Сборник имейджинов

      Фрэнсис тихо смеётся, прислоняясь спиной к стене и внимательно смотря перед собой, словно сейчас его любимая иллюзия не только снова расскажет ему нечто смешное, но и проявится сама. Мужчина часто представлял себе Т/и, но всегда разную: когда девушка шутила, она была с ярко-рыжими волосами, веснушками и широкой улыбкой; когда делала серьёзные выводы — блондинкой с нахмуренными тоненькими бровями и поджатыми розовыми губками; когда флиртовала с мужчиной — брюнеткой с темными, искрящимися похотью глазами. И Дракон всегда был рад совершенно любой Т/и, лишь бы она не оставляла его одного. — Ты шутила об этом в нашу первую встречу, — хрипло, ласково и немного недовольно напоминает Долархайд, потрепав себя по голове широкой ладонью, все ещё пахшей чужой кровью и немного улыбнувшись, — когда я впервые убил. — Ага, — кивает Фрэнсису Т/и, ставшая той самой рассудительной блондинкой, которая медленно принимает задумчивый вид, вспоминая.       Фрэнсис тоже вспомнил, как забился в угол в спальне собственного дома, не понимая, что испытывает. Дракон помнил, что тогда ему хотелось одновременно и плакать, и бежать, и курить, и пить, но никогда не раскрывал этого Т/и. Даже в их первую встречу он с трудом вытер окровавленные руки о рубашку и соврал, что его первое убийство было незабываемым.       Незабываемым было не убийство, а встреча, последовавшая после. Фрэнсис понимал, что если это и есть сумасшествие, то самое лучшее из всех существующих его вариаций. Поерзав, мужчина размял шею и прижался ближе к стене, измученно улыбаясь. Красный Дракон был влюблен в Т/и до такой степени, что ни одно из её выдуманных обличий, как он думал, не могло сравниться с её выдуманной душой. И измученная улыбка на мужском лице была вызвана этим самым «выдуманная». Хмыкнув, мужчина глотнул виски из полупустой дорогой бутылки, украденной сегодня из дома его жертвы, и заметил, что прослушал какие-то слова Т/и, ведь сейчас ему подмигнула брюнетка. — Ты прекрасна, — с усмешкой высказал мужчина своей вариации сумасшествия, — лучше, чем любой другой человек. — Я знаю, — кивает в ответ брюнетка, подпирая голову руками и довольно улыбаясь.       Красный Дракон застывает, разглядывая свою же выдумку. Мужчина снова думает о том, как бы ему хотелось коснуться Т/и по-настоящему и, не отводя взгляда от ухмыляющейся брюнетки, уточняет: — Уже пора? Т/и поджимает губы, кивая. Ей стыдно. Фрэнсис хочет, чтобы ей было стыдно каждый раз, когда она оставляет его. — Ещё пол бутылки, — неспешно тянет Дракон, взяв в руки бутылку и потряся её в доказательство своих слов. Мужчина хмурится, понимая, что это никак не поможет. И Т/и пропадает, не сказав ни слова. Просто тает: её выдуманное лицо больше не находится перед Долархайдом, а в голове образуется пустота, даже ни единого намека на звуки тихих вздохов. Хмыкнув и пожав плечами, мужчина делает глоток виски и, поднеся руку, пропахшую кровью, к носу, вдыхает запах. Именно так пахнет Т/и — кровью невинных, пролитой ради встречи.