Сириус

Мы прошли в кухню, она изящным движением открыла ящик над микроволновкой и достала бутылку старого «Флери». Мы пили и говорили. Я рассказал ей все — начиная рассказами о моем детстве, моей семье и заканчивая историей о поисках кота. Не думайте, что вино развязало мне язык — нет. Оно, конечно, тоже сыграло свою роль, но дело не в этом. И не в том, что я давно ни с кем не говорил. Я просто не мог не рассказать ей. Этой девушке нужно было рассказывать — говорить все свои тайны, все свои мысли. Будто она была рождена для того, чтобы изливать ей душу. Я сказал все, что думаю о ней и все, что думал. Вот просто так. Взял и рассказал. А она сидела и улыбалась. В нашем диалоге в основном она слушала, а я говорил. Позже я пожалел о том, что не успел насладиться ее голосом, сладким, как кленовый сироп. Но я узнал, что она сама не из этого города, приехала сюда по работе (журналист), фирма, где она работает, оплатила аренду дома и ее трехдневное проживание тут. У нее есть молодой человек, и она любит его. Еще она безумно мечтает о домашнем животном — о коте. Сказала, что очень расстроилась, когда увидела объявление, но решила не испытывать нервы хозяина и свою совесть. Но когда я признался, что Сириус не мой — она твердо решила, что заберет его домой. Я даже не смог возразить. Я сидел у нее до часу ночи, потом понял, что не надо стеснять человека и вопреки своим желаниям решил пойти домой. Она оставила великолепное послевкусие. Она была бесценна, но я поздно нашел ее.  — Вы — это самое лучшее, что случалось со мной в жизни, — сказал я, попрощавшись с Сириусом и смотря в глаза девушке.  — Что уже случилось, — добавила она, — впереди еще много возможностей, но спасибо, мне очень приятно было проводить с вами время, — она все еще улыбалась, но в ее голосе слышалась легкая печаль. Или просто я хотел слышать ее.  — Прощайте.  — Прощайте. Я в последний раз окинул комнату взглядом и вышел. Дверь за мной закрылась через пару секунд. Шел домой я медленно, смотря на небо. Луна была почти полная, миллиарды звезд раскинулись по черному полотну. Воздух пах летом. Я был опустошен. Но это была приятная пустота, будто какая-то смертоносная опухоль внутри меня рассосалась сама собой. Может, вы когда-нибудь шли по лесу, или по полю, в общем, по безлюдному месту… и просто кричали. Долго, надрывисто. Тогда вы знаете, что после этого чувствуешь и знаете, что чувствовал в ту ночь я. Еще я грустил. Минут пять назад я попрощался с самыми родными. Вы, наверное, подумаете, что это странно — что незнакомая девушка стала для меня ближе лучшего друга за один гребаный вечер. Но я знаю, на моем месте вы бы считали точно так же. Они улетели следующим утром.