Тьма

Когда светло, легче удерживать всё на расстоянии. Когда становится темно, всё обрушивается на тебя.

***

      Вы знаете, как тяжело, когда некуда выплеснуть все свои эмоции? Когда они вдруг накрывают тебя посреди ночи, что кричать — наивысшее неуважение к своим близким и соседям. Когда ломать и крушить всё тоже неприемлемо. Когда сбивать кулаки в кровь или резать кожу остается единственным, что может помочь, но ломать кости как-то не хочется, да и опять же — шумно.       Резать… так и крутится в голове, а ты сидишь и смотришь в сторону, где находится лезвие.       Душевную боль заглушить физической.       Но ты понимаешь, что каждый новый порез — новая выдуманная история для близких.       — Ничего страшного, пап, «подрался», «упал» и так далее…       Печально, когда твои друзья не понимают тебя. Когда у них нет даже времени на тебя.       — Прости, я сегодня не могу, свидание и всё такое, сам понимаешь…       — Увы, я буду сидеть в библиотеке и помогать… — но ты уже не слушаешь дальше, ты идешь своей одинокой дорогой.       Плохо, когда ты хочешь пойти погулять или в кино, или поесть вкусную, но вредную еду, а тебе попросту не с кем этого сделать.       Хреново, когда ты помогаешь всем, но никто не помогает тебе.       А самое ужасное — это когда после того, что темное побывало внутри тебя, тьма поглощает тебя вновь и вновь с каждой не выплеснутой эмоцией.       Никто, НИ-К-ТО не знает ничего, что творится у тебя внутри.       Смешно, когда твой друг говорит тебе: «Найди себе девушку или заведи новые знакомства». Ага, как же…       Ты же альфа, ты же не чертов гиперактивный подросток, с кучей комплексов в придачу. Тебе легко сказать, не почувствовав ничего на своей шкуре.       У всех свои дела, свои заботы. А ты сидишь молча в своей комнате в наушниках, в которых играет очень громкая музыка, читаешь, рисуешь, пишешь, ведешь дневники.       Смешно, когда у твоего друга розовые очки, и до него нихера не доходит смысл твоих слов, которые ты говоришь постоянно при выяснении отношений.       Как же я устал от всего этого, я настолько привык к одиночеству, к тьме, которая поглотила меня.       Я уже не тот жизнерадостный человек, что был раньше. Одному, знаете ли, как-то легче.       — Вы понимаете, мистер Стилински, что вы признаны вменяемым? — спросила следователь.       — О да, конечно, я вменяем, иначе какой смысл вам устраивать шоу «у психиатра» с «дайте мне выговориться».       — Непонимание вас вашими друзьями — не повод для содеянного!       — Ну вот, и вы не понимаете, но как хорошо, что вы не моя подруга, чувствую, вас ждала бы та же участь, — я смотрю ей прямо в глаза, я чувствую, как она боится.       — Уведите!       — Передайте эту записку моему отцу, это последнее, о чем я прошу кого-либо в этой жизни, — протягиваю записку и наблюдаю за дрожащими руками следователя. Папа, прости меня за то, что оставил тебя одного. Я не жалею о содеянном, тьма — мой друг. Только ты не пей, пожалуйста, и не ешь много вредной еды. Люблю тебя.