Бессмертник. Книга Первая

Юра лежал на кровати, тупо смотря в потолок. Он не понимал, что за чувства родились в нем. Они сводили его с ума, а перед глазами маячило лицо рыжеволосой. Ее паника в глазах и голос, слова: «Бегите!». Мысль о том, что Снейк был с ней наедине не давала ему покоя. Откуда-то в его груди заиграло чувство ревности. Она, огромной бомбой засела в нем, иногда давая о себе знать, сотресаясь, готовая взорваться, пройти волной по телу, завладев разумом парня, осколками воткнуться в него, разодрав плоть, нанести смертельные раны, которые вконец парализуют парня. Кажется, чувства Снейка передались ему, или он действительно в нее влюбился без вмешательства магии и брата. Одно из двух. Но почему-то первый вариант ему сразу кинулся. А если они оба ее любят? То что тогда? Если эта девчонка полюбит Юру, то Снейк будет страдать, потом разлюбит, и чувства Фроста угаснут. А если лиса выберет Стаса? То Фросту будет не менее плохо как сейчас. Надо снять заклинание пока не поздно. Но пока он должен поспать. Хотя бы эти пять часиков… Саша сидел у себя в комнате, ища заклинание. Он должен снять с Фроста то, что наложил недели две назад. Заклинание за такое время могло хорошо окрепнуть, плюс к нему идет их кровь. Они братья и поэтому Парнише нужно сильно постараться, чтобы разделить их узы. Он устало вздохнул и откинулся на спинку стула. Он слишком устал, а до их путешествия оставалось пять часов. Саша встал, подошел к окну, открыл его и вдохнул свежий воздух, который бил ему в лицо. Это как-то придало ему сил дальше сидеть и разгадывать постановку рун и слов для безболезненного обрыва их нитей сплочения. Саша чувствовал, что Фрост по большей части сам виноват: постоянно лез в голову к Стасу, пытаясь вычитать его мысли, а когда обнаруживал препятствие — ломал его, а потом вообще не слушая Сашиных опасений и предупреждений заставил его передать чувства. А чувства — это такая святая и нетронутая часть человека, которую лучше никогда не знать, ибо это внутренний мир, который мы пытаемся сокрыть ото всех. А Юра полез не в свое дело. Если можно так сказать, то не в свой мир. Из-за этого он навредил себе, а в будущем навредит и Снейку. Саша не уверен, что это все закончиться хорошо. Этот эксперимент может и провалиться, но попытка — не пытка! Снейк зажег свечку и поставил ее на стол перед собой. Он прилег головой на стол, смотря на пламя. Прокручивая в голове события прошедшего дня он невольно улыбался. «Ренари…» — имя крутилось у него в голове. Блеск зеленых глаз, мягкость губ, рук. Неужели все так запущенно и он настолько в нее влюбился? Обычно, если это чувство начинало его приследовать, то Стас старался сразу же выкинуть его из головы и закинуть куда подальше, а тут… Ему хотелось полностью, с головой погрузиться в это чувство. Хотя, возможно это жалкая влюбленность, которая очень скоро исчезнет. Он вздохнул и закрыл глаза. Сонливость налегла на него, но тут в нос ему ударил запах полевых цветов. Стас обернулся и увидел ту самую черноволосую. — Стас, — она вздохнула и присела на стол — ты так ничего и не понял? — Что? — он отодвинул свечу и оперевшись о руку уставился на девушку. — Программа. Здесь все решает программа. — она ответила на его взгляд и в ее карих глазах ничего не блеснуло. Никаких эмоций, как и у лисы. — Что это значит? Здесь все предусмотрено не моими действиями? А всего лишь программой?! — Да… каждый твой шаг… — То есть люди, которые скинулись с моста или были убиты — это ПРОГРАММА?! — он вскочил с места, заглядывая в глаза ликантропке. — Да… — она отвернулась, но каре-зеленые глаза Змея вцепились в нее. — Да вы нелюди… — прохрипел он. — Возможно. Прости, Снейк. Но каким-то образом в тебе содержится программа. Это и есть предвидение. — Значит я просто знаю куда пойдет тот или иной человек? Так. Мобы, боты… они тоже программа. В них тоже находится она! Я… Я что, читер? —у Снейка начали переть догадки. Он начинал вроде понимать, что происходит, и одновременно он не знал куда применить это все. Нужно обязательно рассказать это все Фросту и Парнише. А может даже Юи и Ренари. — А Фрост? Он же может читать мысли. — Программа. Ты передал ему ее. Возможно потому что у вас одна кровь. — То есть