Магнолия

Магнолия никогда не считалась особо тихим и мирным городком. Может оттого, что в ее пределах находилась самая шумная и бесшабашная гильдия во всем Фиоре, за ней закрепилась такая слава. Бывалые путешественники либо обходили этот город с опасением, либо с надеждой на вечное приключение. Что может быть увлекательней и интересней, чем вечная легенда и загадка: есть ли хвост у Феи? Еще, это был город молодых людей. В нем не было больших заводов, не было фабрик или еще каких больших промышленных предприятий. Пара огромных учебных заведений, большая библиотека, и узкие уютные улочки, удовлетворяющие запросы нынешней молодежи. Естественно, что из-за огромного количества тех, кому еще не было тридцати, кто любил бурно провести свой вечер, за городом стелилась по миру та еще слава: здесь проще всего, чем где-либо, было раздобыть всякой отравы, грибов и прочей затуманивающей мозги дури. Вот так и жила Магнолия, за счет молодых гуляк, что просаживали свои деньги на всякие ненужные вещи, да за вечно шумящую и громящую все вокруг гильдию волшебников. Многие, после посещения этого милого и уютного с виду городка, кричали на тихих улочках возле своего дома про Магнолию, что этот город - настоящий ад. Все же характер и умение магов сносить все, что угодно, пить по любому поводу, давать эти самые поводы мирному населению не приносили хорошей славы. Магнолия была постоянно как подорванный склад - там не бывает никогда покоя и тишины, вечно что-то гремит, шумит, взрывается, ломается и падает, тонет в каналах, сносится ветром и затапливается внезапными водами, сжигается и леденеет. Порой казалось, что город с рождения встал на тропу войны, и теперь старательно партизански ведет ее по отношению ко всем, кто пытался прижиться в Магнолии. Не сказать, что новичкам всегда было сложно привыкнуть к такому. Все же, если у новоприбывших «не всех винтиков хватало в голове», то они довольно-таки скоро привыкали и к шуму за окном после полуночи, и к вечным ярмаркам и фейерверкам, и к разрушениям и починкам со стороны гильдии. И после этого они совсем не удивлялись, когда маленькая, миленькая с виду девочка могла воздушным вихрем снести полквартала, причем совершенно случайно, сама того не желая. Не удивляли, когда маленький и щупленький старичок внезапно становился огромным Годзиллой, бил невероятно большой ладонью очередных разбушевавшихся, а затем снова усыхал до маленького состояния. Тут даже переставали удивляться тому, что монстры ходили по городу и что-то говорили человеческим языком миловидным девушкам с большими пакетами продуктов. В целом, обычная размеренная жизнь захватывала с головой, а потом становилось не до этого. Особенно, если ты тоже живешь в Магнолии и являешься участником той самой гильдии Хвост Феи. На самом деле, Люси все же иногда уставала от красных крыш домов, зеленых парадных дверей и постоянно одних и тех же лиц. Они надоедали до состояния истерики, до крика в горле и желания громить-ломать, все что под руку попадалось, поэтому она периодично уезжала куда-нибудь в другой город, жила там с недельку, после чего понимала, что все же Магнолия звала и тянула ее обратно, как и те, кто находился в ней. Люди, с которыми заводила Люси знакомство в своих «отпусках», удивлялись и почти ужасались – как такая приличная девушка, как Хартфелия, могла жить в этом ужасном городе? Как она могла не пробовать всей той дури, не вдаваться в общее безумие и оставаться при этом нормальной? Заклинательница только загадочно улыбалась, умалчивая тот факт, что она сама нередко является причиной некоторых разрушений и безумств. Порой незнание помогает крепче спать. А отнимать законный сон у мирных граждан было не в планах блондинки. Кивая для вида, мило улыбаясь, девушка покидала этот город, чувствуя, что уже начинает медленно скучать по невыносимо-красным крышам, звонким черепицам, по которым задорно стучал дождь, каменным мостовым, забавным магазинчикам, огромному собору и зданию гильдии. Особенно смешно было девушке слушать уверения в том, что другие города куда лучше ее уже почти родного, развязного, шумного и милого дома. И ведь во всем эти люди были правы. Кроме двух вещей: того, что душа так и рвалась обратно к вечному празднику, и тому, что люди в Магнолии безумны. Как бы там ни было, но Магнолия была за мир, как ни один другой город. Она была пропитана умиротворением, почти покоем и, пожалуй, счастьем. Таким странным, шумном, но от этого своим родным счастьем и уютом. Открывая дверь в свою квартиру, скидывая чемоданчик с вещами на треногую табуретку, Люси неизменно слышала один недовольный и чуть