Сборник имейджинов

Часть 1.              Как только Забини снова забрасывает мяч в чужое кольцо, Т/И подрывается с места и радостно выкрикивает вместе с Панси. Зелёный шарфик чуть разматывается и падает к ногам Драко Малфоя, который поднимает его и протягивает сокурснице, когда та уже усаживается на место. Зима, все-таки. — Значит, сегодня все-таки болеешь за Слизерин? — задав свой риторический вопрос, Малфой усмехается и в который раз касается больной ноги, думая, что снова шагать с трибун под руки с двумя девчонками будет слишком унизительно, но, как на зло, диагноз мадам Помфри слишком верен, чтобы сомневаться.       Т/И тем временем кривится, смотря на парня, и отмахивается рукой, лениво отвечая: — Мы сели не туда, чтобы я скакала и поддерживала Гарри.       Нарочно девушка находит взглядом трибуну, где Рон, Джинни и все остальные с замиранием сердца наблюдали за ловким приближением Кэти Белл к кольцу слизеринской команды, и лишь Гермиона с неким отвращением и пренебрежением принимала взгляды Кормака, носившегося поблизости. Потом девушка плавно перешла взглядом на парочку скучающих пуффиндуйцев, которые пришли явно лишь для того, чтобы узнать в лицо своего будущего «врага» и передать остальным; потом на когтевранцев — их тоже было мало, а потом и на места, где обычно сидят лишь учителя, директор и важные гости школы.       То есть, только учителя и директор. Им запрещено яро болеть за кого-то одного, но пробегая рассеянным взглядом по профессору Снейпу Т/И уловила явный триумф в его лице и некое злорадство. Да, конечно, те времена, когда Гриффиндор несчадно расстреливал соперников на каждом матче почти бесследно ушли после выпуска Вуда и близнецов Уизли, но Т/Ф казалось, что Снейп слишком рано выдумал себе отдушину в виде проигрыша львиного факультета.        Потом девушка сама наткнулась на взгляд Минервы Макгонагалл. Она мягко улыбнулась ей и сразу отвела взгляд, после чего Т/И, пропустив пустующее центральное место Дамблдора, скользнула глазами по улыбающемуся Хагриду, и добралась до нового учителя. Сначала девушка нашла странным то, что сегодня на игру не пришёл профессор Люпин: он любил подбадривать Гарри одним своим видом, но потом полностью увлеклась мыслью о том, как странно сегодня выглядит преподаватель Истории Магии.       На фоне всех остальных, он настоящая белая ворона, которая без всякого интереса глядит на происходящее и в то же время пытается незаметно скинуть цепь со своей ноги. Т/И усмехается от мысли, что желает привстать и проверить на счёт цепи, но только кутается в шарф, дует на замёрзший нос и лениво опирается на табло. Там, как Т/Ф поначалу кажется, написано «Ровно в пять и без опозданий». Качнув головой, девушка снова смотрит на табло и там Симус, держась одной рукой за метлу под собой, только сейчас рисует двойку вместо единицы, создавая новый счёт: «130:120» в небольшую пользу Гриффиндора, пока Дин Томас с явным восторгом оглашает то же самое, сидя в своей комментаторской будке.       Т/И снова бросает взгляд на молодого профессора, прекрасно понимая, что означает фраза, проиллюстрированная её воображением. Ровно в пять и без опозданий она войдёт в кабинет Истории Магии и, скрестив пальцы на руке, пообещает, что будет внимательно слушать и хорошо запоминать.

