Сборник имейджинов

Эдмунд Пэвенси/ты

Т/и медленно подступила к самому носу корабля и, присев на пол, поглядела вниз на воду. Эдмунд оставался стоять позади, думая, что лучше бы ему уйти, пока девушка не обернулась и не испугалась его как утром, когда он «слишком тихо» зашел в ее каюту. Задумчиво вглядываясь в темноту, парень наблюдал, как Т/и тянется к воде и вдруг большая волна окутывает ее, намочив все лицо и волосы. Эдмунд не сумел сдержать смеха, когда девушка тихо чертыхнулась и, поворачивая к нему голову, поджала губы. — Что, соленая вода не такая уж и вкусная Т/и? — усмехаясь, Пэвенси подходит к девушке и подает ей руку, помогая подняться на ноги. Несколько минут Т/и молчит, вытирая губы рукой и старательно выплевывая изо рта всю соленую воду. Наконец, пригладив волосы сухой рукой, девушка неловко улыбнулась и спросила: — Что ты здесь делаешь? В такое время ты должен уже десятый сон видеть. — девушка закрывает рот рукой и хихикает. Ей не кажется ее собственная шутка смешной, ей просто неловко. — Не спится. — сухо отзывается Эдмунд и лениво подходит к палубе, поглядывая вниз на качающие корабль волны. Т/и аккуратно подошла к парню и мокрой рукой потрепала его по волосам, довольно улыбаясь. Эдмунд недовольно глянул на нее, но озорные глаза ответили ему только хитро скрытой трусостью, в которой можно было прочесть как «Теперь ты тоже мокрый», так и «Я не специально». Хмыкнув, Пэвенси снова отвел взгляд в сторону и посмотрел на клубящиеся тучи, пока Т/и во все глаза глядела на его профиль, не решаясь спросить. Неуверенно подступив еще на шаг ближе, девушка уперлась своим плечом в предплечье парня и, сглотнув, спросила: — Как думаешь, тут водятся спруты? Может русалки? Парень хмыкнул. — Прекрати верить в эту чепуху, Т/и. Чего ты боишься? — Эдмунд лукаво улыбнулся, задавая вопрос, а девушка лишь тяжело вздохнула. — Всего. — отозвалась Т/ф, поджав губы. Парень нахмурился. Непонимающе глянув на Т/и исподлобья, он повернулся к ней и положил руки на плечи. — Ты должна сказать: «Ничего». Ты же рядом со мной…и Люси…и. — Да ладно, — перебивая, отмахивается девушка и касается рук Эдмунда. — Даже скажи я хоть сто раз: «Ничего», от трусости это меня не избавит. Парень подался вперед и, обнимая Т/И, наклонился к ее уху. Немного помедлив, он сказал: — А ты скажи то, что поможет тебе не бояться. Сто раз повтори. — хмыкнул парень и отпрянул от девушки, улыбаясь. — Слова мне не помогут. Нужно…дело. — Пожалуйста. Делай. И Т/и сделала. Она аккуратно подалась вперед и коснулась своими губами губ Эдмунда, которые застыли не в силах шевелиться. Прижавшись к губам парня на пару секунд, девушка отпрянула и совсем тихо сказала: — Я люблю тебя, Эд. Эдмунд молчал, немного подумав, он облизал свои губы и тихо сказал: — Соленые. — Значит, это все, что ты мне скажешь? — недовольно спросила Т/и. Эдмунд рассмеялся. — Я люблю тебя.

