something new

Он не странного цвета, ничего такого; если присмотреться, он напоминает цвет кожи Лексы. И что-то в том, что Кларк тщательно подбирала его, думая о ней, заставляет ее сердце сжиматься. И, подняв взгляд на широкие, горящие энтузиазмом глаза Кларк, Лекса чувствует, как сжимаются и другие части тела. — Если ты не хочешь… — Кларк замолкает, только сейчас замечая, как Лекса переминается с ноги на ногу. Зеленые глаза мечутся между штукой в руках Кларк и ее лицом. Выражение лица брюнетки непроницаемое. Лекса вздыхает. — Нет, я, эм… — она прокашливается, и Кларк с обожанием улыбается. Лекса смущена. А смущенная Лекса — очень милая Лекса. Кларк нечасто видит ее такой, но именно в такую нее она и влюбилась, когда открыла ее для себя за стеной умных слов и холодных масок, часто носимых безупречным президентом студенческого совета. — То есть. Я помню, что мы обсуждали это два дня назад, но… Ты работаешь быстро, Кларк. Блондинка ухмыляется. — Конечно же быстро. — подтекст в этих трех простых словах заставляет Лексу вновь сжаться внутри. Повсюду. — Так я полагаю, ты хочешь… — Я хочу. — быстро говорит Лекса, слишком быстро для кого-то, кто изначально не горел желанием. — Я, эм, — она опять прочищает горло, — Я правда хочу. Лекса, ее обычно стоическая, спокойная Лекса, сейчас такая милая, что Кларк не может немного ее не подразнить. Она решает, что позволит Лексе отомстить позже. В конце концов, она предлагает оттрахать себя до потери чувств. Ей тоже нужно немного повеселиться. (Это ложь, и она это знает, потому что все веселье для нее начнется, как только Лекса выпустит свою внутреннюю пантеру. Тигра. Пуму. Неважно. У Кларк всегда было туго с метафорами. Все, что она знает — что Лекса очень грациозная и гибкая и имеет отличный потенциал для хорошего, грубого, животного секса.) Честно говоря, она уже не может ждать. Между ног уже настолько влажно, что это почти некомфортно. Лексе не составит труда в меня войти, думает она, и, о нет, не стоило этого делать, потому что теперь влажность точно некомфортная. Она ноющая и тяжелая и такая, такая приятная. — Что именно ты правда хочешь сделать? — спрашивает она, для верности прикусывая нижнюю губу. Сделав короткий шаг назад, она садится на их кровати. Доставая одними кончиками пальцев до пола и сидя в одной только огромной белой футболке Лексы на голое тело, она — настоящее зрелище. Если затрудненное дыхание Лексы и ее широкие зрачки являются показателями, то она точно все делает правильно. — Я, эм. — Лекса прокашливается уже, надеясь, в последний раз. — Я хочу использовать эту штуку. С тобой. — Она становится более уверенной. — На тебе. Серьезно, смущенно выдавленные слова не должны иметь такой эффект. Лекса понятия не имеет, какая она сексуальная, и это нечестно. Кларк вздыхает, незаметно ерзая бедрами. Лексе нужно уже быть внутри нее еще, наверное, вчера. Но дразнить Лексу — само по себе веселое занятие, и Кларк не может упустить такую возможность. Она продолжает. — О, так ты хочешь использовать эту штуку на мне? Челюсти Лексы сжимаются в смятении, и боже, эта линия подбородка. Это просто кость. Кость не должна быть такой привлекательной, как эта. Кость определенно не должна быть такой возбуждающей, как эта. Кларк настолько потеряна в своих размышлениях об анатомии, что пропускает следующие слова Лексы мимо ушей. Она только видит движение ее челюсти и думает, что к сожалению о нее нельзя порезаться, как бы ни хотелось. — Кларк. Девушка моргает и переводит взгляд с этой отвлекающей кости на губы, изогнутые в легкой ухмылке, и возможно Лекса не настолько не ведающая в отношении собственной сексапильности, как казалось Кларк. Никто