***

Часть 2.              Т/И быстро улыбается Гарри, замечая его в толпе в коридоре, и прибавляет шаг, надеясь, что профессор Реддл окажется таким же пунктуальным, как и она сама. Честно говоря, будет очень жаль, если девушка из-за недовольства молодого профессора окажется задержана на лишний час, которого у неё нет, и не успеет подготовить задание по той самой Истории Магии, и, красочно представляя себе Тома в гневе, Т/Ф срывается на бег. Петляя между учеников, словно она и не со Слизерина вовсе, девушка достигает цели относительно быстро, если учесть, что она и без того опоздала уже на десять минут, и, быстро стукнув по двери в кабинет, не получив разрешения, влетает внутрь.       Профессор Реддл, не дав Т/И и шагу сделать, молча, но с укором в глазах, указывает ей на настенные часы, которые при помощи магии все ещё неподвижно показывали ровно пять часов. Ни секунды больше. — Если вы сможете назвать мне событие, когда впервые применяли заклинание для остановки времени, то мы можем сделать вид, что сейчас ровно пять, мисс Т/Ф. Т/И немного растерялась, замечая, как недовольство профессора рушится под его, оказывается, не холодной аристократической, а вполне живой улыбкой. — Но вы ведь не остановили время, — все ещё немного боязливо улыбаясь, произносит девушка. — Вы просто заморозили часы. — Я не обязан ради вас останавливать время, мисс Т/Ф, — профессор снова переменился в худшую сторону, и девушка неловко заломила пальцы. Вечно она сама все себе портит.               — Мой отец рассказывал об Ильверморни, американской школе волшебства. Может быть, он все-таки оттуда? — предположил Драко и только собирался укусить яблоко, как Т/И шустро отняла его и укусила сама, пытаясь прикрыть своё красное лицо волосами. — Эй! — недовольно воскликнул Малфой и тут же обиженно прислонился к дереву спиной, складывая руки на груди. — И что он тут ходит? — шумно вздыхает Т/Ф, все-таки глянув на профессора, который теперь заставлял её почти трястись от страха. — Мне лично кажется, что он идеальный слизеринец, — с трудом возразила девушка, снова кусая яблоко и рассматривая свои коленки. — Вчера он так смотрел на меня… Так надменно, что мне было не по себе. — Как твоему дружку Поттеру, когда на него смотрит Снейп? — усмехнулся Малфой и протянул было руку, чтобы забрать яблоко, но в последний момент скривился и оставил эту затею. — Именно так, — проигнорировав и язвительное «дружок» и цель фразы в целом, Т/И, устав напрасно бояться, наконец оторвала взгляд от своих коленей и шумно втянула в себя воздух. От этого вкус яблока будто бы больше раскрылся, но пугливые глаза снова нашли темную фигуру и заставили девушку снова испугаться подавать признаки жизни. — Ладно, — Драко вдруг поднялся с насиженного места. — Пора возвращаться в форму. — Все-таки пойдёшь на тренировку, — констатировала девчонка, повернувшись к другу лицом и смотря на него снизу вверх. — А ты не шевельнешься, пока Реддл не вздумается уйти в замок, — тоже констатировал факт блондин и заторопился на тренировку. — Удачи, — кивнул он на последок, но уже со злобой: парень заметил, как спешит Поттер, чтобы составить компанию ещё даже не заскучавшей девушке. Не поднимая глаз, Т/И считала чужие шаги и боялась, что это именно его шаги. Насчитав только третий, она вдруг услышала, как её назвали по имени голосом Гарри. Улыбка тут же расцвела на губах девушки, но глаза поднять она все-равно не могла. Девушка не чувствовала на себе взгляда Тома Реддла, она просто боялась снова вдруг найти его глазами. Но профессор, так и не поняв этого, поспешил прочь.