Каспиан/ты

Каспиан уже и забыл как это учить кого-то владению меча потому, что на ряду с ним сражаются лишь лучшие войны, а точнее сражались… Встретив Т/И на безопасной опушке леса, принц невольно улыбнулся ей и догадался: — Видимо, с луком у тебя не сложилось? Услышав в голосе принца усмешку, храбрая нарнийка лишь насмешливо поклонилась ему в ответ и, приподняв подол платья, подошла поближе. Она знала Каспиана не долго, но уже выделяла его из всех остальных тельмарин за доброту к жителям Нарнии. Аккуратно протянув руку к одному из мечей, который он сжимал в правой руке, нарнийка нетерпеливо взяла оружие, привыкая к его весу. — Тяжелый, — сообщила она, — Сьюзен говорила, что у меня нет меткости… Похоже она права, — грустно улыбнулась девушка, лукаво подмигнув принцу. Каспиан громко вздохнул, неловко отводя взгляд. Значит, Т/И все ещё думает, что он влюблен в Королеву Сьюзен. Принцу это явно не нравилось и, сжав челюсти, он тихо вздохнул. — Может быть начнём? — будто бы невзначай, парень посмотрел на нарнийку и встал в боевую стойку. На его лице сразу же заиграла ухмылка. Но Т/И была бы не Т/И если бы не попыталась повторить трюк Каспиана и, заняв выгодную ей позу, занесла тяжёлый меч назад, готовясь атаковать. Каспиан явно боялся задеть Т/И, об этом кричали все его трюки, когда он лишь отбивался от ударов Т/И, но сам не наносил их. Принц был очень пластичен и ловок, поэтому когда нарнийка измученно поднимала тяжёлый меч снова и снова промахиваясь, принц с лёгкой ухмылкой лишь отскакивал в сторону или оказывался позади неё. Т/И это надоело. Вздохнув, она опустила меч на землю и сама улеглась рядом с ним, громко вздыхая от досады. Увидев нарнийку в таком положении, принц поступил по её примеру и лег рядом, тихо усмехаясь и разглядывая девушку. — Я словно слона подняла, — засмеялась девушка, подняв глаза на Каспиана, — Похоже Вам не стоит расчитывать на меня, Ваше Высочество, — усмехнулась Т/И. — Ну и хорошо, — спокойно отозвался парень, — Девушкам в войне делать нечего. Их должны защищать рыцари, как в сказках. Т/и немного грустно улыбнулась принцу и с сожалением отвела взгляд в сторону. — Так и бывает только в сказках, — не хотя сказала девушка, — И все эти рыцари…если бы не нарнийки, которые сражались наравне с мужчинами, нас бы свергли ещё раньше, — вспоминая день, когда Нарния пала перед тельмаринами, девушка аккуратно стерла с щёк слезинки и попыталась улыбнуться, — Девушки уже давно сами себя защищают. Каспиан ощутил боль, что-то в его груди кольнуло так больно, что он невольно произнёс: — Хочешь…я буду твоим рыцарем, Т/и? — с доброй улыбкой произнёс парень, когда нарнийка подняла на него заплаканные глаза, — А ещё…я бы хотел сказать тебе…ты мне…я…люблю тебя. Т/и улыбнулась словам парня и, нащупав его руку, накрыла своей. — Эта схватка за Вами, — прошептала девушка, аккуратно прижавшись к парню, — Ваше Высочество.