ты даже сама не знаешь об этом, хоть и создатель этой гребаной в конец игры?! — не выдержал Снейк. Он тут же отпрянул и начал ходить по комнате туда-сюда, зарываясь пальцами в волосы. — Я не создатель. — промолвила она, заправив за ушко черную словно смоль прядь. — Я игрок, которого втиснули во все это. Я должна найти человека, который покончит с этим. И я нашла тебя. Ты — единственный, кто сможет покончить со всем этим. — А как же другой змееносец? — он остановился, засунул руки в карманы, ожидая. — Он ничего не знает. Начитался бреда о Даре и наслушался слухов. — Он хочет меня убить! А за что? Ни за что! Просто так! Что мне делать? — Это ты должен решить сам… — она начала испаряться — Прощай, Снейк. — Стой! А чувства? Чувства — это тоже программа? — Нельзя заставить игроков любить. — лишь услышал он ее слова. Снейк застыл. Нельзя заставить, а значит — нельзя разрушить… значит, его чувства не подделка, не программа. Они настоящие. Его отвлек шорох за окном. После послышался треск и оно открылось. Рыжие пряди перевесели в его комнату, а после показались руки, голова с ушками. Это была Рен. Она неловко откинула челку с глаз и приземлилась на пол, огляделась. Девушка немного смутилась увидев Снейка еще не спящим, а тупо смотревший на нее с удивлением и краской на лице. — Ты… — она поднялась и посмотрела на Снейка. В этот момент на ее лице были эмоции, что очень удивило и обрадовало парня. — Ты чего не спишь? — Да я… не хочу чего-то. — он почесал затылок и отвернулся, чтобы не показывать своего смущения. — а ты? — внезапно для самого себя спросил он, осознавая, что ответ девушки будет холодным, без привкуса сладости и бархата «Неважно» или «Это мое дело». — Тебя увидеть хотела. — почти шепотом произнесла она. У Стаса все внутри сжалось, а голова поехала кругом. — И… и все? — Ну да — она пожала плечами. — Мне уйти? — Да. В смысле. Нет. Просто, меня никто не посещал и… это как-то… — Ладно, тебе будет неудобно, если я буду здесь. — она развернулась и уже встала на подоконник ногой, как Снейка вдруг преодолел инстинкт. Он подскочил к ней, ухватил за руку, притянул к себе и повел в центр комнаты. — Опять уходишь? — он улыбнулся и втянул ее запах. — Я? — в глазах девушки метнулось непонимание. — Снейк? Что ты делаешь? Парень приблизился к ее губам и прикоснулся к ним своими. Рен вздрогнула, но сопротивляться не думала. Даже наоборот. Она тоже пододвинулась к нему, сделала шаг к Снейку, обвила его шею руками, притянула. Коготками начала зарываться в его русые волосы. — Может быть, правильный вопрос — что МЫ делаем? Он обнял девушку, проскользил носом по щеке и зарылся в челке, наслаждаясь запахом розы. — В… Возможно — дрожащим голосом говорила она. — Наслаждаемся… моментом — усмехнулся он, вновь вдыхая ее аромат. Они стояли так около минуты. Он чувствовал ее ровное сопение на своем плече, а она чувствовала его дыхание на своей шее. Эта близость сводила его с ума. Он чувствовал умиротворение, находясь с этим существом рядом. Ощущал себя на седьмом небе от счастья. Каждая секунда значила для него многое. — Снейк, — она отпрянула — мне нужно идти, Юи потеряет. А тебе нужно выспаться. Тебя ждет долгий путь завтра. — Мне наплевать. Я не могу пожертвовать этим ради завтра. Давай жить сегодня. Она молчала. А потом, развернувшись, в миг выскочила в окно и, пробежав расстояние по крыше, спустилась на землю. Снейк подбежал к окну, хотел было окрикнуть ее, но ее лисий силуэт растворился во мгле ночи. «И правда, — думал он с усмешкой — лисы хитрые». Он улыбнулся, осознавая, что второй раз уже виделся с ней за прошедшие несколько часов, и каждый из моментов встречи что-то значил для него. Он внезапно осекся. А что если она настолько хитро и умело спародировала это все? Ему не пережить такого отчаяния. Что если она сейчас бежит и смеется над ним? А потом расскажет Юи? Надо будет немного скрыть свои чувства, чтобы это все не обернулось для него плачевно. Если она думает, что он по ней сохнет, то пусть увидит, что он к ней может быть абсолютно безразличен. Эта идея ему очень понравилась, и одновременно посадила в нем сажу огорчения. Он заволился на кровать не раздеваясь, не снимая сапог и даже не укутавшись одеялом, уснул.