Сборник имейджинов

Хеймитч/ты

Хмельная память вновь стала давить на виски ментора, после новой порции алкоголя. Как удивительно, Хеймитч совсем не хотел помнить, потому и пил. Но память только крепла, словно мужчина не прогонял её, а излубленно просил остаться. Если быть до чертиков честным, коим Хеймитч не являлся, то можно было бы и без лукавства признать, что он искал память, а не прогонял. Алкоголь приносил его воспоминаниям столько жизни, что ментор не может остановиться. Остановился Хеймитч лишь тогда, когда не смог определить — дождь за его серыми, грязными окнами или снег. Поставив стакан на стол рядом с двумя бутылками, одна из них пустая, а другая все ещё хранит немного жидкости на дне, мужчина вздохнул и, чуть шатнувшись, повернул голову. Это до всех пор был его дом. Серая, маленькая кухонька, как вдруг ментор ощутил то, что тяготная и любимая им жидкость медленно выводит его из этого серого места. Хеймитч больше не видал старых догорающих свечей, что были светом, не видал маленького холодильника с алкоголем, его руки даже не могли найти бутылки с жидкостью. Все пропало. Но в этот же момент Хеймитча затянула совсем другая, но знакомая история. Он сидел за столом терпеливо выслушивая крики девушки, которая когда-то была с ним, Т/И. Такая настоящая, живая она расхаживала из угла в угол, зверски поглядывая на мужчину.  — Как ты мог? — Хеймитчу даже её упреки из прошлого казались невероятно прекрасными и ему было плевать, что они — это путь к сумасшествию, — Как ты мог так поступить со мной? Из глаз девушки почти льются слёзы, но тогда Хеймитчу было плевать. Он бы сделал все, чтобы вернуться, чтобы сказать, что он изменится и вновь…солгать. Все же был плюс у того прошлого ментора — он был честен. Т/И не была ему нужной, и он сказал ей это, оставался честным. Пьяный Хеймитч смеётся, отмахивается рукой и тянется за рюмкой. Мгновение — и горячее горло снова обжигает алкоголь. Спасение от всех проблем. Лекарство от дерьмовой жизни. Хеймитч всегда звал его по-разному.  — Я чуть с ума не сошла от твоего участия в Играх, а теперь ты целыми днями учишь детей убивать и пить! Ты с катушек съехал, Хейм! — с укором и обидой заявляет Т/И, смело подступая вперёд к ментора, — В кого ты превратился? Мерзкий и пьяный! Ты же не можешь без меня! Эти слова задели Хеймитча. Он так быстро поддался пьяному гневу, что его кулак сам взмыл вверх и ударил о поверхность стола. Нервный смешок сам сорвался с пропитанных алкоголем губ.  — Это…ты, ты не можешь без меня! — говорит ментор, указывая пальцем на девушку, что уже успела замереть в страхе, — А я могу и без тебя, Т/И! Потому, что я н-не люблю тебя! Ясно тебе? Так он и потерял её. Хеймитч каждый раз вспоминает это, чтобы убедиться в том, что так и должно было случится. Тогда он не любил Т/И, а сейчас его доля — винить себя за это. Иначе быть не могло. Это его судьба. У Т/И она совсем другая. Но Хеймитч не вернулся в свою серую кухню, он продолжил вспоминать в своём крепком сне. И просыпаться ему не хотелось. Только во снах он вновь видел её — такую реальную, такую любимую…

Финник/ты, Китнисс

Огненная девушка хмурится, внимательно смотрит на подошедшего к ней Финника и кривит губы, замечая его ласковый взгляд, направленный на Т/и, которая обнимает себя руками и шумно вздыхает, пытаясь выглядеть сильной. — Тебе стоит думать о том, как выжить, а не о том, как, наконец, рассказать ей, — тихо произносит Китнисс, когда Одэйр переводит взгляд на неё и только собирается заговорить.       Честно говоря, Эвердин изрядно достали красноречивый взгляд Финника, направленный на Т/Ф, и скудные слова, которые он бросает с нелепой улыбкой. Огненной девушке нет дела до того, как Одэйр признается Т/и, и как она поведет себя, но постоянный лепет о девушке, постоянно ошивающейся неподалёку, шумные влюбленные вздохи Финника, которые он неосторожно роняет, заставляют Китнисс менять мнение.       Хмыкнув, Эвердин посмотрела на парня и растянула на своих бледных губах ухмылку. Одэйр не придал этому особого значения, тихо спрашивая о взаимоотношениях Т/и и её ментора, который подходит к девушке под уничтожающим взглядом Финника и легко улыбается ей, что-то рассказывая. Но Китнисс не отвечает парню, она снова бросает на него насмешливый взгляд и медленно идёт в сторону Т/ф, заставляя Одэйера представлять тысячи исходов её ходьбы. Возлюбленная Финника, заметив Эвердин, кривит губы в подобии улыбки, просит ментора дать ей минуту спокойствия и бросает не осторожный взгляд на парня, от которого огненная девушка стремительно удалялась. — Я подошла, чтобы сказать, что ты нравишься этому идиоту, — растягивая слова, говорит Китнисс и кивает головой в сторону Финника. — Сильно. Его чувства перекрывают даже инстинкт самосохранения, понимаешь?       Т/и не отвечает на что-то среднее между шуткой и колкостью, переводит взгляд на Одэйра и дарит ему лёгкую улыбку, наверное, слишком несвойственную девушке, которая может умереть в любой момент. Эвердин хмыкает, укладывая руки на груди и думая, что, наверное, ей снова придётся влезть в любовные дела Одэйра и Т/ф. — Может, мне отвести тебя к нему за руку? — уголки губ Китнисс невольно тянутся вверх, и девушка легко ухмыляется своим же словам, получая рассерженный взгляд Т/и, которая тут же направляется к Финнику, пытаясь бороться с трусостью.       Огненная девушка хмурится, наблюдая за переговаривающейся парочкой, которая вот-вот сменит слова на поцелуи полулюбовные-полупрощальные. Эвердин фыркает и отводит взгляд, думая, что это она сделала исключительно ради своего блага. Исключительно ради него.