Эдмунд/ты

Небольшой холм, едва тронутый солнечным лучом, скрывался под тенями, которые на него бросали насмешливые высокие склоны. Именно здесь Т/и и Эдмунд, прежде ни разу не остававшиеся на едине, говорили о Нарнии, любовно вспоминая о каждом корешке, растущем в её земле, о каждом её жителе и о том, как бывало раньше, до того как тельмарины отняли это все у них. Клятвы о том, что будь бы девушка тогда в Нарнии, она бы не позволила всему этому случиться, которыми бросилась Т/и, смешили Эдмунда, и парень тихо хохотал, пытаясь при этом не обижать свою подругу. — Ты такая же как Люси, — смеётся парень, — Как я раньше этого не заметил? — Не знаю, это уже всем давно известно, — Т/и в манере Эдмунда поджимает плечами, задумчиво покусывая губу, а потом смеётся, — Мне так понравилось это место, что я и с голыми руками его бы отвоевывала. — добавляет девчонка, заливаясь смехом. Но Эдмунд не смеётся, он оглядывает Т/ф и улыбается. Впервые искренне, а не насмешливо. Когда Т/и замирает, вопросительно вскидывая брови вверх, юноша делает глубокий вдох и говорит: — Тогда ты была бы замечательной королевой Нарнии, — опустив взгляд, немного смущенно произносит парень, а его рука, будто бы пытаясь что-то отыскать, нечаянно оказывается на пальцах Т/и, некогда беззвучно барабанящих по тёплой, прогретой солнцем, земле склона. Вот так находка. Эдмунд бы пробурчал это себе под нос с ноткой гнева, если бы не тёплые пальцы, которые обхватили его ладошку, мешая мыслить. Немного просидев так, словно ничего не замечая, юноша все же поднимает взгляд на Т/и, которая едва краснеет, улыбаясь ему. — Спасибо, — говорит она, и Эдмунд только через мгновения понимает, к чему она это говорит. Невольно хочется ударить себя по лбу и велеть самому себе собраться, но юный король лишь густо краснеет и понимает, что похож на идиота. Раньше он звал так Питера, который розовел всегда, когда какая-нибудь красивая девчонка просто говорила с ним, а сейчас… Мыслил бы Эдмунд здраво, он бы возненавидел эту мысль о его схожести с Питером. Но сейчас парню было настолько неловко и хорошо одновременно, что он мало-помалу ловил в себе твердевшее с каждой секундой желание признаться Т/и в чувствах, о которых Люси так часто строит догадки. Однажды юноша едва не сорвался на сестру, которая порядком надоела со своими словами о том, что ей он признаётся, ему станет легче. Тогда Эдмунд был готов кричать о том, что любит Т/и в самом прямом контексте сих слов, но тогда не было момента. Школьный бал, где ты составляешь компанию младшей сестре — не лучшее место для таких признаний, да и зачем признаваться в чувствах на публике, когда тебя могут обсмеять все сразу? Эдмунд снова тяжело вздохнул и посмотрел на Т/и так серьёзно, отчего та немного занервничала и впилась пальцами свободной руки в землю. — Т/и, послушай меня, пожалуйста, — Эдмунд сделал паузу, успев за неё снова покраснеть и три раза вздохнуть полной грудью, — Об этом сложно говорить, но я…люб…люблю тебя. Эдмунд смотрел на Т/и, дожидаясь её реакции, и думал, что вот-вот его сердце и навечно замрет от страха, когда девушка скажет ему нет. Но девушка, улыбнувшись уголками губ, покрепче сжала руку Эдмунда. — Я…я тоже. На этом стояла твердая точка. И даже тот факт, что слово «люблю» Т/и сказано не было, не мешал юноше радоваться. Он уверен, что она ещё скажет его, ведь и самому Эдмунду для этого понадобилась, по его расчетам на эту минуту, целая вечность.

Каспиан/ты

        — Впервые я чувствую себя какой-то Белоснежкой, а не ведьмой, — смеётся Т/И, прижимая колени ближе к груди и рассматривая Каспиана, аккуратно подкладывавшего хворост в костёр, над которым висел маленький чайничек с водой. — Но это всё равно не меняет моего ответа, — строго добавила она, косаясь рукой травы и чувствуя, как она чахнет под умелыми ведьминскими пальцами.       Принц улыбнулся, кратко глянув на девушку и снова обратил своё внимание на огонь. Он старался быть снисходительным к словам Т/И, в каждом из которых всегда присутствовал намёк, хлестко бьющий в цель, но не всегда мог это делать. Сейчас его пальцы притронулись к горячему угольку, чтобы переключить своё внимание, чтобы немного остудить себя. — Но почему? — всё же решает спросить принц, оборачиваясь через плечо. — Ведьма для королевского престола плохой вариант, — легко понимает плечами Т/И, отвечая без злобы. — Кто знает, что со мной сделает власть. Я и без неё непредсказуемая. Хуже всяких лучниц. — Всяких или одной конкретной? — спрашивает Каспиан.       Т/И внимательно смотрит на него, а трава под её пальцами продолжает чахнуть, слабеть и сыпаться. Принц и сам прекрасно знает, что Т/Ф говорит об одной и только об одной лучнице. — Всяких, — отчаянно, с вызовом отвечает ведьма. — Только попробуй сказать, что не хотел бы, чтобы она была здесь. Это будет вашей самой наглой ложью, ваше высочество, — едко усмехается она.       Каспиан отходит от огня, присаживаясь рядом с Т/И и улыбчиво смотря на неё. — Я запру тебя в королевской темнице, если ты не согласишься, — усмехается он, перехватывая руку ведьмы. — Буду приходить к тебе каждый день и любоваться тобой.       Т/И силится не улыбнуться, но губы её не слушаются. Она кусает их, поджимает, а они всё ползут в тёплую улыбку на радость принцу. — Ты лучше всяких лучниц, Т/И. — Всяких? — уточняет ведьма. — Одной конкретной.

