), но он всегда отказывается. Откусив большой кусок, ты приветствуешь его — Привет, Крэйг. — Привет, Твик — отвечает он. Он смотрит прямо на тебя, в твои глаза и в твою трепетную душу. Крэйг никогда не смотрит на кого-то еще. Ему ни до кого нет дела, он говорит, что ему есть дело только до тебя. Так все становится проще. Потому что все всегда пялятся на тебя с Крэйгом. Вы будете вести беседу, а люди будут смотреть на вас, как на сумасшедших. Все это им не нравится: ты, Крэйг. — Как прошел твой день, Твик? — спрашивает он, подпирает свою щеку рукой, спокойно смотрит, как ты ешь. — Ужасно — таков твой ответ. Ты всегда так отвечаешь. — Ты придешь сегодня? — Я всегда прихожу — Крэйг закатывает свои голубые глаза-льдинки и улыбается тебе. Ты улыбаешься в ответ, потому что ты любишь его улыбку, и он единственный кто улыбается для тебя. — Я знаю — говоришь ты, вытаскивая из мятой коричневой сумки остальную часть обеда. Достав оттуда немного сухих хлопьев Cheerios, ты спрашиваешь: — Твои родители когда-нибудь сердятся? Тебя никогда нет дома. — И это правда. После школы он идет к тебе домой. На выходных, когда твои родители в магазине, он составляет тебе компанию. — Мои родители не важны — хрипло говорит Крэйг. — Ты важен. — Ты краснеешь и начинаешь пялиться на стол – Крэйг единственный кто заставляет тебя так себя чувствовать.

***

— Твик! — Аа! — ты взвизгиваешь и подпрыгиваешь, пряча свою голову за металлический выступ твоего шкафчика. Сейчас ты и Крэйг собираете свои учебники, готовитесь идти домой. — Что! — Если бы я был тобой, то лучше бы не покидал школу — Фу, Картман. — П-почему нет? — оборачиваясь, спрашиваешь ты. Ты знаешь, что скорее всего он скажет какую-нибудь хрень. Но твой разум мучается вопросом: что если? постоянно. Неважно, что он скажет, ты поверишь ему. И он знает это. — Боже, ты не знаешь? — захихикал он, заставляя тебя с тревогой тянуть твою рубашку. Что я не знаю? — Ты живешь под камнем или что? — Скажи мне! — почти вскрикиваешь ты, вопросительно оглядываясь на Крэйга. Темноволосый мальчик молчит; он всегда молчит рядом с людьми – даже если они издеваются над тобой. Он говорит, что будет лучше, если он не будет разбираться за тебя. Иногда тебе хочется, чтобы он это делал. Картман хватает тебя за воротник, притягивая ближе. Он глядит своими глазами-бусинками налево и направо, как будто то, что он хочет тебе сказать, огромный секрет. — Там зомби снаружи — прошептал он. — Зомби! И ты отпрыгиваешь назад и вскрикиваешь, опять стукаясь затылком о шкафчики. Где-то в глубине своего мягкого умишка, ты знаешь, что он шутит, но ты не можешь это контролировать. Крэйг закатывает глаза, и ты начинаешь освобождать свой шкафчик, выкидывая из него тетради на пол и пытаясь быстро попасть внутрь. Чтобы защитить себя. Ты можешь слышать смех Картмана, он указывает своим пухлым пальцем в твое направление и истерически кричит, как ты доверчив. — Твик, ты идиот! — восклицает Крэйг, заставляя тебя остановиться и посмотреть на него большими обеспокоенными глазами. — Он прикалывается. Взглянув в сторону от Крэйга, ты видишь, что Картман ушел, а большинство учеников смотрят на тебя в недоумении. — О-ох. — Собирай свои вещи — кашлянул он, скрещивая руки на груди. Ты делаешь, как он сказал и заливаешься ярко-красным румянцем. — О Боже, ты бы пропал без меня.

***

— Мама? Папа? — зовешь ты, закрываешь за Крэйгом дверь и снимаешь свою обувь. — Крэйг пришел! — Ты ожидаешь тишину, как обычно, но в этот раз ты слышишь приглушенные шаги своей матери, скользящие из кухни в гостиную. Она выглядит измотанной, ее волосы напоминают твои и у нее огромные мешки под глазами. Почему она здесь? Она надевает пальто и пару туфель без каблуков, как будто она собирается куда-то уходить. — Твик дорогой — пробормотала она, — надень свои ботинки обратно, мы идем кое-куда. — Я не хочу никуда идти, и Крэйг пришел — ты надул губы. — Я знаю — вздохнула она. — Это важно, милый. Крэйг тоже может пойти. Ты смотришь назад на него, и он пожимает плечами. Теперь он глядит на твою мать, она ему не нравится. Он говорит тебе, что она плохая мать и что ей следовало бы быть с тобой дома чаще. Он говорит то же самое о твоем отце. — Куда м-мы идем? — спрашиваешь ты и снова обуваешь свои ботинки. Твоя мама не отвечает, так как выходит за дверь и затем садится в ее темно-бордовый минивэн. Ты садишься на заднее сидение вместе с Крэйгом. — Ты принес домой свой учебник по естествознанию? — лениво спрашивает Крэйг, глядя в окно. — Д-да — отвечаешь ты, теребя край своей рубашки. — Хорошо, завтра тест — говорит он. Ты улыбаешься ему, Крэйг оборачивается и улыбается в ответ. Он всегда волнуется за тебя.

