Часть 1
25 июля 2016 г., 16:10
1 июня. 784 день. Погода: мелкий дождь.
Так как кислотный дождь заставляет сидеть дома, Капитан совсем заскучал и решил изучать иностранные языки.
— Hola, Снипцки! Como estas? — выпалил он и поставил на стол любимую кружку.
— Почему ты выбрал испанский?
— Интригует, когда изучаешь мертвый язык.
Я усмехнулся недоразумению.
— Нет-нет, мертвые языки — это латинский, эсперанто. На них никто не говорит.
— А кто сейчас говорит по-испански?
Это действительно был аргумент, после которого я всерьез задумался. Теперь большинство языков мира можно считать мертвыми, а нас — мертвецами, говорящими на, пожалуй, единственном живом.
Капитан где-то откопал старый блокнот и дразнит меня тем, что нашел мой дневник. Искусно стараясь пародировать мой голос и интонации, он читает записки, которых я, конечно же, никогда не писал. Мой дневник всегда при мне.
Но тот владелец блокнота явно был шизофреником, судя по содержанию его историй.
3 июня. 786 день. Погода: стабильный туман, мелкий снег.
— Как бы вы охарактеризовали третий квартал месяца позаследующего года, когда луна была в Водорыбе? — задал очередной вопрос Пилот, четко проговаривая каждое слово в давно отживший своё серый микрофон и время от времени щёлкая по сломанным кнопкам диктофона.
— О, это было чудесное время! Я давал уроки бальных танцев и серфинга на арматуре, — с воодушевлением отвечал Капитан.
Они снова игрались в интервью. В моей голове уже прочно засела мысль о тщеславии Капитана с его страстью к соцопросам, в которых участие принимал он единолично. Хотя, что говорить о человеке, который даже в безумии зовет себя капитаном?
Если бы меня спросили, как бы я охарактеризовал последние несколько месяцев, что пришлось коротать с компанией явно психически нестабильных людей, что бы я ответил? Как можно себя ощущать, когда вокруг — вечная ядерная зима? О чем можно думать, держа в руках неисправную простенькую видеокамеру, на которую впереди позируют двое, изображая знаменитую сцену из Титаника? Как сохранить рассудок, когда тебя заставляют идти в парк, кишащий всякой… сущностью, чтобы «найти немножко любви»? С самого начала я задавался вопросом, действительно ли реально то, что я вижу. Что, если я закрываю глаза, а вокруг всё становится как прежде — никакого вымирания, опустошенных городов, обжигающих реактивами снежинок, лишь снова процветающая цивилизация, спешащие по делам люди, ласковые солнечные лучи и чистое небо?
Однако я четко ощущаю маску на своем лице, вместо солнца вижу радиоактивные облака, вместо людей — редко встречающиеся навеки застывшие в одной позе скелеты или пыль. И не уверен, что мои эксцентричные спутники — не плод воображения на почве одиночества.
Как бы я охарактеризовал последние несколько месяцев? Нет, больше не страшно. Я больше не придаю значения безысходности, в которой тону, разве что теперь не один (порой поддаваясь безумию моих друзей). Нет даже надежды на то, что это сон, или на то, что наша жизнь постепенно наладится.
Есть только раздражение, легкая апатия и скептицизм. Из-за наличия последнего пункта Капитан очень мною недоволен, так как я стал совершенно равнодушен к его увлечениям и «грандиозным проектам». Раньше это вызывало любопытство, хотя я и осознавал абсурдность происходящего.
Когда в третий раз на неделе меня сожрал «палень» (так Капитан назвал мутировавшего жителя городского дендропарка — паука с отростками на мохнатых лапах, которые в действительности весьма похожи на оленьи рога), скользя по его пищеводу, я думал только об одном: опять придется стирать куртку.
Каждый раз я терял сознание еще до того, как попадал в желудок насекомого, а, открыв глаза, обнаруживал перед своим лицом лиловые линзы Капитана, сквозь которые он долго-долго вглядывался в мои глаза, стараясь увидеть в них отражение внутренностей паленя. Почему-то его очень интересовало, есть ли у паленя аппендикс. Понятия не имею, каким образом Капитан доставал меня из пасти этой твари, но на третий раз до меня дошло, что задания в дендропарке мне дают совсем не случайно.
16 июня. 799 день. Погода: метель.
Сегодня я попытался застрелиться, но ничего не вышло. Пуля прошла через висок насквозь, я моментально отключился, а очнулся без единого следа в голове. На полу были ошметки моей крови и мозгов с осколками черепа. Я посмотрел в зеркало, чтобы убедиться в том, что я — это я: на меня по-прежнему глядел Чарльз Сниппи, усталый от борьбы и апокалипсиса. Но голова была целая, будто мне всё приснилось, вот только я точно уверен в реальности происходящего.
Или не уверен?
24 июля. Или 5 августа. Восемьсот какой-то день. Погода: облачно.
Он спокойно сидел на обгоревшей скамеечке и делал оригами из пластикового стакана, пока я в ужасе бегал вокруг и отбивался от роя кровавых шершней.
— Снипцки! — крикнул он. — Прекращай дурью маяться, лучше взгляни на мою икебану! Это произведение искусства и целая философия всех поколений.
Я не стал уточнять, что-то, чем занимался Капитан, и не оригами, и не икебана. В тот момент меня больше беспокоили озлобленные чудовища, пытающиеся пробить окуляры моей маски.
— Идем, покажу тебе одну замечательную вещицу! — вскакивая, заявил Капитан. Прежде чем я успел что-либо ответить, он схватил меня за шиворот и потащил в сторону проклятого дендропарка. За Капитаном, почему-то, шершни не следовали.