Питер/ты

— Здесь так хорошо, — тихо сообщает Т/И, беспокойно разглаживая складки длинного платья на своих коленях и внимательно поглядывая на Люси, невероятно живую и быструю девочку. — Но так опасно… И всё-таки я слишком скучаю по нашему кафе, — улыбается девушка и девочка повторяет за ней, немного забывая о своих старших братьях и сестре, которые оставили её и Т/Ф «для их же безопасности». — Я тоже скучаю, — созналась Певенси-младшая. — Мне нравилось ходить туда каждую субботу. — Мне тоже нравилось, когда вы приходили, — усмехнулась Т/Ф, нервно поглядывая на выход из пещеры, чрез который забирался солнечный свет, и подмечая, что уже начинает вечереть. — Вы единственные с кем там можно поболтать, кроме Бобби.       Т/И стискивает в руках ткань платья и прикусывает губу. Ей никогда никто из посетителей не нравился так, как семейство Певенси. Даже семейка капризного Арби Фишера, которая оставляла неплохие чаевые, и Эмили Вонг, забегавшая по утрам после пробежек за чашечкой кофе и человеком, который выслушал бы её, проигрывали двум братьям и двум сёстрам. Даже радости кафе: владелец-шутник Бобби Майер, молочные коктейли нежных цветов и красивая униформа — проигрывали семье Певенси.       Проигрывали Питеру, который делал вид, что ненавидит коктейли для детей, проигрывали Люси, которая делилась со старшим братом своими коктейлями и нескромно утверждала, что Т/И не нравятся псевдовзрослые парни-зазнайки, проигрывали Сьюзен, которой всегда было дело до самой молодой официантки и её успехов в учёбе, проигрывали Эдмунду, который всегда сидел с краю и легко мог помочь с неподъемными подносами раньше вскакивавшего Питера.       Они и вне кафе были лучшими, и Нарния доказала это.  — Знаешь, я бы хотела, чтобы кафе Бобби тоже переместилось в Нарнию вместе с нами, — вдруг произнесла Люси, присаживаясь подле Т/И. — Здесь очень хороший вид, есть где развернуться. — Не думаю, что Бобби привык бы к лесным посетителям, — нервно усмехнулась Т/Ф, пожимая плечами от лёгкого ветра. — Как долго они там? — спросила девушка. — Скоро солнце сядет. — Аслан поможет, если случится что-то серьёзное, — уверенно заявила Люси и тут же подпрыгнула на ноги. — К тому же… Смотри кто там!       Девочка рванула вперёд к выходу из пещеры, а Т/И лишь робко приподнялась с земли, внимательно оглядываясь вперёд. Узнав того, кого Певенси-младшая стала обнимать, девушка сделала маленький шажок вперёд и улыбнулась. — Питер, — тихо сказала она.       Парень аккуратно опустил сестру на землю и улыбнулся Т/И в ответ. Нарния действительно давала им всем очень многое, давала даже то, что никак не могло дать кафе Бобби уже несколько месяцев. Ни в какую субботу последних трёх месяцев, когда Питер и его сестры и брат переступали порог, в нём не случалось ни единого действенного чуда. Может, время чудес настало именно в Нарнии?        Ведь Т/И очень волновалась, а Питер очень спешил.