Сборник имейджинов

Гарри улыбается пребывая в гостях у своей соседки Т/И. Он оглядывает гостиную взглядом, пьёт чай из кружки, что ему дала девушка, но молчит. Т/И смотрит на парня, с ожиданием сглатывает, и уже решается хоть что-то сказать, как Стайлс сам произносит: — Я рад, что мы соседи. Девушка цокает, с презрением поглядев на парня, и вздыхает. В который раз Гарри говорит ей эти слова? В который раз он приходит к девушке и, оглядывая гостиную, молчит. Он знает, как должна радоваться этому любая другая — «Гарри Стайлс сидит на моём диване и пьёт чай! Вы только поглядите! » — должна говорить она, но Т/И была другой… Стайлс посмотрел на стену перед собой: среди кучи фотографий девушки и её родных чётко виднелся плакат One Direction и отдельная фотография его приятеля — Зейна. В который раз Гарри ревностно обводит эту фотографию взглядом. Обычно он молчит, но сейчас Стайлс от чего-то наконец поставил чашку с чаем на стол. — Он тебе так нравится? — спросил парень сиплым голосом. Девушка невольно присвистнула и посмотрела на фото Зейна. Т/И кивнула. — Мне жаль, что он ушёл из группы. Мне всегда казалось, что он украшает песни группы. Чего только стоит один Стокгольмский Синдром. Гарри усмехнулся — как бы ему хотелось, чтобы эта девушка испытала к нему именно Стокгольмский Синдром. Он знает, что она ненавидит его сейчас…и надеется, что она полюбит его потом. — Я мог бы вас познакомить! — деловито и гордо ляпнул парень. — Правда? — тут же засияла девушка. Стайлс прикусил губу. «Я люблю твой чертов голос, но не тебя.» — когда-то говорила Т/И. «Мне нравится то, что ты поешь, Стайлс, а не те слова, которыми ты меня клеишь, соседушка.» — заявляла она. И только сейчас, смотря на изображение Зейна под другим углом, парень понимает смысл тех слов. Он смотрит на девушку — видит только утомление и ожидание в её взгляде. — Конечно… — говорит он. Лёд в глазах Т/И тает. Теперь Гарри видит нежность. — Спасибо. Может ещё чаю, Гарри? — ему нравится, как девушка произносит его имя. — Конечно, Т/И… — вздыхает Стайлс. *** Т/И долго готовила вечеринку в своем доме, чтобы познакомиться с Зейном. Попросила своих родителей навестить ее тетю, заперла своего кота Джи-Джи в комнате и с волнением металась по комнате. Я улыбался — такой красивой и растерянной я девушку еще не видел. Теперь, когда она глядела в мою сторону она не хмурилась, а улыбалась. Ее глаза горели задором и веселыми искорками — раньше я мог только выдумать их. Многочисленные, похожие на звезды. Мне хочется утонуть в этих искрах. Я много раз чувствовал такие тягучие желания утонуть в том, чего нет. Тысячи игривых огней гирлянды, что весела в комнате, освещая ее, веселили меня. Свет был выключен, и именно поэтому Т/И щурилась пытаясь найти меня среди диванных подушек, на которые я откинулся спиной. — Ты еще здесь, Гарри? — спросила она, я усмехнулся. Ее голос был робок и мягок. Значит, она не говорила этого с намеком, что мне пора уходить. В голову резко вдарил сладкий разум, я будто очнулся, вспомнив, почему нахожусь здесь так долго. Вечер и Зейн. Успокаивает только одно — Т/И может и не понравиться Зейну, но чертов разум вновь с подковыркой обращается ко мне — У Зейна слишком долго не было отношений. Зубы плотно прикусывают губу, еще немного и я ощущу вкус собственной крови, но с языка так и пытается слететь ответ. — Я… — не могу отдать тебя. — Я звонил Лиаму. — В голове все туманится и дымится, все мои мысли погорели, как леса. — Он кажется сказал, что недавно стал самым трезвым из них и ведет машину. — Т/И прыснула, я тоже улыбнулся, но невесело. — Они уже подъезжают. — Скорей бы. — нетерпеливо срывается с губ девушки. Я представляю, как этих губ касаются губы Малика, как они медленно давят на ее губы. Автоматически кулаки сжимаются, а глаза пытаются найти Т/И среди темени комнаты. Я улыбаюсь — она здесь, все еще рядом и пока еще не поздно… — Ты слышала что-нибудь о Стокгольмском Синдроме? — спрашиваю я. Девушка задумывается и качает головой. — Я залезла в Википедию, но так и не поняла смысла этого Синдрома. — отвечает она едва повернувшись в мою сторону. Гирлянда пылает зелеными огоньками — все до единого зеленые. Вспоминается зеленый огонек. Гэтсби. Пустая вера. Пустая вера… Я встаю с места, медленно подкрадываюсь к Т/И, и хватаю ее за талию, поворачивая к себе. Девушка удивляется, покрывается дрожью и неумело смотрит мне в глаза. — Это…то чувство, которое ты испытываешь к парням…родным…любовь… Только перед этим ты ненавидишь его… Очень сильно. — объясняю я. — Стокгольмский Синдром. — шепчет Т/И. — Очень красиво. — Я знаю… Я целую ее. Кажется в этот момент гирлянды загорелись золотым и красным. Она отвечает. Огоньки гирлянды становятся незначительными, а звонок в дверь почти не слышится. Т/И разрывает поцелуй, а за дверями в дом слышатся недовольные голоса. — Эй! Открывайте, что за дела! — Луи. — с улыбкой поясняю я Т/И. Его голос слишком узнаваем. — Нас развели! — Томлинсон. — Луи начинает долбить в дверь. — Я бы тоже тебя кинул, пьяный-в-стельку-мистер-Луи-Томлинсон. — недовольное бурчание. — Лиам. — Мы знаем что вы зде… ЧТО? — возмущается Луи. — Что слышали! Поехали обратно, пьянь! Я тихо смеюсь, Т/И молчит. Слышатся шаги, парни вновь уезжают даже не попытавшись позвонить мне. Идиоты. Я смотрю девушке в глаза и глажу ее по щеке. — Я люблю тебя. — шепчу я. — Ты просто идиот, Стайлс! Они же уедут, а мои подруги и друзья скоро припрутся! — бурчит девушка направляясь к дверям. — И да… У меня кажется случилось что-то вроде Стокгольмского Синдрома. — она подмигивает. — И мне можно порвать плакат Зейна? — я улыбаюсь. — Нет! Ни в коем случае! Он все же денег стоит! — я смеюсь, а Т/И выбегает на улицу пытаясь остановить ребят.