грубоватый, с хрипотцой голос, разрезающий ее устоявшуюся тишину квартиры, как нож масло: - Почему так долго? И хоть смейся, хоть плачь, но эта фраза никогда не менялась. Неважно, насколько уезжала девушка – на день или на полторы недели, с друзьями или одна, по делам или просто так, Фуллбастер оставался верен сам себе: сидел всегда на том же самом кресле в своих серых трусах, недовольно морщил брови, вглядываясь в черты лица зашедшей девушки, и чуть покачивал ногой в такт своим мыслям. Одежда всегда валялась в разных углах, отчего можно было определить, по какой траектории передвигался маг созидания: рубашка валялась на выходе из кухни, а значит холодильник полупустой, а в раковине целая куча немытых чашек; штаны валялись возле стола с рукописями, значит Грей снова читал черновики без спроса, иногда подправляя их своей твердой и крепкой рукой; носки у кровати и общая помятость покрывала означали, что Фуллбастер от безделья немного дремал, особо не заботясь о красоте кровати. - Привет, Грей, - отзывалась Люси, кивая головой. Легкая улыбка, плавные движения, спокойствие и никакого раздражения. Она уже давно перестала злиться, ведь это было совершенно бессмысленно. Главное было не то, что бардак, разводимый магом созидания был сравним по силе воздействия и убойности с большим взрывом или маленьким смерчем, нет. Самое главное – он ее ждал, никогда не упрекая в таком странном желании бежать куда-нибудь на пару дней. Верно дожидался, охраняя квартиру, готовил есть, и заикнись Люси, что она хочет перекусить, как ее тут же усадят за стол, поставят перед ней тарелку с чуть пересоленными овощами, дадут в руки вилку и заставят съесть все до единой крошки. - Что-то не так, - Грей ерзает в кресле, устраиваясь поудобней, после чего, состроив непередаваемое выражение лица, произносит: - Обычно это бывает так: «… Грей, извращенец, что ты делаешь в моей квартире?!» - срываясь на фальцет, маша руками и ногами в разные стороны, кричит юноша, зажмуривая глаза. Люси только смеется в ответ, слушая пародию на саму себя, закрывая глаза и растягивая губы в улыбке. И ведь правду говорит, так обычно все и происходит, но сейчас нет желания кричать или бить вероломного друга. Легких шорох сквозь звонкий смех Хартфелии, а затем девушка оказывается в крепком кольце прохладных рук юноши. И прохлада эта успокаивает, дарит спокойствие и уют, и уже не важно, что квартира больше на склад всяких вещей похожа, не важно, что Грей опять извел все зерна кофе на то, чтобы сварить себе всего лишь одну чашечку любимого напитка. Неважно даже, что за окном слышатся знакомые крики, льется музыка, и мирное население в очередной раз что-то отмечает. - Я скучал, - в волосы, едва слышно шепчет он, вдыхая аромат груш, сводящий его с ума. А она только улыбается чуть шире, словно и не чувствует дрожи в его руках, словно у самой не замирает дыхание от его приятной прохлады, словно сердце не стучит пойманной птицей о ребра. Всего два слова, а счастья от них больше, чем от чего-либо. - Здравствуй, моя иллюзия, - в ответ шепчет девушка, чувствуя, как кольцо рук крепче прижимает ее к широкой груди, как быстро бьется сердце парня, как приятный аромат свежести и мяты окутывает ее с ног до головы. Манящий и такой зовущий, что Хартфелия невольно привстает на носочки и утыкается носом в область шеи, чтобы глубже ощутить этот аромат. Само состояние баланса, особенно, когда тебя аккуратно придерживают за талию, немного поглаживая по спине пьянит не хуже вина. Даже лучше. - А я с тем придурком разобрался, ну, что тебе лестницу водой поливал, замораживая, - словно невзначай обронил Грей, качая девушку в объятьях, перебирая пальцами пряди волос, иногда прикасаясь губами к макушке. – Теперь он больше не будет так делать, он забыл дорогу к твоему дому. – А в ответ только смешок, короткий, выдохом по коже, едва ощутимый и слышный. И все правильно, все настолько тепло и спокойно, что даже не хочется снова вставать на ноги. Ну да и что, что она жила в самом шумном и невероятно-беспокойном городе Фиора, который можно было только представить на этом материке? И что, что тут вечерами запускали фейерверки, а ночами пели песни под окнами, не смотря на время и репертуар? Люси не смогла бы жить где-то еще, ведь сердце ее упорно тосковало о любимой Магнолии, о самой замечательной и дружной гильдии, об этом невероятно невыносимом маге созидания с честными глазами, светящимися внутренним огнем, задором и счастьем. В конце концов, жизнь, такая привычная и размеренная, была у каждого своя. А у Люси Хартфелии из Хвоста Феи было все, что ей необходимо для счастья.