***

Третья часть.        — История Магии ведь не так важна, верно?       Гарри давится тыквенным соком, с удивлением замечая Т/И за Гриффиндорским столом. Девушка заботливо стучит ладонью парню по спине, чтобы тот побыстрее пришёл в себя, и внимательно смотрит ему в глаза, ожидая его ответа. — Ты как…? Ах, ладно, — вздыхает Поттер, наталкиваясь на гневный взгляд Малфоя, который тут же гордо отворачивается, поняв, что его заметили. — О чём ты говоришь? — теперь уже смеётся гриффиндорец. — По-моему, у тебя вообще не должно быть проблем с Историей Магии. Ведь твоя сестра уговорила профессора Реддла заниматься с тобой.       Т/Ф кривится, вспоминая о сводной сестре. Гордая, статная и смертельно скучная девушка, которая теперь наседает и на Т/И, и на её младшего брата, как «старшая и понимающая больше всех других, что нужно в жизни». Гарри усмехнулся тому, как девушка демонстративно фыркнула и нахмурилась. — В этом-то и дело, — печально сообщает слизеринка и аккуратно кивает в сторону стола для преподавателей. — Этот Реддл такой жуткий… И Т/И начала рассказывать Поттеру о том, что произошло на её крайнем занятии в этот вторник.              Т/Ф боялась лишний раз поднять голову и задержать взгляд на доске слишком долго. Профессор, конечно, писал аккуратно — аристократически аккуратно — но так мелко, что слова расплывались или сплывались во что-то неведомое. Щуриться девушка могла долго и старалась делать это как можно незаметнее из-за незнания того, что в очередной раз может заставить Реддла тяжело вздохнуть и посмотреть на неё с осуждением. Так Том, который говорил уже о рабстве домовых эльфов, а не об… Разобрать бы, что он там говорил… — Вы успеваете, мисс? — холодно и отстраненно поинтересовался преподаватель, будто бы высказывая этим, что Т/И лучше ответить положительно. Но девушка сдаётся. Она шумно, как бы обиженно, вздыхает и находит в себе силу, чтобы признаться: — Нет. Я всё ещё не могу записать что там гоблины требовали во время своего восстания, — глаза впервые плещут обвинением и смотрят прямо в чужие, не такие уж и опасные. — У меня не очень получается прочесть ваш почерк.       Том вздыхает, не понимая, что они сейчас делают: борются ли взглядами или играют в игру «Кто первым отведет взгляд?» Он думал, что вот-вот проиграет, выказывая этим слишком многое, но Т/Ф сдаётся первой. — Простите, — невнятно произносит она, смотря на свой пергамент, а потом снова поднимает глаза на доску щурясь уже без стеснения. Том отходит от доски, не замечая на себе испуганно-рассеянного взгляда, и возвращается к столу, открывая один из его выдвижных ящичков.        —…Он дал мне свои собственные конспекты, — шепотом, но не без эмоциональности проговаривает Т/И. — Сказал, чтобы я учила по ним. Гарри тихо посмеивается над явным испугом в голосе девушки. — И это плохо? — Он дал мне конспекты и улыбнулся, Гарри. Сначала он был весь из себя холодный, а потом улыбался. Мне иногда кажется, что я с ума схожу и выдумываю все это, — вздыхает Т/И. — Он как будто ненавидит меня и в то же время хочет со мной хорошо общаться. Это вот и жутко. Гарри вздыхает, опуская руку на плечо девушки и уверенно говоря ей: — Это всё глупости, Т/И. Не переживай, ты скоро перестанешь замечать это, — парень ободряюще улыбнулся. — Он хотя бы не ненавидит тебя так открыто, как меня Снейп. — О, это точно, — начинает хихикать девушка, вспомнив, как Поттер называл это явление «родовой ненавистью». — Ну вот. Профессор Реддл действительно странный, — Гарри перешёл на шёпот. — Я слышал, что он выучился на Слизерине, но никто его особо не помнит. Ты привыкнешь, — мягко улыбнулся парень. Ты привыкнешь. Т/и хотелось передразнить Гарри. Она не понимала, как к такому можно привыкнуть. Но действительно привыкла.