так не улыбается, если понятия не имеет, что именно их действия творят с бедными, до боли возбужденными полуодетыми блондинками, сидящими на их кровати. В этой мысли было слишком много конкретики, но у Кларк нет времени об этом задумываться. Лексу можно и потом подразнить. Сейчас у нее в голове совершенно другие виды поддразниваний. — Лекса. — пытается хрипло выдохнуть она. Вместо этого выходит отчаянный стон. Смущаться — не в стиле Кларк, и судя по тому, как дрогнула Лекса, ей и вовсе не нужно этого делать. Все равно сработало. — Иди сюда. Лексу дважды звать не нужно… Или нужно. Девушка стоит как вкопанная, потому что Кларк ерзает от нетерпения, и ее руки бессознательно потирают эту… штуку… И Лекса не думала, что когда-либо в своей жизни будет возбуждена от вида девушки, трогающей что-либо, напоминающее мужские гениталии. — Лекса. Так, ладно. Она прокашливается, ругается себе под нос за то, что прокашливается, и медленно подходит к своей девушке. — Знаешь, — говорит она, садясь рядом с блондинкой и завороженно наблюдая, как она ерзает и извивается, сжимая и разжимая свои бедра. — Когда ты сказала, что у тебя для меня сюрприз, это не то, чего я ожидала. Она осматривает объект в руках Кларк. — Он выглядит каким-то маленьким. — с сомнением говорит она. — Но не то, чтобы я провела достаточное количество времени, изучая реальный экземпляр. Кларк закатывает глаза. — Лекса, — с нетерпением говорит она. — Я знаю, что мне по душе. — блондинка придвигается ближе к Лексе и теребит пуговицы на ее рубашке одной рукой, а другой продолжая сжимать предмет. — Более того, в нем замечательные пятнадцать сантиметров. Это гораздо длиннее, чем твои пальцы, а если я не ошибаюсь, твои пальцы проделали шикарную работу прошлой ночью. — Кларк делает акцент на своем заявлении, расстегивая воротник Лексы. — И ты, к слову, была идеальной, — выдыхает она в открывшуюся ей шею Лексы. Лекса не сдерживает стон, и Кларк решает воспринять это как сигнал, чтобы оседлать колени брюнетки. В этот раз стонут обе, когда влажность Кларк соприкасается с низом живота Лексы, до сих пор закрытого рубашкой. Кларк понимает, насколько сдает терпение у ее девушки, когда брюнетка погружает свои пальцы прямо в горячий центр, оттягивая трусики в сторону и прощупывая ее. Еще один стон вырывается из блондинки, закидывающей голову назад. Что-то глухо падает на пол, но ни одной из них нет до этого дела. — Кларк… — то, как Лекса произносит ее имя, с тихим трепетом и очарованием, заставляет Кларк сжаться, что брюнетка ощущает на своих пальцах. — Ты уже такая мокрая. Боже, какая же ты мокрая. — Для тебя я всегда мокрая. — выдыхает Кларк, потому что что ей еще говорить? Это правда. У Кларк была ее доля бывших партнеров для секса, но встреча с Лексой оказалась чем-то вроде сексуального пробуждения. — Я, наверное, войду в тебя без проблем, на все пятнадцать сантиметров. — не думая говорит Лекса. Кларк чуть голову не теряет от этой фразы. Лекса удивляется, когда блондинка неожиданно вцепляется в нее, делая дрожащие вдохи, прекращая все движения. — Кларк? — Лекса звучит неуверенно. Кларк звучит оргазменно. — Детка, — выдавливает блондинка, стараясь не толкаться и не дергаться бедрами. Сейчас у нее такое чувство, что она может взорваться от малейшего движения, а если она кончит так быстро, это, помимо того, что будет позорным, поставит под откос их очень интересные планы на вечер. Однако, если она спустит пар и сможет лучше сфокусироваться… Нет. Нет, она хочет кончить от чувства глубоко вошедшей в нее Лексы- окей, думать об этом было плохой идеей и это ничуть не помогает в ее положении. — Детка, — вновь попыталась Кларк. — Если ты