The Boyfriend Experience

Ванная комната больше походила на парилку, когда Йен вылез из душа. Он протёр зеркало рукой и вздохнул, наклоняясь и глядя на свою шею, где расцветал синяк, похожий на розовый бутончик. Йен поджал губы, смахивая мокрые волосы с лица. Крис ещё взъерепенится, когда увидит. — Я же говорил не оставлять следов, — бросил он в сторону душевой кабины. Оттуда показал голову мужчина средних лет, и изобразил на лице сожаление. — А я оставил? Извини. — Всё нормально. — Соврал Йен, выдавливая из себя эту «ничего-страшного-не-произошло» улыбку и пожимая плечами. Мужика этого звали Паркер. Обычный женатик, генеральный директор какой-то крупной компании. У него была большая любовь к кокетливым рыжикам, и Йен в этом плане подходил как нельзя кстати. Йен виделся с Паркером где-то раз в месяц, ну два на крайняк. Мужчина был милым, всегда старался удивить его шикарным обслуживанием и дорогими подарками. Список «регулярных» клиентов у Йена был не сказать, чтоб велик, но, если бы ему пришлось выбирать, Паркер, наверняка, оказался бы на втором месте среди его любимых. Хотя, любимые — очень громкое слово, особенно, когда речь идёт о людях, платящих тебе за секс. Да к тому же, была у Паркера такая фишка — проведут они вместе немного времени, и Йен уже на дух его не переносит. Но показать эти свои эмоции парень, конечно, не мог, и просто продолжал играть свою роль. — Уверен, что тебе пора? Я заказал обслуживание в номер, — спросил Паркер, когда его голова вновь исчезла в душевой. Йен закатил глаза на вот этот Я как бы веду себя обычно, но при этом надеюсь что мне перепадёт минетик, пока время не истекло тон мужчины. Он сбросил с пояса полотенце. — Я бы остался, но ещё надо заполнить много бумаг. Опять ложь. Не было никаких бумаг. Не было даже колледжа, куда эти бумаги можно отправить. — Плохо, — разочарованно ответил Паркер. — Конверт на шкафу. — Ну конечно на шкафу, — тихо выдохнул Йен, обращаясь к самому себе; он натянул трусы и джинсы. Паркер не вкладывал в эти слова какой-то сакральный смысл, но от этого «конверт на шкафу» Йену становилось противно, как будто эти деньги над ним язвительно насмехались, шептали, мол, вот твоя оплата, шлюшка. — Я пошёл, — сказал Йен громко, чтобы Паркер услышал. Плеск воды прекратился, и мужчина вышел из душа, оборачивая бёдра полотенцем. Он пристроился за Йеном, довольно ухмыляясь. Йен взглянул на него, приподняв брови, играя свою роль. Изогни бровку, закати глаза, напуская в них блаженный туман, слегка улыбнись, можно даже издать тихий рык, быстро сменив его на лёгкое хихиканье, когда рука тянется к твоей промежности. Вопрос прозвучал у Йена в ушах, будучи ещё незаданным. Он слышал этот вопрос каждый раз, когда был с Паркером. Каждый. Ёбаный. Раз. — А поцеловать всё ещё нельзя, да? Йен повёл плечами. — Ты же знаешь Криса. Он всегда говорил клиентам, что его босс запрещает целоваться (вообще-то, сутенёр, а не босс, но Йен не любил это слово, считал его слишком грубым). И это была неправда: его боссу было насрать на поцелуи, единственным его требованием было отсутствие следов на своих подопечных. Это у самого Йена был такой пунктик: не целовать клиентов в губы. Никогда. И неважно, насколько они к тебе добры, и как часто вы видитесь. Для человека, который просто ветер в уши как любил целоваться, это было странно, Йен понимал. Но поцелуи — занятие интимное. Не то, за что Йен хотел бы получать деньги. Конечно, со стороны подобные принципы выглядели глупо: значит, как ебаться за деньги, так с превеликим удовольствием, а уж целоваться — нет, увольте? Ну да, так оно и есть. Ебаться-то можно направо и налево. Но целоваться? Бля, да в понимании Йена слова «поцелуй» и «личное» были практически синонимами. Паркер вздохнул, отводя руку от паха Йена, проводя ей парню по животу, потом по груди, и, наконец, останавливая у него на плече. — Видимо, придётся мне с этим жить. — Мне говорили, что я в этом деле не мастак, — нагло соврал Йен, потому что он ещё ух какой ёбаный мастак по части целовашек, да, ага, спасибо. — Ты немногое теряешь. — Ну-ну, — Паркер прищурился и хитро улыбнулся; он убрал свою руку у Йена с плеча. — Ладно уж, отпущу тебя, если ты так занят. Парень надел футболку и бросил клиенту ответную улыбку. — Увидимся через месяц? — Через месяц. — Кивнул