Вопрос - Ответ

Над Каракурой всю неделю нависало хмурое небо, вынуждавшее жителей думать только о прошлом, важном, сложном… Сегодня же в неприметном магазинчике, из которого всегда доносился шум и смех, было на удивление тихо. Его необыкновенные обитатели были заняты каждый своим делом, никто никого не беспокоил, никто ни о чём не говорил. Идеальное время, чтобы предаться воспоминаниям. Так думал владелец того самого магазинчика, уединившись в небольшом фургоне, неизменно стоящем во дворе, и прочитывая в очередной раз заданные ему вопросы, но не с целью ответить – не располагала погода – а с целью поразмышлять о чём-нибудь. – Куроцучи Маюри… – тихо прозвучавший собственный голос Шляпника словно призвал образ бывшего подчинённого на стекле фургончика: вот-вот сверкнула пара ярко-жёлтых глаз, но тут же их смыли торопливые капельки дождя, старательно забарабанившие по прозрачному препятствию, словно пытаясь оборвать быстро заплетающуюся нить воспоминаний… Дождь… Только это явление могло заставить мальчишку решиться сократить путь и пойти по той улице, которую руконгайские дети называли «Аллея чудовища». Аллеей служила захламлённая и, возможно, самая убогая в районе почти нежилая улочка, а чудовищем её единственный житель – тощий и озлобленный пёс, который по легендам был «громадным и беспощадным». Но даже самый смелый мальчик не согласился бы вступить на Аллею, если бы не знал точно, что чудовище на цепи, пусть и не самой короткой. Об этом знал и маленький Киске – звон цепи он слышал и сейчас – да и будь пёс свободен, давно появился бы и на других улицах, рыская в поисках жертв. Шаг. Второй. Еле слышный топот босых ног поглощается шумом дождя, и раздаётся только позвякивание цепных звеньев. Шаг. Мальчик с замиранием сердца останавливается прямо перед зарычавшим на него зверем, встретившись с голодным и безумным взглядом неестественно красных глаз… Пройдут годы, прежде чем Урахара, уже будучи членом благородного клана Шихоин, снова придёт на самую жуткую для жителей Руконгая улицу, теперь ведомый не необходимостью, а любопытством, и встретится с беспощадным зверем, всё же пощадившим мальчика много лет назад. Юноша пройдёт по Аллее спокойно, не вздрогнет от звона цепи и опустится перед псом на корточки, больше похожий на безумца, чем само чудовище – и так будет продолжаться несколько дней, пока однажды оно, позвякивая давно перегрызенной цепью, не решит последовать за странным человеком, в ликующих глазах которого явно прочтётся: «Он был все эти годы свободен!»… То же ликование отразится в серых глазах главы третьего подразделения отряда тайных операций, когда он щёлкнет ключом и запрёт в тесной камере «особо опасного заключённого», единственного в Гнезде Личинок – Маюри Куроцучи, прикованного цепью к стене, так же как и «чудовище в руконгайской аллее», и только Урахара будет знать, что ни цепь, ни решётка не лишат безумца с ярко-золотыми глазами свободы... – Что за дикая улыбка, Киске?! – Йоруичи резво плюхнулась на соседнее сиденье фургончика, с любопытством заглядывая в телефон друга. – На кого опять там слюни пускаешь, старый извращенец? – Что сразу старый! Вообще-то я… – Ну-ка… Маюри… Ты же не станешь отвечать на этот вопрос? Или на старости лет решил законы нарушить? Если так, то заводи свою тарахтелку, лучше нарушим парочку правил дорожного движения, а то эта унылая неделька меня доканает! – Не собирался я отвечать! Куда поедем, Йоруичи-самааа? – Плевать, Киске, просто дави на газ.