***

Четвёртая часть.              Т/И и сама не поняла, как стала настоящим специалистом в «Реддловедении». Её личный предмет. Она, может быть, и продолжала нисколько не понимать в Истории Магии, но поняла, что нужно делать, чтобы не сбивать молодого профессора с дружественного лада и ещё сильнее располагать его к себе. Змея ведь…       Том Реддл официально не любил опозданий, но её опоздания он обожал. Так было, потому что Т/И могла удивить: с помощью магии перевести стрелки его часов назад и рассказать об этом заклинании один из исторических фактов, которые она специально вызубрила.       Том Реддл не любил, когда ученик не понимает его. И Т/Ф так отлично играла в «умные глаза и заинтересованный вид», что однажды получила от сводной сестры скупо написанное письмецо о том, как она рада, что профессор Реддл теперь пишет ей об успехах слизеринки.       И, честно говоря, Том Реддл не любил ещё очень многое и, соответственно, любил очень малое, что Т/И хотела знать, но думала, что не узнает никогда. Профессор не такой, как она. В его облике невозможно прочитать что-то о любви к мягким и тёплым вещам, о том, какие книги он читает и чем занимается в свободное время. Он не для Т/И, но Т/И, кажется, перестала это понимать…        — И за кого ты болеешь на этот раз? — спросила Панси у Т/Ф, уже поймав взглядом Драко, несущегося на метле в толпе таких же игроков, и широко улыбнувшись.       Но Т/И, которая на играх Гриффиндора и Слизерина всегда отвечала одним и тем же «За Гарри, но, когда Драко видит, за него», лишь промолчала. Она нервно наматывала шарф себе на кисть, потом разматывала и неотрывно блуждала глазами по профессорским местам. Сегодня Том Реддл, который обычно сидит с лицом пленника, был как будто бы вытеснен, освобожден из своей каменной оболочки. Он усмехался, улыбаясь уголками губ, когда игрок Слизерина приносил команде очки, и поджимал губы, чуть хмурясь, когда, напротив, очки зарабатывал Гриффиндор. Он был «немного живой», и Т/И не могла на него наглядеться.       Всегда отстраненный с холодными глазами, Реддл вдруг стал кем-то… Не простым занудой, который готов убить за неидеальное владение предметом, который он преподает. И Т/И чувствовала то же самое, что чувствовала и видела во всех, окружающих людях. У Тома Реддла есть душа. И она прекрасней всего на свете, когда девичий взгляд самостоятельно, для себя, заставляет ледяной саркофаг таять.