мужчина. — Жду не дождусь, — Йен кокетливо подмигнул, делая пару шагов в сторону выхода; он постарался состроить свой самый шлюшный взгляд. Лицо его осунулось, едва рыжий отвернулся, собираясь убраться поскорее, до того как Паркер его до потери пульса взбесит. Йен взял конверт с деньгами с шкафа, схватил свою куртку, новые часы — подарок Паркера (от Marc Jacobs), и захлопнул за собой дверь. Едва покинув отель, парень закурил и направился к чёрному джипу, припаркованному неподалёку. Тонированное окно на пассажирском сиденье опустилось, и из него показался светловолосый мужчина с потрёпанной бородкой и в солнечных очках. — Привет, — поздоровался Йен, облокачиваясь локтями о дверцу. Он передал конверт Крису, стараясь держать сигарету вне машины. — У тебя сегодня ещё встреча, — сказал Крис, пересчитывая деньги. — С твоей фанаткой. Йен закатил глаза, хотя желудок у него перевернулся в предвкушении. — Хватит называть его фанаткой. У Йена точно насчитывалось четыре «дорогостоящих» клиента. Паркер — любитель рыжих; актёр, с которым они виделись всего пару раз в год, и который очень хранил своё инкогнито, хотя никого обмануть у него не получалось; этот «чуть-за-тридцать» пластический хирург, Энтони, с которым он встречался абсолютно рандомно — этому мужику нравилось, когда его называют непослушным мальчиком и засовывают его же трусы в рот. И последний, парень по имени Микки, не слишком старше Йена. Микки был особенным, и он, вероятно, даже пересёк черту между наигранным влечением к клиенту и настоящим сексуальным влечением (а это две абсолютно разные вещи). Микки был интересным, искренним, и просто пиздец, каким красивым — любимый клиент Йена, без вариантов. — Этот чувак заказывает твою задницу каждую грёбаную неделю. Он настоящая фанатка, — Крис хохотнул, зажав в руке деньги. Йен взял свою долю — семьсот долларов — и засунул её в карман куртки. — У него денег для потратить просто до буя, так чего ты жалуешься? Крис пронзил его взглядом, и вместо ответа тяжело вздохнул. — Боже, скажи, что это не ёбаный засос у тебя на шее. — Ладненько, — ответил Йен, сжимая губы в тонкую ниточку и приготовившись к нотациям. — Бля, ну Йен, — огрызнулся Крис. — Ты не можешь приходить к своим клиентам весь в засосах и прочих следах плотской любви, ты же знаешь. Мы тут продаём красивую сказку, которая не включает в себя обсосанных с ног до головы красавчиков, напрашивающихся на член. Йен затянулся сигаретой и сжал челюсти, чтоб не выглядеть глупо и не клацать зубами. Вообще, Крис — клёвый парень, но бывают моменты, когда он ведёт себя как последний уёбок. Будь это кто другой, Йен быстро поставил бы его на место. — Не подбросишь до дома? — спросил рыжий. — А твоя машина где? — Так дома она. Крис вздохнул, открывая дверь. — Выброси эту дымящую хероту и запрыгивай. Ехали в тишине. Большую часть времени Йен провёл, уставившись в окно, глядя, как небоскрёбы сменяются красивыми коттеджами, потом менее красивыми коттеджами, потом домами его района. Остановилась эта последовательность где-то между просто пиздец и могло бы быть и хуже. Вообще, он мог жить и в нормальном многоквартирном доме, поближе к центру. Денег на это определённо хватало. Но главной целью было поступление в колледж, так что Йен не видел смысла в просаживании кровно нажитых на красивую квартирку с классным видом, при том что дома-то он почти не бывает. — Он ждёт тебя в десять, в отеле. Не опаздывай, — сказал Крис, подъезжая к дому. — Я никогда не опаздываю, Крис, — напомнил Йен. Босс кивнул. — У меня ещё дела сегодня. Оставь деньги дома, а я завтра утром заеду заберу, понял? И прикрой ты чем-нибудь этот засос…лёд приложи, хрен знает. Выглядишь как грёбаный школяр. Йен вышел из джипа и кивнул. — Понял. — Йен, — позвал Крис, пока парень не закрыл дверцу; он глубокомысленно взглянул на него. — Я буду тут завтра рано утром, понимаешь? — Ну да… — протянул Йен. — И ты будешь тут с моими деньгами. Йен улыбнулся уголком рта. — Да бля, дошло уже. Я тебя кидал когда-нибудь? Нет. И не собираюсь, пора бы тебе уяснить. — Я это знаю, — Крис вздохнул. — Просто напоминаю, не хочу, чтобы у нас с тобой были проблемы. Ты знаешь, что Скотт пытался со мной подобную херню отмочить, теперь лежит уже полторы недели. Ты у меня единственный рыжий в запасе, должен