Похороны Бродяги

«Этот парень был из тех, кто просто любит жизнь», – гласила надпись под колдографией улыбающегося Сириуса Блэка, расположившаяся на сером монолитном могильном камне. Сириус Блэк умер. Исчез и телом и душой в арке смерти, но всё же было решено устроить похороны и хотя бы формально попрощаться с верным другом. Это было серое промозглое утро, дождь лил стеной, словно тоже оплакивал этого неугомонного человека. Небольшая горстка людей стояла на кладбище, возле свежей могилы под этим проливным дождём. На похороны Бродяги пришли только самые близкие, да и в принципе последние люди, с которыми он общался. Орден Феникса пришёл попрощаться с самым заядлым бунтовщиком организации. Здесь же были Золотое Трио и близнецы Уизли. Последним пристанищем Сириуса, по просьбе Гарри, стало кладбище в Годриковой Впадине по соседству с Лили и Джеймсом. «Он был частью нашей семьи больше, чем Блэком», — было главным аргументом Гарри. Похороны Бродяги прошли быстро. Каждый говорил пару-тройку слов и в спешке трансгрессировал из-под проливного дождя в свою уютную квартирку. Так на кладбище остались только Римус и Гарри. Повисло неловкое молчание. — Забавно, вот Мародёры и в сборе, — как-то уныло хмыкнул Люпин. — Ты как, Гарри? — Только я нашёл родного человека, как он умер… — Ну, этого мы утверждать не можем. Фактически неизвестно, что произошло с Сириусом за аркой. Единственное, что мы знаем точно: для нас его больше нет. — Всё равно, вы не можете не признать, что у меня есть поразительная способность терять всех близких людей. — Это как сказать. Никто из нас даже не может представить, каково Бродяге жилось затворником. Но, мне кажется, что это даже какого-то рода избавление от заточения. Ведь, по правде, даже после побега из Азкабана он не стал свободным. До последнего он оставался узником, только тюрьмы его менялись, — покачал головой Лунатик. — Но он хотя бы был жив. Рядом с ним были друзья и близкие! Как Вы вообще можете говорить такое? — отстаивал свою точку зрения Гарри. — Похоже, ты совсем не знал его, Гарри. — Ну и каким же он был? — Он был свободным и любил эту чёртову жизнь.

Этот парень был из тех, кто просто любит жизнь, Любит праздники и громкий смех, пыль дорог и ветра свист. Он был везде и всегда своим Влюблял в себя целый свет, И гнал свой байк, а не лимузин, Таких друзей больше нет.

У Сириуса была колоссальная тяга к жизни. Конечно, у него случались и депрессии, и это было по-настоящему страшным явлением, потому что в это время он творил такие вещи… К примеру, он очень сильно переживал свой уход из дома. Но зато как он умел веселиться! Сбежать из Хогвартса, в котором ему частенько надоедало, для Блэка не было проблемой. Недолго думая, он запрыгивал на свой байк, надёжно спрятанный в Хоге, и на нём взмывал в небо к звёздам, часто компанию ему составлял твой отец, бывал с ними и я. Как правило, он уезжал в Лондон. И у меня такое ощущение, что его знал чуть ли не весь город, потому что куда бы мы ни заходили, его встречали как доброго старого знакомого. Он умел находить общий язык с каждым, при условии, что этот человек нигде не перешёл ему дорогу. Сириус в равной степени умел и дружить, и воевать. Не зря его прозвище было «Бродяга», он был верным псом, но только для своих друзей. Остальные же одновременно мечтали о таком друге, как он, но и боялись приобрести такого врага.

И в гостиной при свечах он танцевал, как Бог, Но зато менялся на глазах, только вспомнит шум дорог. Всё, что имел, тут же тратил, И за порог сделав шаг, Мой друг давал команду братьям, Вверх поднимая кулак.

Что из себя представлял Сириус Блэк? Признаться честно, я не встречал больше таких людей. Этот человек — адская смесь из чистокровного волшебника с повадками аристократа и анархиста-бунтаря. Он мог неторопливо, вальяжно, при полном параде, танцевать на Рождественском Балу с девушкой, кружа её в вальсе, как никто другой. Но стоило ему где-то в толпе завидеть лохматую голову Джеймса, которая уже что-то задумала, и девушка оставалась в одиночестве. Пиджак от дорогого костюма летел в сторону, галстук развязывался, рукава у рубашки закатывались, и она выправлялась из брюк, и вот Бродяга, за пару секунд преобразившись из чопорного аристократа в отъявленного бунтаря, уже мчится на своем байке навстречу новым приключениям. Сириус, как и Джеймс были постоянными генераторами самых сумасшедших идей, но окончательное решение: будем мы совершать ту или иную шалость (а иногда и пакость), обычно принимал Блэк. И на эти проделки он никогда не жалел денег, они в принципе никогда не имели для него цены.

Под гитарный жёсткий рок, который так любил, На Харлее он домчать нас мог до небес и звёзд любых. Но он исчез, и никто не знал, Куда теперь мчит его байк, Один бродяга нам сказал, Что он отправился в рай.

Все попытки ограничить свободу Сириуса, как правило, заканчивались одним: он взбирался на байк и улетал прочь. Многие пророчили ему, что однажды он на нём и разобьётся. Бродяга же только отшучивался, продолжая на Астрономической башне заговаривать очередную девушку сказками о том, что довезёт её до той звезды, на которую она укажет. Байк, рок и свобода — это первые три вещи, которые ассоциировались у меня с Сириусом до Азкабана, тем Сириусом, которым он на самом деле был. Поэтому я очень удивился, когда узнал, что он отдал свой драгоценный мотоцикл Хагриду, чтобы тот довёз тебя до родственников. Бродяга всё делал громко: громко слушал музыку, громко смеялся, громко жил, громко загремел в Азкабан и сбежал оттуда, но так тихо ушёл... странно. Какая-то долгая и пафосная речь получилась, Бродяга бы над ней явно посмеялся от души. Но таким был Сириус Блэк. Таким я его помню: свободным и беспечным. — Лучше о Бродяге и сказать нельзя, Лунатик! — кивнул головой Джеймс, стоящий за спиной Римуса и Гарри, Лили стояла с ним рядом. Но, конечно, ни Гарри, ни Люпин их не видели. — Интересно, где он сейчас? — наконец отвела взгляд от сына Лили и посмотрела на мужа. — Готов поспорить, что колесит сейчас где-то в небе на своём байке, наконец-то став окончательно свободным, а значит счастливым. — Хотелось бы увидеть его хоть раз, — печально вздохнула Лили. — Странно, когда-то ты пыталась заставить меня держать в тайне от Сириуса адрес нашего дома, так как была уверена, что иначе он переедет к нам. Фактически, это и произошло, — усмехнулся Сохатый. — Ты прекрасно понимаешь, что теперь всё иначе, Джеймс. Мы слишком рано умерли… — Этого я отрицать не буду. Джеймс и Лили долго сидели на скамейке под деревом, тихо вспоминая переделки, в которые попадал их неугомонный друг. В тайне оба продолжали надеяться, что ураган, по имени Сириус Блэк ещё ворвётся в их жизнь. Дождь почти закончился и Римус с Гарри, распрощавшись с местными жильцами, тоже направились к выходу. Их провожали две пары печальных глаз. Только колдография Сириуса продолжала улыбаться и время от времени смеяться.