Сборник имейджинов

На улице была уже гребаная ночь, а я вновь двигалась к знакомому дому, который выделялся из общей тьмы с помощью крохотного фонарика, который едва угасая, разрывал тёмное полотно, затянувшее город. Как только я наконец добралась до крыльца, то сразу же навалилась на дверь, ударяя по ней кулаками с максимальной силой и скоростью. По привычке. Рассмеялась бы, если бы кто-то в прошлом сказал, что я заведу привычку по ночам добиться в дом братьев-Уэйев. С губ слетает резкий истерический смешок. В этот же момент мне открывают дверь. Так резко, что я чуть не падают, но быстро успеваю выпрямиться и заметить перед собой Уэя-младшего. Майки зевает в кулак и лениво отступает, чтобы я могла войти. Я вхожу, а парень начинает быстро закрывать дверь и недовольно говорить, но я стала понимать его слова не сразу. -…стучать и потише. И если ты к этому гребаному мудаку, который не даёт мне поспать… Хотя к кому ещё? Не ко мне же?.. ты найдешь его на крыше. Только лезь через чердак, этот мудила все продумал с окном в своей комнате, через которое вылез. Выбраться невозможно. Я колотил по его окну двадцать минут, — предупреждает Майк. Я тихо хихикаю, шагая за ним следом по лестнице. Но шли мы недолго, наши пути разошлись на втором этаже, когда парень отправился спать в свою комнату. Пожелав Майки спокойной ночи, я сглотнула и боязно вступила на первую ступеньку лестницы, ведущей на третий этаж, который прозвали чердаком. Ступенька тут же чуть скрипнула под ногой, но я поняла, что не могу сбежать сейчас только по своей прихоти. Я обещала тому дураку на крыше, что все время буду рядом, а обещания я держу. Вздохнув, я стала подыматься, стараясь не замечать скрипов. Наконец последняя ступень, я с таким обожанием вступила на неё и тут же поднялась на этаж. Теперь я понимаю, почему третий этаж стал чердаком — его легче завалить хламом, чем отремонтировать. Я огляделась. Среди тусклого света от мелких ламп виднелся путь на крышу. Пришлось чуть помучаться среди разных обломаных и целых досок, но потом я всё-таки ступила на эту драную крышу. Ночная прохлада снова коснулась лица, а в глаза сразу бросился силуэт Джерарда, который сидел чуть правее на мокрой от дождей крыше и держал в руках гитару. — Джи! Чертов, Уэй! — крикнула я, стараясь аккуратно переставлять ноги, чтобы приближаться в сторону парня. Джерард поднял голову, поглядев в мою сторону, и улыбнулся. Я наконец дошла до него и уселась рядом. Вода, скопившаяся на этом месте, тут же намочила мои джинсы. — Чёрт! Уэй, тебе просто в комнате не сидится? — недовольно пробурчала я, — Что ты тут вообще делаешь? — чуть прищурившись, интересуюсь я. Джи улыбается и играет проводит пальцами по гитарным струнам. — Грущу, — отвечает он, — пора писать песни. Вот, — Джерард вздохнул, — Грущу. Страдаю. Ищу вдохновение. Я усмехаюсь. — Чтобы писать песни, — нужно страдать? — спрашиваю я. Джи улыбается и кивает. — Ты достал Майки, Джер. Ему пришлось мне звонить, чтобы я тебя-мудака, как выразился твой брат, с крыши столкнула, — сказала я и засмеялась. Уэй тоже не сдержал смеха. — Ну-у…вообще-то он меня любит, но когда он хочет спать, а я схожу с ума… Да, я — мудак, — кивнул Джерард. Я тут же прыснула и уткнулась ему в плечо. — Пойдём отсюда? — предложила я. — Нет. Я страдаю и пытаюсь придумать песню. — деловито ответил парень. — Зачем тебе эти страдания? Напиши уже хоть что-то весёлое! Джерард коснулся своей рукой моей щеки и, трепетно приподнял моё лицо. На лице парня была виноватая улыбка. — Я не могу, Т/И, — прошептал он, — Не могу. Потому что страдания — это моя жизнь. Я не могу жить другим пока…пока… Я тебе хоть капельку нравлюсь? Ты думаешь обо мне как о парне? Хоть раз думала? Секунду? Я прикусываю губу и волнительно сжимаю руки в кулаки. Строки его песен о любви невольно носятся по голове, но трезвость приходит с последней песней «Я не люблю тебя». Отчаянно сжимаю кулаки сильнее. Она не про меня! Она не про меня!!! — Да, — тут же выдают губы, — постоянно думаю. Постоянно страдаю и…мне такого депрессивного… музыканта нигде не найти. Губы Уэя растягиваются в улыбке, как и мои. — Хотела сказать « депрессивного-мудака»? — смеётся Уэй. — Да заткнись ты! — выпаливаю я, хватая Джерарда за плечи, и, впиваясь в его губы поцелуем. Джерард мгновенно отвечает. Когда нам не хватает воздуха, мы с Джерардом отпрянули друг от друга, все ещё обнимаясь. Как хорошо, что Уэй сообразительный, надел ремень гитары на шею, а то свалилась бы его гитара с крыши ко всем чертям. — Эй! — кричит Майки позади. Я тут же поворачиваются голову, он выглядывает из окна комнаты Джерарда, сломав его хитрые «ловушки», — Два мудака, давайте дуйте домой! Я же волнуюсь, гребаные мудилы, и спать не могу! — кричит Майки. Я тихо хихикаю. — Снова мудаки, — констатирую я. — Но за это он нас и любит! За мудачество! — смеётся Уэй. — Вы что оглохли, мудаки? Я на крышу не полезу, но если вы сейчас не вернетесь домой, я найду способ как вас столкнуть от туда! — вновь пригрозил Майки, высовываясь из окна Джерарда.