хочешь, чтобы я еще продержалась — прекрати так разговаривать. Хотя бы подожди, когда мы дойдем до… Эй, а где страпон? В этот раз тяжело сглатывает Лекса. Кларк только что вслух произнесла название этой штуки, и вау, это действительно реально и происходит. Она собирается оттрахать свою девушку со страпоном. Одна только мысль об этом заставляет ее пульсировать от желания. И от того, что Кларк ерзает на ее коленях, пытаясь найти этот чертов предмет, легче не становится. — Нашла! — восклицает Кларк, нагибаясь вниз и поднимая упавший на пол поддельный член. — Думаю, его стоит пойти помыть. Он ведь сейчас окажется в моей… эм. Смущаться — не в духе Кларк, но очевидно реальность происходящего дошла и до нее, потому что широко распахнутые голубые глаза встречаются с бесконечной зеленью Лексы, и обе сглатывают, кивая. — Да. Еще я где-то читала, что неплохо так же использовать презерватив. Кларк изгибает бровь. — Ты читала про секс со страпонами? Почему я не удивлена? Лекса слегка хмурится в сердитом жесте. — Безопасный секс — это важно, Кларк. — Ладно-ладно. К счастью для тебя, я купила несколько штук на всякий случай. Глаза Лексы широко распахиваются. — Ты купила презервативы? — Я купила пластиковый член, а ты удивляешься из-за презервативов? Брюнетка закатывает глаза. — Иди помой эту хреновину. — Хорошо. И пожалуйста, не раздевайся. — Кларк делает медленное плавное движение бедрами и слезает с коленей Лексы, оставляя брюнетку хватать ртом воздух. — Я сама хочу стянуть с тебя одежду. — после этого она подмигивает и поворачивается, направляясь в ванную с пластиковым членом в руках. Лекса туго сглатывает от вида ее покачивающихся бедер, голых ног и задницы, едва прикрытой ее белой футболкой и тонкими трусиками. Надо взять себя в руки. // Когда Кларк возвращается, она едва успевает осознать, что Лекса поднимает ее на руки, до того как оказывается на кровати. Лекса, видимо, прозрела за время ее отсутствия, но блондинка и не против, правда. Когда губы Лексы наконец-то, наконец-то накрывают ее, она не может сдержать радостный вздох, перерастающий в стон, как только Лекса беззастенчиво начинает гладить ее между ног. — Я смотрю кое-кто… О боже… кое-кто не может сдержать себя в руках, — удается выдохнуть ей. Лекса рычит в ее шею, реально рычит, и Кларк дрожит, сжимаясь в предвкушении. — Я скучала, — говорит Лекса. — Меня не было минут пять. Лекса замедляется. Кларк чувствует, как в воздухе моментально повисает иная атмосфера; ей не нужно раскрывать глаза, чтобы узнать, что Лекса смотрит на нее своим особенным взглядом. Взглядом, от которого внутри становится тепло. Взглядом, от которого ее сердце вытворяет такие вещи, что ей, как студентке медицинского, должно становиться тревожно. Она все равно открывает глаза. — Я всегда по тебе скучаю. — шепчет ей Лекса, и Кларк не может сдержать нежной улыбки от слов своей девушки. — Я тоже всегда по тебе скучаю. — говорит она, проглатывая слова, которые действительно хочет сказать. Они еще не на той стадии отношений. Кларк, однако, чувствует, что с Лексой они всегда были на этой стадии. Но никто из них до сих пор этого не произнес, и Кларк хочет признаться Лексе в любви в менее… сексуально-экспериментальных условиях. И к слову о сексуальных экспериментах. — Вижу, кто-то был хорошей девочкой, — выдыхает она в ухо Лексы, улыбаясь, когда брюнетка отчаянно стонет и вдавливается бедрами в бедра Кларк. — Все еще одетая, готовая для снятия обертки. — Снятия обертки? — на сбитом дыхании смеется Лекса, отстраняясь от блондинки, чтобы взглянуть ей в глаза. Красивые, темные, практически черные глаза. — Я что, похожа на милый трофей? — Ну, ты точно милая, — пожимает