Действие

— Иди на хуй, бесишь! Так началось утро бедного альфы, которого зовут… Угадайте как. Правильно, Ким Намджун. Да, тот самый Намджун, который за Джином бегал и даже вроде как добился его расположения, но нееет, судьба, похоже решила пошутить так, подкинув ему самую истеричную (а Джун не сомневается, что это так) омегу во всем городе, если вообще не в мире. А Нам ведь просто обнял старого друга у Джина на глазах. И что, что этот друг омега? Они ведь с раннего детства дружат, не разлей вода, зато разлей Ким Сокджин, мастер истерик и закидонов. Старший ревнует сильно, показывая это на своем парне, крича, что тот последний придурок и козел и разбивая его любимую кружку у него же дома. Беспредел. Намджун готов вешаться. — Ты скотина! Еще раз увижу тебя с твоим «другом» и прощайся со своим дружком в штанах, ясно?! — Сокджин выжидающе посмотрел на альфу. Сейчас он выглядел не таким красивым, как при их знакомстве, но все равно прекрасным, по мнению Нама. И пофиг на раскрасневшиеся и искаженное от злости лицо; на красные от слез глаза, что опухли и стали еще больше; пофиг и на искусанные губы в кровь. Джин прекрасен. Всегда и везде. — Джинни, ну чего ты? Я же только тебя люблю. Ты у меня самый лучший, самый красивый, самый любимый, — с каждым словом Джун все ближе подходил к своему истинному, как они выяснили совсем недавно. — И Чихо мне только друг, ничего больше. — Точно? — уже почти успокоившись спрашивает омега, обнимая подошедшего к нему альфу за шею. — Точно-точно. Я люблю тебя, истеричка моя. — улыбается, целуя губы любимого. — Я тоже тебя люблю, Моня. — отвечает Ким-старший после того, как поцелуй прервался из-за нехватки кислорода в легких. — Я же просил не называть меня так! — начал хныкать Джун. — И что? Ты ж меня истеричкой называешь! Это моя мстя! — довольно улыбнувшись почти пропел Джин. — Мстя говоришь? Пошли в спальню, я буду тебе мстить за твой трехчасовой вынос мозга. — кажется, младший обиделся. — Ну Моня, не наадо… — слабо сопротивляется омега, тащась за Намом. — Надо, еще как надо.

***

Помните тот случай с бутылочкой? С тех пор прошло уже два дня. В общем, Чимину больше не нравится Юнги. Совсем. Он корит себя за то, что так быстро разлюбил того, кого своей первой любовью считал. Но знаете, когда заканчивается первая и начинается вторая любовь? И кажется, что она еще сильнее и прочнее любого металла или алмаза, что со своей второй любовью вы будете вечно. И может не все испытали это чувство, но Чим точно испытал. Хотите знать, кто же этот счастливчик? А вот угадайте! Чон Хосок собственной персоной! Неожиданно, правда? Хотя, почему это неожиданно? После того поцелуя, это было вполне ожидаемо. Нет, они не встречаются. Они даже в чувствах друг другу не признались, хотя их симпатию, кажется, невозможно не заметить. Но эти двое либо идиоты, либо слепые, третьего не дано, и тут скорее первое, ибо видят оба прекрасно. Влюбленные идиоты. — Чимин-а, не поможешь мне с математикой? — спрашивает обычно все знающий Хо у, пусть и всезнайки, но все же не так идеально знающего математику Пака. — Да, конечно, — с дуру соглашается младший, после давая себе мысленный подзатыльник, а то и поджопник, чтобы больше этим местом не думать. — Тогда после уроков у меня? — Ага. Они еще несколько минут болтают о всякой фигне, пока не прозвенел звонок на урок по все той же математике. После уроков Хосок берет Чимина за руку и тащит по направлению к своему дому, а тот даже не сопротивляется, наслаждаясь теплом чужой ладони и млея от такой близости. Приходят они спустя минут двадцать. Хосок надеялся, что дома никого не будет, но он ошибался. Дома оказались все: и мама с папой, которые вроде как и не собирались уходить; и Чонгук, который еще плюс ко всему притащил к себе Тэхена, что теперь огромными от шока глазам смотрел то на Чимина, то на Хосока. Чон не выдерживает и сбегает к себе в комнату в месте с Паком, кинув только: «Мы позанимаемся немного алгеброй, и Чимин уйдет». Родители в шоке, потому что их старший сын никогда еще не приводил своих друзей, а то, что это тот самый Чиминни, который раньше хорошо дружил с их младшеньким, вообще их из колеи выбило. Но они решили, что детки сами разберутся, поэтому и не захотели вмешиваться. Чонгук с Тэ в шоке, потому что: «Какого хуя здесь делает Чимин? И почему, блядь, они за руки держались?!». Чонгук уже хотел было пойти разбираться с братом, но его остановило тихое: — Гукки, не надо, пусть побудут наедине. — Тэ схватил его за руку и улыбнулся уголками губ. — Как скажешь… Кстати о них. Эти «два дебила», как их миленько назвали все из их компашки, теперь вроде как вместе, и родители Гука об этом знают, потому что застукали их днем, ранее целующимися в комнате Чонгука, но ничего по этому поводу не сказали, лишь попросили повременить с потомством и даже поздравили. Чонгук с Тэхеном счастливы, даже очень. Они вроде бы любят друг друга, а большего и не надо. Они действительно влюблены.