Иней

«Куда ни отправишься, Луна все равно садится в Иритилле. Где ни окажешься, дом твой — Иритилл». Бледно-голубой сгусток магии сорвался с длинных когтистых пальцев. Такой слабый, казалось, что его можно легко задуть как свечу. Впрочем, даже этого едва мерцающего огонька было достаточно, чтобы читать под одеялом. Из его комнаты унесли все многочисленные свечи, задрапировали окна и даже вытащили поленья из камина, лишь бы принц, известный своей привычкой до утра сидеть за книгами, не провел всю ночь в компании подарков. Отобрать сочинения из библиотеки самого Понтифика, преподнесенные в честь визита королевской семьи в Иритилл, служанки не могли — это обернулось бы скандалом, так что Лотрика просто постарались лишить возможности их читать. Только вот горничные не учли его способность колдовать без использования каталиста. Магический свет пролился на страницы, тонкие и ветхие, слегка отсыревшие и сохранившие следы не самого бережного обращения в прошлом. Лотрику предлагали копию, от которой пахло чернилами и свежевыделанной кожей, но оригинальный, разбухший от старости том, в его глазах был куда интереснее, чем подделка в богато-инкрустированном переплете. В его жизни и без того было слишком мало настоящего. Да и вряд ли бы иритилльский художник смог бы также ярко и живо изобразить скалившуюся с почти выцветшей иллюстрации тварь, как это сделал тот, кто видел ее своими глазами. Неровные штрихи подчеркивали мощную мускулатуру огромного рогатого демона, в переплетении хаотичных мазков вырисовывался грубый каменный молот, порванные края листа создавали ощущение, будто сама земля потрескалась под весом чудовища. Неизвестный автор может быть и не был мастером перспективы и анатомии, но от того чудовище казалось еще более жутким, словно чей-то злой гений слепил его из кусков разных зверей. И этому гротескному монстру противостоял едва намеченный блеклыми красками силуэт в драной робе, держащий в руках посох, больше похожий на сухую неотесанную ветку. Лотрик пригнулся поближе к книге, чтобы как следует разглядеть древнего Повелителя Пепла, но неожиданно в коридоре послышались тихие шаги, скрипнула половица, открылась дверь в его спальню…  — Ты можешь сколько угодно дурить этих глупых куриц, но я слишком хорошо знаю твои трюки. И я слишком хорошо знаю, что когда ты спишь, одеяло обычно валяется где-то на полу, скомканная простынь — у тебя в ногах, твой храп способен разбудить драконов в казармах, а… Лотрик мгновенно вынырнул из своего укрытия под одеялом, пока старший брат не припомнил и другие нелестные подробности его сна.  — Твоей назойливости позавидуют даже эти куры. Когда я стану королем, то первым же указом выпишу тебе титул главной наседки, — огрызнулся младший принц. Лориан в ответ только фыркнул. Поднимающийся к потолку волшебный огонек выхватил из темноты его фигуру. Даже в спальне собственного близнеца он стоял так, как будто был готов в любой момент схватиться за оружие. А ведь всего несколько зим назад Лотрику достаточно было не снимать перчатки, скрывавшие изуродованные костлявые пальцы, чтобы ввести окружающих в заблуждение его внешним сходством с братом. С тех пор сам он почти не изменился — все такой же худой и нескладный, то ли дело Лориан. Высокий, стройный, уже не мальчишка, когда-то почти на равных фехтовавший с ним деревянным тренировочным клеймором, а молодой рыцарь, способный легко держать одной рукой двуручный меч. Свет огонька скользнул по длинным светлым волосам, собранным в хвост, несколько прядей из которого выбились и спадали по широким плечам, стало видно свежие синяки на правом боку, глубокий порез на груди, следы ушиба на предплечье, царапины на шее. Значит, пока Лотрик проводил время на унылых приемах и церемониях, выслушивая бессмысленные разговоры о судьбах королевства и нескончаемые потоки лести в свой адрес, брат нашел себе занятие по вкусу.  — Я смотрю рыцари Понтифика устроили тебе неплохую взбучку.  — Они злобные, как голодные собаки. И такие же тощие. Видимо вся жратва Иритилла уходит на прокорм духовенства.  — Да будет крепка любовь клириков Иритилла к сочной баранине и фаршированной рыбе. Это немногое, что способно их заткнуть. Хотя некоторые из них умудряются лизать мне задницу даже с окороком во рту, — вздохнул Лотрик, которому под тяжелым взглядом Понтифика Саливана кусок в горло не лез. Надо признать, он сам сейчас смотрел на полуобнаженное тело брата с такой же жадностью, как архидьякон МакДонелл на запеченных по-каримски голубей. И как старый жирный клирик окунал свои короткие, толстые пальцы в блюдо с голубями, также и ему хотелось запустить свои узкие ладони в длинные серебристые волосы Лориана. Лотрик уже начал благодарить служанок за темноту, скрывающую его лихорадочный блеск глаз и покрасневшие щеки. И за второе одеяло, помогающее скрыть вещи куда более постыдные. Ему все еще тяжело было смириться с подобными желаниями. Тяжело было признать, что та тяга, которые он испытывал к брату, считалась дикостью. Проклятье, повезло же ему жить в королевстве, где едва расцветших девушек выдавали замуж за стариков, его ровесники ложились под кого попало ради титулов и денег, — и это было нормально, зато его собственные искренние чувства к единственному человеку, который бескорыстно заботился о нем, были под запретом. Одно время Лотрик пытался оправдать себя тем, что это все от одиночества. Последнюю служанку, которая по возрасту не годилась ему в бабушки, зачем-то заточили в Архивах, а мать все никак не торопилась подобрать ему хорошенькую молодую невесту. Но вот уже несколько дней вокруг него порхают самые красивые аристократки Иритилла, а он не испытывает ничего кроме тоски. Сколько же всего в нем было неправильного. Его слабость — и это при отце, который до того как увлекся магией, был достойным воином. Его болезненность — и это при матери, которую за красоту и здоровье сравнивали с самой богиней плодородия. Его умение колдовать, не используя посоха. Его способность воплощать в чудеса любую, пусть и самую брехливую сказку о старых богах, имена которых не сохранились даже в чудом спасенных записях святых из разрушенной Асторы. Кто знал, в какую тьму его однажды заведут эти пороки.  — Ну, мне тебе колыбельную пропеть или сказочку рассказать? — прервал гнетущую тишину Лориан, которому хотелось наконец-то уложить беспокойного близнеца спать, не переживая о том, что тот снова проторчит за книгами всю ночь, а на утро будет разбитый и вялый.  — Можешь… лечь со мной? Лотрик сам не понял, как это вырвалось. К счастью, Лориан понял это по-своему.  — Прости… Прости, я совсем забыл, что ты целыми днями один среди этой своры. Представляю, как они тебе все надоели. Мне хватило пару раз пересечься с парочкой этих клириков, чтобы они забили мне голову хлеще, чем Эмма своими нравоучениями. Это так нелепо, когда эти увешенные золотом и шелками жирдяи пытаются что-то нести про укрощение плоти и подавление низменных желаний. Лучше бы начали с себя.  — Через пару часов на них уже перестаешь обращать внимания. Просто стая назойливых мух. Куда хуже, что мне надо постоянно делать вид, будто я заинтересован в их болтовне, и пытаться поддерживать беседу, иначе потом меня начнет отчитывать мать за неподобающее будущему королю поведение. И… Лориан, подожди, — Лотрик попросил остановиться подошедшего к кровати брата. Он слегка прикрыл глаза, вспоминая обрывок молитвы, которой учили его жрицы. Но там где самим жрицам требовалось громко взывать к именам богов, крепко держась за священные символы, Лотрику достаточно было просто сконцентрироваться. Легчайшее прикосновение к кое-как обработанной воспаленной ране на груди — и от нее не осталось ни следа. Ничего не дается просто так — во рту мгновенно появился знакомый металлический привкус, а в висках настойчиво закололо. Не обращая внимания на боль, он осторожно, стараясь не задеть кожу острыми ногтями, исцелил ушибленные ребра, слегка приподнявшись, потянулся заживить порез на плече, но тут его тонкое запястья крепко схватила рука Лориана.  — Мы же договаривались… Да, старое обещание. Однажды, не рассчитав сил, Лотрик просто лишился сознания, когда испробовал на брате чудо, подсмотренное им в скрытых записях из Архивов. С тех пор Лориан соглашался на лечение только обычным методами, в обмен же позволял себя лечить исключительно брату. Тогда Лотрик объяснил свою просьбу тем, что не доверяет чужим целителям, но на самом деле его просто тошнило при мысли, что Лориана будет касаться какая-нибудь миленькая послушница.  — У меня здесь нет ни бинтов, ни мазей, ничего, чем бы я мог помочь тебе, не прибегая к чудесам. А оставить тебя в таком виде я просто не могу, - сокрушенно произнес Лотрик, безуспешно пытаясь высвободить руку.  — Ты же не всегда будешь рядом со мной. Да и если я не привыкну переносить боль и ранения, то чем я лучше турнирных хвастунов? И без того нечасто доводится сражаться с теми, кто не поддается из-за моего происхождения.  — Тебе никто не поддается, прекрати. Просто не так много людей, которые с мечом разве что не ложатся спать. Лориан наконец-то отпустил его и лег рядом, с интересом поглядывая на иллюстрацию с демоном из подаренного Понтификом фолианта. Не иначе уже мысленно представлял себе бой с этой рогатой мерзостью. Почти как в детстве, когда они оба зачитывались приключениями Повелителей Пепла. Только вот мысли сейчас посещали совсем недетские. Лотрик потерся щекой о плечо брата, делая вид, что пытается устроиться поудобнее, а сам просто млел от твердых мышц и гладкой кожи Лориана. Иногда ему хотелось, чтобы он оттолкнул его, накричал, выругался, подхваченными от солдатни ругательствами. Это, наверное, было бы безумно больно по началу, но хотя бы прекратило его метания и глупые надежды на взаимность. Всякий раз Лотрик спрашивал себя — ему нравится? Не замечает? Все-равно? Вот сейчас брат все время разговора стоял, прижав его руку к своей груди, — не хотел, чтобы Лотрик выкрутился и залечил его порезы, или ему все-таки приятно? Эти вопросы точили душу Лотрика почти также, как те мелкие черные твари, что виделись ему во время приступов болезни.  — Мне казалось, что сказками про Повелителей ты наелся еще в детстве.  — Там были сплошные рыцари. Реже — клирики. Про магов редко пишут, всем подавай большие мечи и пафосные молитвы. Кому нужны оборванцы в дырявых мантиях? При всей нелюбви принца к Понтифику, нельзя было не отметить, что подарок он выбрал великолепный. Когда вся семья Лотрика уже кажется почти забыла про то, что их сын — будущий Повелитель Пепла, которому рано или поздно предстоит совершить паломничество за Великими Душами, Саливан сумел найти нечто, что снова вернуло ему интерес к его предназначению. Сколько раз в детстве Лотрик расстроенно отбрасывал очередной том сказаний, когда понимал, что ему вновь предстоит читать про очередного мечника. Не то чтобы он был против мечников — одного из них он мечтал взять вместе с собой, и эта мечта о путешествии вдвоем в далекие земли была тем, ради чего он мог смириться со своей судьбой растопки для костра, но красочные описания неимоверной силы и могучих ударов, заставляли его чувствовать себя еще более бесполезным и слабым, чем обычно. Как, как отец мог выбрать его Повелителем Пепла? Почему? Почему не Лориан, ведь он куда больше подходил для этой роли? Принц задавал себе эти вопросы с того самого дня, когда он даже не смог поднять зачарованный Эммой меч — меч будущего героя, выкованный еще до его рождения. Не добавляло уверенности в себе и то, что с каждым годом отец, мать и ученые из Архивов все с большим равнодушием отвечали на его вопросы по поводу похода за Душами Лордов, а то и вовсе игнорировали. От невесёлых размышлений его отвлек мягкий голос брата:  — А помнишь раньше мы любили придумывать, как бы мы побеждали монстров из старых легенд? — Лориан долистал почти до конца фолианта, найдя там какое-то особо отвратное чудовище. Судя по стекавшей с клыков зеленой жидкости — еще и ядовитое. Лотрик оценивающе посмотрел на нечто, отдаленно похожее на каменную виверну, прикидывая последовательность заклинаний.  — Перебил бы нижние лапы кристальным копьем, для верхних применил связующее, тяжелой стрелой души попытался бы выбить из равновесия и повалить на землю… Повалить на землю. Не смотря на разницу в силе, крепко держать одной рукой связанные запястья, а второй стягивать штаны вниз. Оседлать, как дикого, необъезженного жеребца… Боги, не стоило ему заглядывать на те полки Великих Архивов, с которых краснеющие юные жрицы втихаря таскали сомнительного содержания труды торолундских монахинь. Бедных монашек можно было понять — на фоне туповатых, занудных клериков Торолунда даже их собратья из Иритилла покажутся интересной компанией. Неудивительно, что в писанине одиноких дев вместо трусливых духовников сплошь и рядом встречались мрачные, но страстные рыцари из Карима, чья любовь больше напоминала фанатичную одержимость, да горячие странники из далекой южной Катарины. В воображение Лотрика они правда все были на одно лицо. Лориан еще задавал какие-то уточняющие вопросы про работу заклинаний старого Олачиля и про кристаллический эффект арканы, а Лотрик отвечал совершенно невпопад, неся такую ахинею, за которую его наставники из Архивов трижды заставили бы переписать собрание сочинений легендарного мудреца Логана. Но происходящее становилось почти невыносимо. Ощущение горячего тела рядом. Тонкий медовый аромат волос. Рука Лориана, гладившая его острые лопатки и узкие плечи. Кровать превращалась в пыточный инструмент похлеще тех, что были нарисованы на очередной странице фолианта.  — Не хочешь пройтись по ночному Иритиллу? — кое-как выдавил задыхающийся от возбуждения и стыда младший принц.  — А не слишком ли поздно?  — Я…я ведь почти не видел город. Меня только и водят с одного приема на другой, а на улице не дают проходу желающие получить благословение и вытрясти немного денег. Чаще второе. Да и когда нам еще выпадет такой шанс перед отъездом? Лориан молча выскользнул из постели за теплыми вещами, видимо поняв, что не с ним, так один, младший все-равно отправится на эту безумную ночную прогулку. Лотрик тем временем судорожно поправлял свою бессменную черную мантию и пытался вспомнить заклинания, которые бы помогли им пройти незамеченными. В его голову лезли одни отрывки из «Странных чувств асторского скитальца» и «Исповеди за одну ночь страсти», а магические формулы выветрились напрочь. В кровати, которая сохранила тепло и запах брата, думать было решительно невозможно, а потому, нервно перебирая золоченую вышивку по краю рукавов, Лотрик тоже вышел в коридор. Где едва не столкнулся с Лорианом.  — Куда же ты так торопишься, — недовольно заметил Лориан.  — Будем ждать пока прислуга встанет и поднимет на уши весь дом? В момент этой короткой перепалки он как будто протрезвел. Даже то, как руки брата касались его волос, расправляя их по воротнику, не помешали ему вспомнить чары иллюзий, подсмотренные в книгах из Забытого Олафиса. Странно, но как правило болезненная и неподатливая иллюзорная магия, в этот раз свершилась без особых усилий. Пару мгновений — и вот уже его копия раскинувшись лежит на одеяле. Лотрик удрученно посмотрел на себя со стороны — какой же он все-таки тощий и бледный. Зато вот чары приглушения шагов как обычно дались с трудом. Но несмотря на то, что перед глазами вспыхнули черные круги от его использования, принцу доставляло удовольствие чувство невесомости и легкости в ногах от этого заклинания. Почти такое же удовольствие он испытывал просто от того, что знал одни из самых охраняемых заклятий Винхеймской Школы Драконов. Благодаря некоторым особым навыкам Леонхарда, винхеймские шпионы, пытающиеся пробиться к Лотрику в учителя, становились не менее ценным источником знаний, чем книги из дальних Архивов. Но какого же было разочарование принца, когда оказалось, что единственный охраняющий дальнее поместье рыцарь крепко спал. И стоило ради этого недоразумения так стараться? Размышления Лотрика о том, как следует наказать нерадивого стражника, нарушил Лориан, наконец-то справившийся с дверным замком.  — Ты только посмотри на это… Он никогда не видел такого неба. Черного настолько, что ночные облака на его фоне, казались совершенно белыми. Он никогда не видел таких звезд, по сравнению с которыми любые украшения его матери были жалкими тусклыми стекляшками. Он никогда не видел такой Луны, огромной и необыкновенно яркой, словно она не отражала солнечный свет, а светилась сама. Прошлая поездка в Иритилл была летом, и тогда он не запомнился Лотрику ничем особенным, не считая жутковатых руин старого города и огромного моста, по которому он с Лорианом бегал наперегонки. Город как город, только более чистый и ухоженный, чем другие крупные поселения, которые доводилось видеть Лотрику. Ни