плечами Кларк. — Ты милее. — Заткнись и трахни меня. Что ж, это точно опять сменило атмосферу. Глаза Лексы становятся невероятно черными, зрачки расширяются настолько, что ее зеленая радужка становится тонким контуром. Она ныряет обратно и заключает губы блондинки в голодный поцелуй, проглатывая ее нетерпеливые стоны. Ей хотелось подразнить свою девушку, но сейчас она сама желает приступить к процессу. — Снять, — пыхтит Кларк ей в губы, хватаясь за ее рубашку. — Это. Снять. — Очень красноречиво. — усмехается Лекса. И в ответ получает коленом в пах. Очень, очень сексуальным коленом, творящим очень, очень плохие вещи. Она охает, роняя голову на шею Кларк. — Трахала я красноречивость. — говорит блондинка. — Мне казалось, здесь я должна тебя трахать. — Так начни уже. — с этими словами Кларк внезапно переворачивает Лексу, упиваясь удивленным выражением лица девушки. — Теперь. Это, снять. — она разрывает рубашку Лексы, отправляя пуговицы в свободный полет. Лекса даже не возмущается. В ее жизни было много белых рубашек. Но Кларк есть только одна. К тому же, доминирующая Кларк в чем-то сексуальна. Окей, во всем сексуальна. Ее девушка стягивает рубашку с ее тела, наконец-таки, и кидает ее куда-то себе за спину, не заботясь о том, где она окажется. На очереди штаны; Кларк практически разрывает ее ширинку, быстро стягивая их с ее ног. Они присоединяются к рубашке, и Лекса рассеянно задумывается о том, где они утром найдут свою одежду. Но после этого Кларк целует ее голодно и выгибается к ней и позволяет Лексе опять их перевернуть, и больше она не думает об одежде. Она не думает ни о чем, кроме девушки под ней. Она нежно разрывает поцелуй и аккуратно прикусывает шею Кларк, желая услышать стоны блондинки, и не остается разочарованной. Она издает тончайшие звуки, хриплые и низкие, заставляющие живот Лексы проворачивать кульбиты. Кларк невероятная. Она теплая и мягкая в ее руках, желающая почувствовать больше Лексы. Она никогда не устанет смотреть, как Кларк ее жаждет, думает она. Она никогда не устанет исследовать ее, открывать ее снова и снова. Кларк в нетерпении притягивает ее ближе, и возможно ей стоит прекратить декламировать поэмы у себя в голове и трахнуть уже свою девушку. Настроившись, она сползает вниз по телу Кларк, медленно, оставляя следом дорожку из нежных поцелуев. Она останавливается у груди на момент, потому что, эй, сиськи Кларк. Они обе любят, когда она с ними играет. Она перекатывает один сосок между пальцев, целуя другой, ухмыляясь, когда Кларк ахает. Она хочет, чтобы та была громче, и берет быстро твердеющую горошину в рот, нежно ее посасывая, пока ее другая рука накрывает вторую грудь Кларк. — Блядь, — слышит она шипение блондинки, и пальцы путаются в ее волосах, отчаянно вцепляясь. — Лекса… Ее имя на губах блондинки заставляет ее невольно сжаться, и это настолько приятно, что она чуть не теряется в ощущениях. Она стонет, отпуская сосок и опуская голову на грудную клетку Кларк, тяжело дыша. Ее девушка замечает. — Детка? Что-то не так? — она нежно потягивает каштановые локоны, побуждая Лексу взглянуть на нее. — Что такое? — напряженно говорит она между быстрыми вздохами. — Ничего. Все идеально. — выпускает Лекса слова в ее кожу. — Ты идеальна. Может даже слишком. Мне кажется, я чуть не кончила. Понимающий взгляд проносится по лицу Кларк, и она подавливает смех. — Тогда нам срочно нужно тебя экипировать. — говорит она с идеально выгнутой бровью, указывая на поддельный член и прикрепленные к нему кожаные ремешки. — Мне все еще нужно, чтобы ты меня трахнула. О боже. Лекса кивает, делая глубокий вдох. — Хорошо. Я… Хорошо. Я просто, я хотела сначала тебя