продолжать работать. Так что я просто заостряю на этом внимание, окей? Приготовь все мои деньги к моему приезду, я доверяю тебе. На самом деле, Крис — не такой сутенёр. Он не лупасил своих работников, только чтобы держать их в строю, или просто потому что мог. Девяносто процентов времени его поведение можно было назвать дружелюбным — в таком случае он был боссом мечты: присматривал за тобой, требовал от клиентов уважения к тебе. Пока не начинал разбрасываться угрозами…и это были не просто пустые запугивания. Затронешь его тёмную сторону, отнесёшься к нему неуважительно — перемены будут быстрыми и взрывными. И это относится не только к работникам — к клиентам тоже. Этот чувак с неуважением разбирался жёстко. На себе этого Йен, благо, не испытывал, но он видел, что может случиться. Обидчикам Криса даже необязательно было после ложиться в больницу (почему-то, ведь при желании Крис определённо мог отправить в больничку кого угодно), но работать они не могли ещё несколько недель. А это несло за собой потерю клиентов и прибыли. Неплохой такой прибыли. Йен поднял два пальца ко лбу. — Слово скаута. Крис гоготнул и покачал головой. — Ну ладно, иди прихорашивайся для своего клиента. — Я и так всегда прекрасен, — Йен закатил глаза, хитро улыбнувшись своему боссу, и закрыл дверцу джипа. Йен жил на третьем этаже, напротив старой кошатницы, которая всё пихала ему свои отвратительные запеканки, приговаривая, что он слишком тощий (он не был слишком тощим, но к делу это не относится). Его квартирка была маленькой, зато имела всё, что нужно, и ни вещью больше — в противном случае всё это превратилось бы в большую кучу хлама и действовало на нервы, а у него и так в жизни был достаточный беспорядок. Хотя в отеле Йен уже принимал душ, он помылся ещё раз, разогревая воду едва не до кипятка. Не сказать, чтоб Йен прямо так уж ненавидел то, чем занимался. Конечно, иногда он чувствовал себя грязным и использованным, а некоторые клиенты смотрели на него и обращались с ним как с последней шлюхой, у которой нет ничего, кроме красивой оболочки. Ну да, то была тёмная сторона медали. И он мог бросить это когда угодно. Но так уж в его жизни сложилось, что не бросал. А сложилось вот как: он в долгах как в шелках, надо оплачивать эти счета по медицине, покупать не-блять-дешёвые лекарства. Да ещё и поступить в колледж. В хороший колледж. А это требовало внушительных затрат. Когда семья прознала о роде его занятий, что он работает в грёбаном эскорте, то они устроили какое-то блядское собрание, думали, что он прекратил принимать лекарства и вновь скатился в эту маньячную стадию. А Йен продолжал принимать лекарства, так что он взбесился (в основном из-за того, что они постоянно задавались вопросом: Йен это говорит, или его биполярка? — ведь он только перешёл на новые, действенные таблетки, и был полностью уверен в своих поступках). И вся эта поебень вылилась в нехилый семейный конфликт, сосредоточенный именно на нём, так что Йен ушёл. Насрать. В конечном итоге, пусть он и не общался с ними уже несколько месяцев, но с радостью вытащил бы семью с этого ёбаного Южного Чикаго. Они же всё-таки семья, и он их любит. Но на данный момент — пусть займутся своими делами, а в его нос не суют. Он правда пытался добиться для себя хорошей жизни. Пытался добиться хорошей жизни для своей семьи, или хотя бы дать им шанс начать сначала. Такой у него был план, и если получать деньги за секс значило ускорить его исполнение — он был готов. Он эту кашу заварил, и надо было успеть её расхлебать, до момента, как эта часть плана будет выполнена. Всё могло бы быть и хуже, его мог подобрать сутенёр, который лупил бы его и обращался с ним как с дерьмом. Или он мог по-прежнему батрачиться в столовке, или на какой ещё тупиковой работе без каких-либо перспектив на будущее. Но всему этому был конец, и Йен видел его. Эта часть его жизни не будет продолжаться вечно, хоть сейчас всё это и вошло в обиход. Так что он принял душ, стоял под струями воды, намыливаясь, и глядел в одну точку, пытаясь разобраться в мыслях. Потом он вышел, принял лекарства, надел чистые штаны и развалился на кровати. У него была ещё пара часов до встречи с Микки, так что Йен завёл будильник и закрыл глаза, собираясь хорошенько отдохнуть и набраться сил для своего любимого клиента.