призывно орущих шлюх, ни таких же надоедливых и крикливых продавцов индульгенций, только одетые во все черное, смахивающие на голодных ворон жители Иритилла, увлеченно разглядывающие кладку мостовых, и похожие на призраков патрули рыцарей Понтифика. Зимний Иритилл был совсем другим. Ночью этот город словно оживал и жил своей, непонятной простым смертным жизнью. В ночной тишине неторопливо падали крупные, редкие снежинки, тихо оседая на пушистых соснах и заостренных крышах домов. Несколько из них упали на лицо Лотрика и тут же растаяли, холодными каплями скатившись по щекам. Несколько, тихо поблескивая, осели на волосах и ресницах Лориана, но он не решался их стряхнуть. Держась за руки, братья двинулись по занесенной снегом дороге к главному собору. Они шли, не решаясь заговорить. Вглядывались в тускло светящиеся окна домов тех, кто не мог уснуть в эту ночь. Некоторые окна были покрыты причудливыми морозными узорами, похожими на затейливые витражи невероятно тонкой работы. Иногда близнецы ненадолго останавливались, рассматривая покрытые инеем статуи из Старого Города, которые по словам Понтифика, когда-то едва успели спасти от мародеров, практически подчистую уничтоживших монументы безымянного нынче бога. Под ногами начал едва слышно похрустывать снег, но Лотрик сомневался обновлять ли приглушающее заклинание. Нет, не при этой Луне, которая бы молча осудила любую магию кроме своей собственной. Кажется, он начал понимать усиливающуюся с каждым годом одержимость своего отца бледным лунным светом. Кроме близнецов на улице не было ни души. Стража отсутствовала за ненадобностью — все таверны и другие увеселительные заведения закрывались после заката, а бродяги и попрошайки после недавнего указа пропали, как будто их и не было. Хотя они и сами сейчас напоминали бродяг в своей мятой, кое-как надетой без помощи служанок, зимней одежде. В его королевстве зима была совсем не такой. Сплошные дожди, изредка противный мокрый снег. Лотрику, как ни удивительно, такая погода даже нравилась. Замечательные ночи, когда он мог сидеть, завернувшись в теплый плед перед камином, и читать книгу за книгой, не переживая из-за того, как его сверстники в этот момент веселятся на улице. Морозный воздух Холодной Долины опьянял Лотрика, который почти всю жизнь провел взаперти. Он чувствовал, как его начало пошатывать, как начали уставать от непривычно долгой ходьбы ноги. Но впереди показался замерзший фонтан и несколько припорошенных снегом скамеек. Принц облегченно выдохнул, выпустив изо рта облачко пара. Практически повиснув на плече Лориана, он кое-как добрался до ближайшей скамьи. Легкие горели, отвыкшие от нагрузки мышцы налились свинцом, горло саднило от холодного воздуха.  — Зачем я только на это согласился, — сокрушался Лориан, снимая с себя меховой плащ и пытаясь накрыть им сопротивляющегося Лотрика. — Не хватало еще, чтобы ты заболел.  — Я и так все время болею. Болезнью больше, болезнью меньше, какая разница.  — В отличие от меня, у тебя нет брата, который способен исцелять прикосновением. Знаешь… я иногда думаю, какой толк от моего меча, если я никогда не смогу одолеть то, что действительно причиняет тебе боль, — голос Лориана звучал надломленно и глухо. Лотрик знал, что в такие моменты объяснять брату что-либо бессмысленно. Подобные разговоры уже были между ними, и всякий раз заканчивались ничем. Устраиваясь поудобнее в объятиях, севшего рядом с ним Лориана, Лотрик рассматривал главный собор Саливана. Как ни старались строители Иритилла воспроизвести архитектурный стиль покинутой столицы повелителей, а все-равно им далеко было в плане мастерства до творцов прошлого. Острые шпили собора вспарывали звездное небо, но и самые высокие из них не достигали хотя бы половины высоты руин за туманом вдалеке. Даже скелет мертвого города смотрелся величественнее, чем неуклюжие попытки смертных превзойти богов. Как ни красив был Иритилл, но его не должно было быть в Холодной Долине. Чужеродный нарост на трупе бывшего города солнца, полный стервятников, возомнивших себя наследниками тех, кто ушел. На занесенных снегом крышах и дорогах отразились цветные небесные всполохи. Знаменитое сияние Холодной Долины. Лотрик во все глаза смотрел на переливающееся небо, ничего подобного он никогда не видел. Только слышал в рассказах местных жителей о неделях без солнца, когда на небе были только Луна и этот чужой, потусторонний свет.  — Говорят, что в такие ночи Луна оплакивает смерть кого-то близкого, — неожиданно сказал Лориан.  — Ты вроде никогда особо не интересовался легендами.  — Рыцари Понтифика. Некоторые из них до того, как принять кольца из его рук, служили другому господину. Но они не любят об этом говорить.  — Это случайно не тот забытый бог, про которого нам рассказывала мать?  — Не удивлюсь, если его доконало одиночество. Рассказывают, что большая часть старого города была на самом деле иллюзией. Воины, здания, часть стен и даже солнце. Это же надо было веками жить в окружении собственных фантазий. У Лотрика было иное мнение на этот счет. Его собственная жизнь мало отличалась от красивой иллюзии. Он сам бы с удовольствием ушел в какие-нибудь заброшенные руины, подальше от всей этой суеты и лицемерия, которые были его вечными спутниками. Скрылся бы от ответственности, о которой он не просил. От окружающих, которых не желал видеть, но при которых надо было достойно отыгрывать роль последней надежды королевства. Отец видел в нем удачный результат экспериментов. Мать — послушную пешку. Простые люди на него молились, но, откровенно говоря, они молились на то как он сгорит. Каким видел его Лориан — Лотрик понятия не имел. Он даже не совсем понимал, чем заслужил такое отношение со стороны брата, который имел достаточно причин для ненависти к нему. Лотрик слегка вздрогнул, когда почувствовал легкое прикосновение к своей руке. Почувствовал, как Лориан погладил его торчащие костяшки, тонкие, слишком длинные пальцы. Обвел глубокие линии на тыльной стороне руки. Странно, что Лориан, который большую часть дня проводил с мечом, был еще способен на такую нежность. У Лотрика внутри все замерло при виде того, как широкая ладонь брата полностью накрыла его собственную.  — Почему ты не надел перчатки?  — Меня заставляют их носить весь день. Видишь ли, мать считает, что мои руки могут кого-нибудь смутить.  — Меня больше смущает, что ты сейчас их почти отморозил и весь дрожишь.  — Это не от холода, это… Слова застряли у Лотрика в горле, когда Лориан поднес его ладони к лицу и едва ли не касаясь губами, попытался согреть своим дыханием. Это было как будто вчера — день, когда он посвящал Лориана в свои рыцари. Короткий церемониальный поцелуй, едва ощутимое прикосновение губ к ладони, от которого казалось почти обожгло кожу. Одно намеренно неосторожное движение — и он снова сможет ощутить на пальцах эту почти забытую мягкость. Едва не рухнув на клумбу, Лотрик резко вскочил со скамейки.  — Почему ты все время отталкиваешь меня? — спросил Лориан. В его голове явственно слышались удивление и обида.  — Я не отталкиваю. Нет. Просто вспомни насколько ты старше меня и посмотри на то, как ты ко мне относишься. Я не настолько младше, чтобы относиться ко мне, как к ребенку. Я не настолько беспомощен, но и не надо лишний раз напоминать мне о моей слабости. Сколько раз он уже произносил нечто подобное. Сколько раз лгал самому себе и брату. Сколько раз говорил о том, как устал от излишней заботы, а сам даже почти полюбил дни, когда проклятие брало над ним верх, ведь ему так нравилось просыпаться в обнимку с уставшим сторожить его сон Лорианом. Каждый раз казалось будто между ними возникает стена льда. И все-таки, лучше уж так, чем если однажды по этому льду пойдут трещины.  — Пошли домой, Лориан. Я слышал, что от бродяг в Иритилле избавлялись, скидывая их в мешки, а мешки в реку. А мы сейчас с тобой слишком похожи на парочку оборванцев. К тому же мне рано вставать, а тебе еще огребать от рыцарей Понтифика… если ты не выспишься как следует. Лориан нехотя встал со скамейки, но все-таки пошел за ним. Даже не предложил руку. Если по дороге до фонтана тишина казалась естественной, то сейчас она давила так, как будто Лотрика все-таки скинули в реку Холодной Долины. Но это не первая такая ссора. И не последняя. Завтра в любом случае все обиды забудутся также быстро, как сейчас их следы заметает снегом. Лишь бы по льду не пошли трещины.