попробовать. Кларк улыбается, подтягиваясь, чтобы оставить быстрый поцелуй на ее челюсти. — После, детка, — шепчет она. — Можешь очистить меня своим ртом после того, как трахнешь меня своим членом, если хочешь. Это было почти что слишком, и Лекса зажмуривает глаза, сжимая бедро девушки, чтобы успокоиться. Она безмолвно благодарит кого бы там ни было, кто ответственен за отсутствие у нее пениса, потому что если бы он был, она бы уже спустила свой заряд. Или несколько. — Господи, Кларк, — шепчет она в ее живот. Она слышит смех. — Можно просто «Кларк». — Так и знала, что ты это скажешь. — Само собой ты знала. Лекса просто покачала головой и поерзала на Кларк, дотягиваясь до лежащего рядом с ними страпона. Кларк, должно быть, ослабила на нем зажим, когда Лекса кинула ее на кровать. Но не то, чтобы это было важно. Она берет его, поворачиваясь к Кларк и чуть ли не теряя дыхание, когда видит устремленный на нее голодный взгляд от вида игрушки в ее руке. — Ты будешь выглядеть просто огонь, надев эту штуку. Лекса смущенно отводит взгляд. — Я буду выглядеть нелепо. Блондинка улыбается ей, нагибаясь, дабы помочь Лексе избавиться от ее нижнего белья, и в процессе потирая ее клитор костяшками, заставляя ее содрогнуться. — Ты можешь быть одета в костюм клоуна, и мне все равно понравится. Лекса не тратит время на препирания, потому что рука Кларк до сих пор находится между ее ног, вытворяя невероятные, мучительные вещи, и если она хочет продержаться во время секса, ей нужно действовать быстро. Быстро и пылко поцеловав Кларк, она садится на свои пятки, возясь с креплениями на талии и бедрах, и окей, не такой уж он и маленький с этого угла обзора. Хм. Многое объясняет о мужчинах. Она изучает новые ощущения от члена — это одна из тех моделей, в которой имеется мягкое и одновременно устойчивое основание, потирающееся о ее клитор. Она совершает им экспериментальный толчок, и он задевает идеальное место идеальным способом, и пресвятые угодники. Липовый пенис не может быть таким приятным. — Нравится? — хрипло растянутое слово отрывает ее от занятия, заставляя взглянуть вверх, и она автоматически сжимает игрушку в руках, потому что Кларк. Ее девушка смотрит на нее знойным взглядом, с зажатой между зубами нижней губой и с рукой в нижнем белье, лениво лаская то место, к которому так хочет прикоснуться сама Лекса. — Я была права. Ты просто огонь. — она стонет и закидывает голову назад, стоит Лексе посмотреть на нее, и это так нечестно. — Лекса, пожалуйста… Лекса придвигается, несмотря на изумление, в то время как Кларк продолжает ласкать себя. Она знает, что девушка очень старается не кончить, видит это в ее дергающихся бедрах, слышит это в ее отрывистом дыхании. И все же Кларк, видимо, не может прекратить себя трогать. Лекса понимает. Она тоже не может прекратить трогать Кларк, стоит ей получить такую возможность. Черные стринги спускаются по загорелым, подтянутым ногам при помощи дрожащих рук Лексы. Она целует шею Кларк, раздевая ее, и от касания кончика члена до внутренней стороны ее бедра они обе стонут. — Я уже не могу, Лекса, — взмаливается Кларк. Она кивает. Она знает. Она уже тоже не может. Она опускается, замедляя движение руки Кларк, и инстинктивно трется об нее, ощущая ее обнаженное влагалище, потому что Кларк полностью взмокла. Ее рука вся мокрая, влагалище ощущается, будто Кларк уже кончила, и внутренние стороны ее бедер все в горячей, вязкой влаге. У Лексы не остается сомнений, что после сегодняшнего им придется менять постельное белье. — Лекса, — голубые глаза находят зеленые, расфокусированные и дикие. — Я уже… Я думаю, я близко, меня… надолго не хватит… — Шш, — успокаивает она, неожиданно