Дорожный казус и немного романтики

Бесконечное полотно дороги, непроглядная ночь за окнами, мерный гул мотора, разбавленный двухголосым бубнёжем с заднего сидения... Игра в "Города" давно затихла сама собой, а впереди ещё не одна сотня километров. Такие перспективы беспрепятственно сморили Луку в сон. Не смотря на всю комфортабельность современного салона, для здорового сна трёх взрослых мужчин одновременно он не предназначался. Степан доступно - пинком в сидение - объяснил, что комфортное для Луки положение лёжа некомфортно для его ног. За неимением иного, Лука сидя извернулся чуть на бок и устроился лицом на ремне безопасности. Так он и уснул в блаженном неудобстве. Незапланированную остановку организм заметил, и разум протестующе швырнул Луку в бодрствующие реали. За окном - всё та же ночь, свет от фар, что виднелись некогда в лобовое стекло, заслонил поднятый капот. Пару раз из-за него выглянул свет фонарика и ударил Луку в лицо. В третий раз свет, направляемый Степаном, прошёл до багажника и обратно мимо пассажирского окна. От Степана, даже через окно, повеяло негодованием. Лука понял - встряли. Обернувшись, он увидел Душана, тщетно пытавшегося устроиться в удобное сидячее положение. - Давно стоим? - просипел ему Лука, потягиваясь во всю диагональ салона. Душан посмотрел на него взглядом, жаждущем сна, и недобрым голосом ответил: - Вечность. Лука внял не озвученному требованию и отстал. Он вышел на улицу, размяться и по другим очень важным делам. Оглядев страждущих над машиной, он не стал ничего говорить, впечатлившийся суровой смиренностью Степана. За то время, что он навещал местные непроходимые кусты, на зов аварийных огней остановилась попутная машина. Вернувшись к автомобилю, Лука застал водителя с неизвестным мужчиной (вдвоём они воодушевлённо копошились под капотом), а Душана - на своём месте. - Степан меня выгнал, сам с ним разбирайся, - безропотно ответил ударник на его красноречивое выражение лица. Лука заглянул в заднюю дверь - там, без каких-либо видимых признаков бодрствующей совести довольный собой во всё сидение лежал Степан. - Двигайся, - строго потребовал Лука. В ответ раздалось неразборчивое рычание. - Я тебе на голову сяду тогда, - пригрозил он, уже примостившись задницей на сидение. - Отста-а-ань. - Дви-и-инься! Приложив немалые усилия, Луке всё же удалось собрать Степана в сидячее положение, и вскоре они поехали. Луке больше не хотелось спать, Степану не спалось из-за неудобства, он беспрестанно вертелся из стороны в сторону и ворчал. Устав от самого себя, он вынул из сложенной под голову толстовки телефон и наушники. Одно ухо Лука беспрепятственно забрал и скептично оценил наличие песен HURTS, отпустил пару колкостей насчёт того, почему он до сих пор не устал от их лиричности, на что уставший Степан заявил весомое и непоколебимое: - Они мне нравятся. Прикинувшись серьёзным Лука попросил включить их "самую-самую", что Степан сделал не без удовольствия. - Наизусть её, наверное, знаешь, - не удержался Лука. Степан даже глаза не открыл: - Отстань. Она прекрасна. - Я не спорю. Споёшь как-нибудь? - Обойдёшься. * В гостиницу они приехали поздно и выяснили, что какой-то умник напутали с бронью номеров. Один был одноместным, второй - двухместный, третий - для новобрачных. Разбираться с этим беспределом никто из вымотанных дорогой мужчин не пожелал, им уже было без разницы, где спать, хоть на диванчике в холле. Вчетвером они оценивающе прошлись по доставшимся номерам. В одноместный они без раздумий определили водителя. Вторым был просмотрен номер для новобрачных, после чего Степан один дошёл до двухместного. Заглянув внутрь, он подозвал Душана, определил его туда, а сам вернулся и зашёл в последний свободный номер. Стоящий у двери Лука скептично уточнил: - Ты серьёзно? - Хочешь, иди к нему. Я на той кровати спать не буду. Степан кинул сумку на пол, всю одежду с себя отправил туда же и завалился в кровать. Лука стянул всё с себя на кресло, аккуратно сложил, переоделся в майку и лёг рядом. Оценивающе посмотрев на потолок с минуту, он понял, что ему не спится. - Степа-а-аш? - пропел Лука. - Иди на хрен, - утробно отозвался Хаусер из-под одеяла. - Ну, Степаша, - промурлыкал Лука до предела смягчённым тоном. - Что тебе надо? - сдался Степан. - Спой мне ту песню. - Ты рехнулся? - Я уснуть не могу. Степан грозно посмотрел на него, гарантируя жестокую расправу за все пережитые муки. Лука же прикинулся совсем невинным и пообещал вообще не дать ему уснуть, с чего Степан сдался - в обмен на одну-то песню сон ему казался бесценным. За тональностью он не следил, за ритмом тоже. На первом куплете он бессовестно иззевался, а на середине второго позабыл все слова и уснул где-то на середине фразы. Лука разулыбался этому. Сон так и не шёл, но тормошить Степана он более не стал.