Финник/ты

И/Т/С — имя твоей сестры              Т/и, как всегда быстро воспламеняющаяся от малюсенького огонька и не умеющая вовремя остановиться, все ещё горела ярким пламенем злости, сжимая кулаки, кусая губы и разглядывая неспешно перекатывающиеся к берегу морские волны. Жаль, что пламя это было сугубо чувственным и невидимым для чужих глаз, если бы было иначе Финник, возможно, не исцарапал бы себе ветвями деревьев щеки и не стал бы проклинать И/Т/С, задумываясь о том, чтобы махнуть на семейство Т/Ф рукой, злостно посылая их далеко и надолго. С усмешкой на губах Одэйр мысленно предположил, что Т/И именно так и сделала, устав от обиняков по поводу предстоящей Жатвы и открытых предложений вырваться добровольцем, если выпадет имя И/Т/С, и шумно вздохнул, выходя из-за кустарника, приставучего, ухватывающего за одежду, к морю.       Найдя взглядом Т/Ф, прижавшую к себе колени и уложившую на них беспокойную, но привыкшую к мрачным мыслям голову, Финник улыбнулся и быстро сократил расстояние между собой и девушкой на минимум. Конечно, хотелось бы сделать это и в другом, духовном плане, но парень оставил этот вопрос на более удачное время, усаживаясь рядом с Т/Ф и невольно улыбаясь ещё шире. — Твоя сестра попросила найти тебя, — со вздохом сообщил Одэйр, будто бы это задание было для него невыносимо тяжким.       Т/И лишь поджала губы, ничего не отвечая и ничего не желая слышать. Девушка позволяла своему огню превращаться в пепелище, нежась в столь комфортной устоявшейся тишине и думая, что подобного умиротворения она настигала лишь рядом с И/Т/С, которая улыбалась, пытаясь приласкать сестру ложью, что родители любят их одинаково, и рассказывала сказки, что скоро Жатвы и сами игры исчезнут без следа. Финник тоже чувствовал себя уютно, иногда искривляя губы в усмешке от навязчивой мысли, что именно комфорт в тишине рядом с другим человеком и выдаёт влюбленность, и невольно поглядывая на девушку. Она казалась ему человеком, которого непременно нужно защитить от Жатвы и Голодных игр, человек, который достоин жизни, отдаленной от ужасов. Т/И казалась Финнику его человеком. — Ты не будешь уговаривать меня помириться с семьёй? — вдруг зазвенел голос Т/Ф, словно быстрый, одиночный порыв ветра, вклиниваясь в разговоры морских волн и тут же исчезая вдалеке.       Финник чувствовал нерешительность Т/и, которой она обладала именно в таких ситуациях, разрываясь между двумя лагерями — лагерем обиды, напоминающей каждый ужасный миг в жизни, и лагерем любви, не дающей просто так хлопнуть дверью, покидая отчий дом. У самого парня были подобные проблемы, правда у него также был третий — «запасной» — выход — путь, огибающий сразу два лагеря и ведущий к Т/И. Правда путь этот, кажется, скорее зарастет травой, чем будет использован… — Я бы лучше попытался уговорить тебя обзавестись другой семьёй, — весело восклицает Одэйр, повернув голову в сторону девушки и поиграв бровями, как часто делает прилюдно, заставляя Т/Ф краснеть, а остальных хихикать, забавляясь происходящим.       Сейчас Т/И, привыкшая не воспринимать слова Финника всерьёз, неожиданно улыбается ему в ответ, весело качая головой, и говорит: — А я была бы совсем не против… — Ты серьёзно? — молниеносно среагировав, Одэйр удивленно вскинул густые брови, обнимая себя за колени по примеру Т/Ф.       Девушка посмотрела на парня в ответ, чуть наклонив голову в правому плечу, и усмехнулась, спрашивая: — А ты готов на мне жениться? — Хоть сейчас! — без раздумий легко выкрикнул Финник, чувствуя, как настроение значительно улучшается, а ссадины на щеках, словно заживая, перестают так сильно болеть, как прежде.       Фыркнув, Т/И немного покраснела, невольно закатывая глаза на восклицание парня, и с едва заметным вызовом бросила: — Так женись.       Одэйр ничего не понимал, пытаясь сообразить — шутка это или правда, и продолжал сидеть на месте, в то время, как Т/Ф легко поднялась на ноги и, наклонившись к парню, опустила руки не его плечи и с озорством чмокнула в израненную щеку. — Не догонишь — не поженимся, — задорно поставила ультиматум девушка и, только Финник попытался схватить её за руку, она быстро побежала вперёд, ловко огибая деревья, прижимающиеся к друг другу ветвями.       Резво оказавшись на ногах, Одэйр побежал вслед за Т/И. На этот раз он был намерен догнать её в любом случае.