ощущая себя увереннее. Кларк слабая и нуждающаяся, и ей нужно быть сейчас с ней, чтобы дать ей все, чего она хочет. Сейчас ей нужно быть сильной. — Не волнуйся. Я здесь. — три слова обжигают кончик языка, но она подавливает и проглатывает их. Она не собирается говорить Кларк, что любит ее, когда она вот-вот должна войти в нее посторонним объектом. От такой формулировки становится немного проще. Она решает прощупать почву и входит в Кларк двумя пальцами. Это так же нужно для того, чтобы подготовить ее — у девушки не было ничего длиннее и толще пальцев Лексы уже продолжительное время, и ей не хочется причинить ей боль. Она пытается двигаться медленно, но нет нужды — Кларк уже настолько для нее готова, что она легко проскальзывает внутрь. Внутри нее так горячо и мокро и шелковисто и идеально, и Лексе приходится сжать простыни поддерживающей рукой, чтобы не потерять контроль. Она поглаживает пальцами вверх, и Кларк чуть ли не кричит. — Лекса! — в ее голосе легко услышать непроизнесенную просьбу. Внутрь. Сейчас же. — Сейчас я войду в тебя, Кларк. — шепчет она, и дивится тому факту, что никто из них не потерял сознание к этому моменту только от одной задумки. Она сейчас окажется внутри Кларк. Вот так просто. Она чувствует себя немного ошеломленной, прямо как во время их первого секса, когда она вошла в Кларк пальцами. Она до сих пор помнит тот удивленный, трепетный взгляд, которым Кларк одарила ее во время их первой ночи. Которым она одаривала ее каждый раз, когда в ней оказывались ее пальцы. Она задумывается, какой взгляд получит в этот раз. Выведя пальцы из слабо протестующей Кларк, она тянется к прикроватной тумбочке, полагая, что именно там Кларк оставила презервативы. Она была права; Кларк не упустила бы возможности сделать что-то настолько ироничное. Слепо хватая один из них, она разрывает упаковку зубами, ее взгляд сцеплен с мутным взглядом Кларк. Затем ее девушка делает все хуже и одновременно лучше. — Дай мне. — и она хватает ее член. Глаза Лексы становятся неестественно широкими, наблюдая, как руки Кларк аккуратно натягивают презерватив, и она не может удержаться от толчка навстречу в ее ладони, сипло постанывая. Блядь. Она не ожидала, что это будет выглядеть так горячо. Она не думала, что ей понравится вид Кларк, натягивающий презерватив на член. Но ей понравилось. Более чем. — Спасибо, — выдавливает она. Кларк, видимо, на беседу не настроена. Она держит член уверенной хваткой и решительно его поглаживает, вдавливая основание в клитор Лексы. Как только Лекса начинает толкаться ей навстречу, она направляет ее к своему входу и потирает кончик о влагалище, издавая легкие стоны и покрывая его своим соком. — Лекса, — выдыхает она и смотрит ей прямо в глаза. — Трахни меня. Лекса быстро кивает, не доверяя себе сейчас разговаривать. Теперь член идеально направлен, и она медленно двигается им вперед, издавая низкий стон вместе с Кларк как только головка оказывается внутри. Она замирает, высматривая в лице Кларк признаки дискомфорта, но нетерпеливые ладони хватаются за ее руки и притягивают ближе, давая знать, что девушке очень даже комфортно. И она продолжает, закусывая нижнюю губу когда Кларк начинает вздыхать все громче и громче, выгибаясь в позвоночнике. Она не может отвести взгляда от ее лона, втягивающего в себя игрушку. Она как будто бы чувствует, как оно растягивается, подстраиваясь под ее размер. Слишком скоро она погружена в нее до самого конца, и Кларк стонет и толкается бедрами, извиваясь. — Лекса, — умоляет она. — Детка, двигайся бедрами. Возьми меня. Лекса боится, что если она начнет двигаться бедрами, то потеряет голову, но отказать в чем-либо Кларк она не