***

Через полчаса вы подъезжаете к странному зданию. Оно напоминает тебе школу. У него такие же желтовато-коричневые кирпичи и скучные затемненные окна. Твоя мать припарковывается на относительно большом пустыре, вылезает из машины и направляется к входной двери. Ты последовал тому же примеру, таща за собой Крэйга. Ты понимаешь, что ему уже не нравится это место, хотя вы пока не зашли туда. Внутри все выглядит как в больнице, и ты сразу начинаешь паниковать. Мама на стойке регистрации, ты подбегаешь к ней и начинаешь тянуть ее за рукав. — С папой что-то случилось? — Обеспокоено спрашиваешь ты. Она выглядит так, как будто вот-вот заплачет, но она покачала головой. Потом ты видишь их, двух санитаров – больших крепких мужчин – одетых в белое, смотрящих в твоем направлении. Перед тем как шестеренки в твоей голове начинают двигаться, Крэйг говорит это первым. Его голос рычащий, суровый и жестокий. Таким ты его раньше никогда не слышал. — Они хотят забрать тебя, Твик — зашипел он. Твои глаза расширяются до размера блюдца. Ты смотришь на Крэйга, который смотрит на твою мать. Потом ты смотришь на нее дрожащим взглядом, и внутри твоего желудка начинает кипеть смятение. — Чт-что? Что происходит? — отрывисто спрашиваешь ты, боясь посмотреть на санитаров снова…пока один из них не начинает говорить. — Все хорошо, мистер Твик — говорит он нежным тихим голосом, как с животным или типа того. — Если вы просто пойдете с нами, все будет в порядке. — Нет! — возражаешь ты, съеживаясь за Крэйгом. — Мама! Что происходит? — опять отчаянно спрашиваешь ты, но теперь она плачет. Остальные санитары подходят к тебе, но ты стоишь за Крэйгом. Он оборачивается и смотрит на тебя, Его каменный, жестокий взгляд смягчается – только для тебя. — Просто иди с нами, сынок, и мы убедимся, что ты в порядке — говорит второй санитар. Потом ты решаешь бежать, но, обернувшись, ты успеваешь сделать только несколько шагов, перед тем как две пары рук грубо хватают тебя. Ты кричишь и вырываешься, зовешь на помощь. — Крэйг! Помоги мне! — Крэйг мертв! Наступает тишина. Ты перестаешь бороться и оборачиваешься, чтобы увидеть свою рыдающую мать, которая подходит к тебе. Санитары крепко держат тебя, но ты этого почти не чувствуешь. — Милый, Крэйг мертв. Он умер в третьем классе — она тихо плачет, дотрагиваясь нежной рукой до твоей щеки. Ты не хочешь, чтобы она дотрагивалась до тебя. Это жжет. Ты качаешь головой, твой взгляд падает на Крэйга, стоящего в стороне, грубое высказывание о нем искажает его очертания. — Н-но, он прямо здесь — протестуешь ты. Что за чертовщину она говорит? С кем же ты тогда разговаривал все эти годы? Кто же тогда заботился о тебе? Она сумасшедшая! — Он прямо здесь! Крэйг! Скажи что-нибудь! Крэйг вздыхает, но не произносит ни слова. — Нет, дорогой, он умер. Помнишь? Случилась авария на пути в больницу в третьем классе. После вашей драки — тихо прошептала она. Тебя тошнит. Ты чувствуешь, как из твоих глаз льются горячие слезы. Она врет, но зачем ей врать об этом? Крэйг, стоя рядом с ней, хмурится и качает головой. — Они врут — говорит он тебе — Они просто хотят, чтобы ты был одинок. Они не любят тебя, Твик. Я люблю тебя. Они просто хотят, чтобы я исчез. — Он дотрагивается до другой твоей щеки, и это не жжет как рука твоей мамы. Это легкое, воздушное прикосновение ветерка. Ты веришь Крэйгу, потому что он никогда не врет тебе. — Да отвали ты от меня! — ты кричишь на свою маму, пиная ее в живот и заставляя упасть назад. Санитары тянут тебя назад, сильнее схватив за руки, а потом ты чувствуешь мгновенную боль, перед тем как все становится нечетким. Крэйг все еще с тобой, и только это важно. — Н-не оставляй меня — отчаянно бормочешь ты, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Пожалуйста, не оставляй меня. — Я никогда не оставлю тебя. Затем наступила тьма.

***

Сколько времени прошло, с тех пор как твоя мать бросила тебя здесь? Три месяца? Да, что-то вроде этого. Ты лежишь на жесткой больничной кровати, в своей стерильной больничной палате. Крэйг сидит с краю твоего матраца и в тишине смотрит на тебя. Они пытаются убедить тебя, что его здесь нет, но ты не веришь им. Они просто хотят, чтобы ты был одинок. Они не понимают тебя так, как понимает Крэйг. Иногда Крэйгу приходится отлучаться, потому что они принуждают тебя глотать что-то, что заставляет его пропадать, но он всегда возвращается. Ты пытаешься не принимать те таблетки, что заставляют исчезать Крэйга. Крэйг единственный, кто у тебя есть. Он улыбается тебе, когда ты садишься, и ты улыбаешься в ответ. — Сегодня вторник — лениво ухмыляясь, говорит Крэйг. — День пудинга, твой любимый. Ты быстро вскакиваешь с кровати; убедившись, что твоя белая больничная рубашка прикрывает твой зад. — Аа! Ид-дем же! Мы должны поторопиться, а то там ничего не останется! Ты выскакиваешь из своей палаты и идешь в столовую. В столовую, где ты действительно не против поесть. Там не так много людей, и они не пялятся на тебя, когда ты разговариваешь с Крэйгом. Им все равно. Тебе тоже все равно. Теперь все равно. Тебе просто нравится есть свой пудинг и разговаривать с Крэйгом. Крэйг – вот что важно. Крэйг – то, что удерживает тебя в живых. Он любит тебя. А ты любишь Крэйга.