Сборник имейджинов

      AU, в котором Тим — инкуб.              Т/И тошно от того, что она здесь: неоновый свет её душит рукой неонового демона, коктейли травят, но И/П держит её за локоть, не отпуская и постоянно умоляя «посидеть ещё немного». Т/И тошно от того, что она видит людей такими, какие они есть; что придётся ещё пару лет учиться в одной группе с парнем, которого вштырило до стриптиза на танцполе, и с девушками, которые как будто из прошлого выпали, танцуя вокруг своих сумок. — Это так мерзко, — заявляет Т/Ф, когда стриптезер начинает собирать деньги с пьяных девушек. — Но так смешно, — добавляет И/П, снимая видео. — Завтра покажу ему и можно до сессии в универ не ходить. — По-моему, надеяться на него вообще не стоит, — резонно замечает Т/И, снова прикасаясь губами к трубочке. — Возможно, он и сам после посвящения до сессии в универе не появится.        И/П, оценив шутку, посмеивается, но Т/Ф этого совершенно не замечает, неожиданно найдя среди других, как она решила, «нечто прекрасное в неоновом свете». Парень был красивым непонятно почему. Мозг отторгал и одновременно принимал его, как идеал всего. — Он разве первокурсник? — спросила Т/И, сама не зная у кого, и сама не зная от чего сжимая челюсти, когда названный идеал оказался в плену двух одинаковых с лица. Т/И даже пожалела, что не умеет танцевать; даже пожелала смерти этим двум курицам, с которыми ещё вчера неплохо поговорила перед парой по истории. — Да кого тут только нет, — скривив губы, усмехнулась И/П. — Мы начинающие бедные студенты, откуда у нас деньги, чтобы весь…       Т/Ф была уже там, где «нечто прекрасное в неоновом свете» смотрело на неё, пока две одинаковые с лица тщетно пытались перетянуть внимание на себя. — Пошли? — спросил названный идеал, и в голове Т/Ф от его голоса всё здравие превратилось в ненужное, бесшумное. — Пошли.       И всё плывёт перед глазами звёздочками, всё меняется. Приложиться спиной о холодную стену — приятно; чувствовать, как пальцы оставляют следы не на коже — на костях прямо — приятно; чувствовать, что ты сейчас не больше, чем Джулия Робертс в «Красотке» до встречи с Гиром — приятно. Приятно, когда тебя, трезвую, берут, как пьяную или просто тупую. Приятно, что засосы того, кого ты вообще не знаешь складывают кривое сердечко на груди. Неприятно, что всё заканчивается, что платье приходится одергивать, что в глаза приходится смотреть и что понимать ВСЁ приходится. — Тим, — улыбается он. — Антуанетта третья, — злобно огрызается она.       Он улыбается, вроде как посмеивается над этим, только за запястье очень больно хватает. — Завтра в семь, Антуанетта, — шипит он. — Найду сам. Везде найду.       Т/И лишь глазами хлопает, надеясь, что сейчас, ущипнув себя, она не почувствует боли, что потом она проснётся на барной стойке, под ней или возле, главное, что проснётся. Ущипнула, ногтями цепляя кожу. Было больно.