Их и Её

      Её неугомонный мальчик наконец-то заснул.       Салли, протирая взмокший лоб влажной салфеткой, садится рядом с сыном и тяжело вздыхает.       Быть родителем, определенно, нелегко.       Быть родителем гиперактивного ребёнка, жаждущего играть и веселиться днём и ночью, — задача вдвойне сложная.       А если, ко всему прочему, воспитывать непоседу приходится одной лишь матери...       Нет.       Нет, повторяет про себя Салли. Она не станет об этом думать. Пасть духом — это было бы слишком просто. В конце концов, она не в первый раз сталкивается с жизненными трудностями. И у нее есть тот, ради которого все это имеет смысл.       Тихонько посапывающий Перси Джексон.       Салли осторожно проводит большим пальцем по розовой, немного пухлой щеке сына. О, Посейдон. Насколько совершенно твое и мое продолжение.       Когда он был рядом, прошлое забывалось, настоящее приносило одно лишь счастье, а будущее не казалось столь туманным, каким его видит Салли сейчас.       Внезапно просыпается Перси. Салли закусывает нижнюю губу: ты хочешь кушать? у тебя заболел живот? тебе приснилась наша ужасная соседка миссис Джонсон, от которой воняет потом и рыбным соусом? Что же случилось, малыш? Тебя порой так сложно понять.       А Посейдон понимал. Когда Перси начинал плакать, отчего сердце Салли каждый раз крошится на части, он, живший тогда с ними, брал сына на руки, и малыш затихал. После этого Посейдон садился на кровать и, осторожно придерживая Перси, гладил его нежную кожу.       Салли любовалась ими. Как же они похожи. Особенно глазами, этими удивительными, насыщенного морского цвета, глазами. Глаза ее любимых мужчин подобны самому океану. Или же океан подобен этим глазам?       Теперь на нее смотрит лишь одна пара маленьких морей. О, она очень хорошо знает этот взгляд. И наконец понимает, чего хочет ее мальчик.       Салли достает с книжной полки «Легенды и мифы Древней Греции», адаптированные специально для маленьких детей. Сколько раз вместе с сыном они листали страницы книги и любовались иллюстрациями. Перси, который, конечно же, еще не мог уловить суть содержания мифов, с удовольствием смотрел на странных нарисованных человечков.       Художник на то и художник, чтобы иметь собственный взгляд на мир. Но иллюстратор этого издания своим видением грозных олимпийцев переплюнул бы любого. Зевса он изобразил обиженным на жизнь шалунишкой, которого папа Кронос поставил в угол, Аид почему-то был с розовым леденцом, а Посейдон, долговязый, рыжий и с веснушками (Салли, конечно же, знала, что так он не выглядел), держал в руках вместо трезубца вилку. Настолько унизить суровых древнегреческих богов мог только самый изощренный профи. Хотя Салли книга кажется вполне милой.       Перси с любопытством рассматривает олимпийцев-детей. Его крохотная ручка тянется к рыжему Посейдону. Ее сын знает. Даже будучи совсем малюткой, он понимает, кем является. Но вдруг это поймут и другие? Сможет ли тогда Посейдон защитить Перси?       Ей хочется на это надеяться. Салли слишком романтична, чтобы перестать верить в людей… в богов. Но в ее душе то и дело просыпается бес сомнения, который с каждым днем бодрствует все чаще и чаще.       Теперь она не уверенна в Посейдоне. Не может точно сказать, поможет ли он в (ближайшем?) будущем их сыну. И чем четче Салли видит всю несправедливость мира, тем чаще она задумывается, что их сын все-таки больше ее.       Это ее мальчик сейчас проводит ладошкой по книжным страницам. И потому она сделает все возможное, чтобы подарить ему детство обычного американского ребенка.       «Все возможное», однако, сводится к одному-единственному — Гейбу Ульяно.       Салли передергивает. Премерзкий тип. От него воняет ещё хуже, чем от миссис Джонсон. И лишь поэтому она согласится принять его ухаживания. Быть может, вонь, которая исходит от Гейба, скроет Перси от вездесущего ока олимпийцев.       Кроме Посейдона. Салли продолжает надеяться, что ему не все равно.       — Да, Перси, нам придется нелегко, — тихо говорит Салли, закрывая книгу. Перси, потерявший к богам с леденцами и вилками интерес, радостно взвизгивает, хватаясь ладошками за мамины руки. — Но мы с тобой справимся, верно?       Иного ответа, кроме да, быть не может.       Посейдон, чувствующий всем своим естеством малейшие вибрации их дыхания, точно это знает.