может. Она выходит из Кларк, только наполовину, а затем толкается обратно. Кларк хнычет. Этого слишком много и недостаточно одновременно. Она знает, что Кларк нужно большее. Она была с Кларк уже достаточно раз, чтобы понимать ее желания, и сейчас ей нужно, чтобы она двигалась быстрее, жестче. Она хочет ощутить содрогающую тело пульсацию. И, в общем-то. Лекса никогда не могла отказать в чем-либо этой девушке. Кларк вскрикивает, когда Лекса постепенно ускоряется, проверяя темп. Совсем скоро она погружается в нее, ритмично двигаясь бедрами. Кларк громкая и извивающаяся, и ее стоны перекрывают непристойный скрип и стук изголовья кровати о стену. Лекса любит, когда все ощущается таким грязным. Она знает, что долго не продержится, несмотря на то, что пытается занять себя поцелуями, прижимаемыми до куда может достать к телу Кларк. Возможно, это только ухудшает ее состояние, но она не может насытиться Кларк. А Кларк не может насытиться ею. Она шипит, когда блондинка царапает ногтями ее спину — от тупых ногтей не должно так щипать, но она как всегда радушно принимает ощущения. Резкая боль только усиливает ее удовольствие, и, пока она толкается в Кларк все быстрее и быстрее, удовольствие только растет и расширяется. Кларк стонет и кричит уже постоянно, и, когда она издает контрольный писк, Лекса знает, что сейчас она перевалится за край удовольствия. Она быстро достигает низа, потирая ее клитор, и секундами спустя она ощущает, как он взрывается под ее пальцами. Кларк кончает, выкрикивая ее имя. Лекса наблюдает, как блондинка замирает перед тем, как ее бедра начинают содрогаться и зажимают Лексу между собой, и это все ее лицо, ее закрытые глаза и открытый в идеальной букве «о» рот, что добивают Лексу. Она присоединяется следом, хрипя, видя взрывающиеся за закрытыми веками цвета и ощущая трясущуюся под ней Кларк, теплую, крепкую и ее. Она позволяет оргазму окутать ее, дрожа всем телом и толкаясь в Кларк в процессе, спускаясь с волны удовольствия. Они лежат, тяжело дыша, лицо Лексы зарыто в шею Кларк, нежные пальцы водят по ее спине. Она вдыхает ее запах, сладкий и принадлежащий только Кларк, чувствует повисший в воздухе запах их высвобождения, мускусный и тяжелый и невероятный. Они пахнут как секс. Она это любит. Она любит Кларк. — Это было… — Кларк все еще тяжело дышит, пытаясь говорить. — Матерь божья… Ты уверена, что ты никогда подобным не занималась? Нет, подожди, не отвечай, я не хочу ревновать. — Лекса смеется. Будто бы у Кларк есть причина для ревности. Она поднимает голову, одаривая Кларк благодарным, небрежным поцелуем. — Я никогда этого не делала ни с кем, кроме тебя. — она осматривает ее лицо, лениво проходя по линии носа, лаская губы и улыбаясь, когда блондинка устало целует ее пальцы. — Я очень много чего не делала ни с кем, кроме тебя. — любовь, например. Кларк распахивает свои глаза в наигранном удивлении. — Подожки-ка, только не говори мне, что ты была девственницей, когда мы познакомились. Лекса смеется. — Даже если и была — это настолько плохо? — Ну, да. Наш первый раз был на задних сидениях моей тачки. Не самое лучшее место для потери девственности. — Девственность — изжившее себя понятие, — говорит Лекса. Кларк продолжает буравить ее взглядом, и она закатывает глаза. — Нет, Кларк, я не была девственницей, когда мы познакомились. Кларк растягивается в огромной, сонной улыбке. — Знаешь, мне неважно. — Лекса целует ее вместо ответа, и, когда она разрывает поцелуй, ее встречает озеро кристально-голубого и мечтательный вздох. Повисшее молчание чувствуется пустым. Чувствуется, что существует что-то, что должно его заполнить. Но ненадолго. — Я люблю тебя. Лекса замирает.