Я готов был к тому, что мы вновь придем в обитель моего заклятого врага с восемью лапами, но, к удивлению, мы миновали злополучное место. Наконец Капитан остановился перед проемом в мраморной стене.
— Скажи «друг», и будет тебе счастье! — воскликнул он, и я не совсем понял, к чему всё это. — Идём, Снапи.
— Сниппи, — в тысячный раз поправил я, но тот наверняка не услышал.
Это оказался лабиринт. Обыкновенный лабиринт, в котором когда-то цвели замысловатые растения и тропические кустарники, иногда встречались гипсовые скульптуры, которые сейчас приняли обезображенный вид. Я не мог понять, зачем Капитан привел меня сюда, но через полчаса прогулка мне наскучила.
Однако внезапно нечто из-под земли высунуло огромные клешни и схватило меня за голени, затем подбросило вверх. Странно было то, что полёт не доставил ничего, кроме раздражения — твари мне порядком надоели. Я чувствовал себя как работник офиса, который пару лет пахал без выходных, выполняя сверхурочные. Хотелось взять отпуск и путевку в нормальный мир.
Оно поймало меня в трех метрах от земли, обвив щупальцами ноги, и я повис вниз головой, размахивая руками.
— Убери его от меня! — вопил я, надеясь, что Капитан слышит. А он слышал. Вот только ничего не предпринимал.
— Я решил, что тебе нужно взбодриться, — ответил он.
— Это ты называешь «взбодриться»?!
Негодуя, я вертелся в разные стороны, тщетно пытаясь высвободиться из капкана щупальцев. В какой-то момент я так скрутился, что моё лицо оказалось напротив багрового глаза монстра. В груди ёкнуло, и я, отшатнувшись, устало расслабился. Надоело. Будь, что будет.
— У тебя совсем пропала тяга к приключениям, рядовой!
— Это не приключения, а дурдом! Сплошное безумие!
В то же мгновение существо прямо на моих глазах рассыпалось в прах, оседая на землю и стены лабиринта маленькими песчинками. Я снова полетел вниз, но Капитан меня поймал и поставил перед собой.
— Это всё какой-то бред шизофреника, — пробубнил я и, гневно оттолкнув его, быстро пошел прочь.
Он снова возник передо мной, словно вырос из-под земли.
— Но откуда ты знаешь, что этот бред — не твой?
— Я бы не стал засовывать себя в пасть пауку и жить в картонной коробке. Мне надоело быть в шаге от смерти и не умирать — последний раз я даже разочаровался! — я припал к мраморной стене и выдохнул. В респираторе стало тяжело дышать, надо бы сменить фильтр. Чёртова вечная зима сводит с ума.
— То, что нас не убивает, делает сильнее, Чарльз.
— И злее, подлее, равнодушней — лучше бы убило.
До апокалипсиса я от природы не был склонен к философским раздумьям о смысле жизни и редко задавался вопросом «быть или не быть?», но мне не верилось, что такой, каким я стал — это будущее нового мира. Что, если где-то остались выжившие, которые тоже стали мечтой романа «1984»? Антиутопия зарождается внутри нас.
— Ой, смотри! — в изумлении воскликнул Капитан, указывая пальцем вверх.
Я поддался любопытству и запрокинул голову.
С неба в позе звезды медленно опускался Капитан. Я не поверил своим глазам и взглянул на Капитана, что стоял передо мной, но его там словно и не было. Вокруг всё потемнело, стены лабиринта таяли на моих глазах, расплавляясь в бурую жидкость.
Всё испарилось, кроме Капитана, приближающегося ко мне сверху, а я обнаружил себя летящим в пустоту. Внезапно с моим телом начали происходить метаморфозы, и уже через пару мгновений я превратился в самые настоящие карманные часы, со стрелками и циферблатом, но по-прежнему мог говорить.
— Что происходит?!
— А что происходит? — непонимающе отозвался Капитан и завертел головой по сторонам.
— Я стал часами! Это сон?
— Часами? Странно, ведь я вижу перед собой кофейник, — озадаченно ответил он.
Я увидел, что начинаю рассыпаться в пыль от самого основания.
— Капитан? — беспокойно позвал я и услышал голос позади.
— Сниппи, всё предельно ясно, — еще один Капитан летел подо мной, раскинув руки, словно пытаясь поймать меня в полете.
— Не столь важно, вверх ты летишь или вниз, — заговорил тот, что падал сверху, — безумие — лишь степень свободы.
— А барбекю из кофейных зерен — это действительно странно, — подметил тот, что снизу.
Тем временем я рассыпался в прах и на секунду потерял ориентацию в пространстве, но тут же открыл глаза, падая в бездну уже прежним Чарльзом Сниппи. Оба Капитана исчезли, темнота вдруг растворилась, и я оказался в своей кровати.
Респиратор окончательно вышел из строя, пришлось его выкинуть и долго рыться в старых ящиках, чтобы найти что-нибудь годное. Правая голубая линза треснула, на такой случай у меня были припасены мои старые, лилового цвета. Любимая серая куртка, изодранная в клочья и испачканная странной пеной, висела на крючке возле железной двери.
Что можно найти в заброшенном еще до катастрофы бомбоубежище? Старая шинель, которую я собирался выкинуть, пригодилась именно сегодня, а длинным шарфом я обмотал шею, чтобы прикрыть кожу от ядерной среды.
Ощущение дежавю. Меня словно преследуют призраки из кошмарного наваждения.
39 мартября, прекрасный день для пляжной вечеринки! Погода удовлетворительная.
Пилот остается присмотреть за хозяйством в нашей коробке, а я отправляюсь на поиски кокосовой стружки для супервечеринки. Две пинаколлады, пожалуйста, только с зонтиком!
Гадалка в луна-парке сказала, что сегодня меня ожидает ну о-о-очень интересная встреча!
