Сборник имейджинов

      Калеб помнит, как чужая тайна раскрылась ему. Нежное сплетение пальцев, невольно учащенное сердцебиение и тихое, едва скорбное признание «Я — Дивергент». Калеб помнил это, помнил так четко, так хорошо, что не мог увидеть пейзаж, открывавшийся ему сейчас, когда он стоял у окна в своей комнате — все застилала пелена. Любимый образ злил глаза, заливал их слезами, но думать было слишком поздно, и Прайор знал, что его поступок теперь с ним навечно. Вздохнув, Эрудит откидывается на спинку стула разминая плечи и закрывает глаза, устав от слез. Калебу кажется, что он никогда больше не найдет умиротворения, поэтому парень даже не пытается отвлечься — он закрывает глаза покорно, не боясь увидеть все снова, с самого начала. Прайор шумно выдыхает, разминая плечи и слегка усмехаясь — чертовски забавно, что он даже не пытается бороться с чувством вины.       Резко и очень ярко в голове всплывают картинки. Первая — тот самый день, когда она сделала свой неправильный выбор. Трибуны, множество людей, сцена, на которой стоит мужчина, назвавший ее имя, и сама она — немного нервная, но, как подмечает Калеб, незамеченный ею среди толпы, при этом ужасно уверенная на вид. Уже сделавший свой выбор, Прайор улыбается, наивно полагая, что девчонка уже давно нашла его глазами среди других, но улыбка тухнет, стоит зашипеть горячим углям, а мужчине громко огласить не слишком радостную очевидность — «Бесстрашие!»       Парень дергается, борясь со злостью от этого воспоминания, но продолжает думать, сменяя эту часть истории на другую. Их встреча после двух недель в новых фракциях. Она вся в черном и в компании его сестры Трис и он в идеально сидящем на нем синем костюме. Калеб помнит, как они обнимаются, помнит, как он стискивает ее в своих руках намного раньше собственной сестры и гневно, с заметной злостью спрашивает: — Зачем ты это сделала, Т/И?       Калеб помнит, как девушка наивно-улыбчиво исправляет его, называя сокращение своего имени — свое новое имя, а он сам сверлит ее взглядом, пытаясь уловить шутку, но в словах Т/И нет ни единого намека на подобное. Калеб моргает, пытаясь отвергнуть дурацкое воспоминание, пытаясь остановить поток мыслей, но он не может скрыть от самого себя продолжения, как это делают рассказчики, опуская подробности, поэтому Прайор снова глубоко вздыхает, пытаясь поскорее отпустить это воспоминание, но оно не кончается, не желает быть упущенным. И парень продолжает, вспоминает, как Трис довольно быстро оставляет его и Т/И наедине, а девушка, явно радуясь встрече с лучшим другом, выдает ему новость, от которой в жилах стынет кровь. Калеб помнит все эпитеты, которыми пользовалась его подруга, описывая Люка Кастеллана — ее возлюбленного и по совместительству правую руку Эрика, которого Прайор привык часто встречать в Эрудиции. Калеб помнит даже самого Кастеллана, который нахально обнимает Т/И за талию и с усмешкой оглядывает паренька, когда тот провожает девушку к машине Бесстрашного. А после…       Недавние воспоминания даются Прайору еще труднее, чем прошлые с их месячной давностью. Калеб помнит, как им управляли эмоции, как он раскрывает тайну невероятно дорогого ему человека Джанин, не умалчивая о Люке, который тоже прекрасно знал о Т/И и укрывал ее. Калеб помнит, как женщина поручает все Эрику, помнит, черт возьми, как Бесстрашный возвращается в Эрудицию на следующий день и едва хмыкает, оглядывая Прайора, с которым ему удалось столкнуться у кабинета Джанин…       Калеб моргает, вздыхая так, словно ему не хватает воздуха, и смотрит в окно, не понимая, откуда за ним появились высотные здания. Коснувшись своего лба, парень стирает капельки пота и снова вздыхает, чувствуя тяжелую ношу чужих смертей на своих плечах. Калеб помнит, прекрасно помнит все от начала до конца и чувствует, что ему не отделаться от этих воспоминаний до самой смерти.