***

Заключительная часть.        — Драко, мне срочно нужен твой совет, — Малфой не удивился тому, что Т/И ворвалась в его комнату, едва стукнув по двери и ещё не получив ответа… — Как скрыть влюбленность? -…но изрядно удивился заданному вопросу.       Он внимательно посмотрел на подругу, мысленно шипя: «Поттер». И, поднявшись с постели, на которой он, расслабляясь после очередной изнурительной тренировки по квиддичу, читал книгу, парень плотно сжал челюсти. Т/И смотрела на него, расставив ноги в стороны и сжимая дрожащими пальцами палочку, лежавшую в кармане мантии, и ожидала ответа. — Ты влюбилась в Поттера? — наконец заговорил Драко, недовольно смотря на подругу и всё ещё надеясь на отрицательный ответ.       Т/Ф тут же нахмурилась, не понимая этой догадки. — Чего? — опешила она. — Возможно, я влюблена, но это совсем не Гарри! — краснея, ответила девушка и, вздохнув, прошла вглубь чужой комнаты и уселась на чужой кровати.       Драко с сомнением посмотрел на девушку, которая опустила голову, тем самым скрыв лицо под волосами, ниспадающими и стремящимися к её плечам и ниже. Т/И — змея. Она умеет врать, если захочет. Малфой вздохнул. Она никогда не хочет врать, когда говорит с ним, и он это прекрасно знает.       Усаживаясь рядом с девчонкой, блондин неуверенно смотрит на неё. — Почему ты решила спросить меня? — Потому что Грейнджер до сих пор ничего не поняла, — с готовностью обращаясь к парню всем своим лицом, улыбается Т/Ф. — А она у нас очень умная.       Т/И знает, что за ледяной маской, которая быстро прячет за собой лицо её друга, есть страх, и сразу же спешит успокоить его: — Я не собираюсь никому рассказывать. — Мне не нравится Грейнджер, — чётко и с презрением отозвался Малфой.       Т/И лишь миролюбиво пожала плечами, понимая, что Драко не переделать. Он всегда будет глядеть Гермионе вслед и ошибочно предполагать, что улыбка её нового приставучего поклонника чарует её. Он ещё тысячу раз будет обманут своей гордостью и тысячу раз пожалеет о том, что доверился ей. У аристократов из чистокровных семей всегда грустные истории любви. И Т/И с неким облегчением думала о том, что её это радует: не одной ей достанется несчастье, терпение и с годами появляющийся величественный холод в лице.       Пока они учатся, они ещё могут позволить себя выглядеть живыми, но всё-равно не полностью живыми. И Т/Ф напрасно поверила этому, не став сразу облачаться в свой будущий облик, как это сделал Малфой. — Так, как скрыть влюбленность? — пересилив ком в своём горле, спросила Т/И.        Драко всё же решил довериться её грустным глазам. — Унижай его, — со вздохом сказал он. — При первой чёрновой возможности. Это он виновен, что ты влюблена, — продолжал блондин всё сильнее смыкая челюсти и всё сильнее сжимая пальцы, сцепленные в замок. — А если… Ну, нельзя унижать? — осторожно произнесла Т/И неосторожные слова.        Но Малфой не обратил на это внимания, задумываясь. Он и не знал никаких других способов, кроме как говорить ей, что она чертова грязнокровка, которой его сумасшедшая тётка по праву оставила напоминание об этом. Т/Ф понимающе оставила Драко наедине со своими мыслями. Сегодня она была намерена прийти вовремя.        — Вы сегодня какая-то тихая, мисс Т/Ф, — осторожно начал Том, который всегда невольно пересекал грань между осторожным любопытством и холодной насмешкой.       Т/И сильнее склонилась над столом, усердно и деловито обводя буквы уже написанных слов и вздыхая. — Что-то случилось?       Девушка испугалась, когда цепкие пальцы разрушили её защиту, убирая спадающие волосы за краснеющие уши. Она почувствовала себя зверем, которого заперли в клетке на кухне, чтобы он своими глазами видел, как повар старательно занимается овощами, с которыми он будет подан и… Том был именно тем поваром, который всеми своими действиями смеётся над зверем и знает, что имеет огромную власть сейчас. — Вы меня боитесь? — Я… Я ведь начала хорошо учиться, — констатировала Т/И. — Значит, вам больше не стоит тратить на меня своё время, профессор, верно? — девушка наивно взглянула на молодого профессора, одной рукой пытаясь свернуть пергамент.       Том был сбит с толку. Он не мог возразить и держать её. Впервые ему было нечего ей сказать, и это было больно. Сейчас, в самый ответственный момент, он промолчит и… И Т/И больше не будет рядом. Всё так просто и сложно. — Вы меня боитесь, — тихо, будто бы настаивая, повторил Том. — Чем пахнет амортенция? — резко спросил он. И Т/Ф, не задумываясь, ответила очевидное, поднявшись со стула: — Крепким травянистым чаем, старыми книгами и пионами!       Том улыбнулся ей. И Т/И ощутила всю красоту его улыбки, которую до этого ни разу не видела. — Неверно. Запах для каждого разный.       Девушка покраснела, не зная, что ответить на это. Но Реддл знал. Он, к счастью или к сожалению, точно знал, что должен сказать. — Если бы вы спросили, мисс Т/Ф, я бы сказал вам, что амортенция пахнет вами. И тоже не задумываясь.