Вкус вольного ветра

На иссиня-зеленоватом небе не виднелось ни облачка. Солнце, оранжево-огненное, беспощадно опаляло бескрайнюю степь, по которой ехала небольшая группа всадников. Они были смуглокожи, светловолосы, одеты (а точнее почти раздеты) в небольшие отрезки шкур, прикрывавшие их мускулистые бёдра, и обуты в сандалии явно ручной работы. Средством передвижения для всадников были дивины – крупные хищные кошки, прирученные каждым из путников лично. Их называли детьми свободы, а чаще просто орками. Во главе этой небольшой группы держался мужчина, отличавшийся от остальных разве что длиной соломенно-жёлтых волос, стянутых в высокий хвост, закреплённый кожаным шнурком и доходивший ему до талии. Также необычными были глаза орка цвета лазурного моря, совсем не характерные для его чернооких соплеменников. Черты крупного лица отличались резкой угловатостью. Левую щёку перечёркивал страшный шрам. Белая полоска виднелась и на правом плече. Орка нельзя было назвать красавцем, но он не был дурен для своей расы. Больше всего у детей свободы ценилась физическая сила, выносливость и отвага в бою. А Рурхан Гуинк был достаточно отважен. Оркам предстояло ещё два дня пути. Они искали становище, расположенное у самого берега Всемирного (как его называли здесь) океана. Племя, жившее там, промышляло рыбной ловлей, поэтому и могло помочь путникам выстроить достаточно хороший корабль, способный перенести дальнее путешествие. - Правитель, ну зачем нам просить помощи у чужаков? Жили же наши предки и мы проживём, - к главе отряда подъехал один из воинов, поправляя секиру за своей спиной. - Тише, Рут. Ты, как мой брат, должен понимать. Мы нуждаемся в безопасности. А в последнее время женщины и дети не могут покинуть горы из-за частых атак этих тварей, - орк выделил последние слова. – И запомни. При чужаках я такой же воин. Называй меня Хан. Мы не на празднике в священном чёрном лесу! - Да я привык… с детства, - неуверенным жестом Рут взъерошил свою едва спускающуюся ниже шеи волнистую шевелюру. - Отвыкай! Мало ли, вдруг эльфы решат схватить меня и требовать выкуп. - Они знают, что с нас нечего брать, - фыркнул брат правителя. Впереди маячили вытесанные из белого камня фигуры богов, устанавливаемые орками перед входом в становище. С океана тянуло солью и свежестью – непривычными для обитавших в глуби континента воинов запахами. Слышался гомон детей, окрики женщин. Мужчины, наверняка, как и положено порядочным оркам, ушли на охоту. Путники ступили в поселение, недоумённо оглядываясь. Какой-то старик вывешивал сушёную рыбу на деревянный столб и, заметив их, принялся нахваливать свой… товар? Для правителя торговля стала чем-то новым, как и наличие столь старого мужчины. Зачем торговать, когда можно меняться, зачем оставлять в живых бесполезного члена племени? Рурхан не понимал. - Чувствуешь влияние чужаков, Хан? – шепнул ему Рут. - Чувствую, что старинные обычаи, кажется, скоро совсем исчезнут. Орки задержались в этом племени. Целых тридцать закатов и восходов светила ушло на строительство корабля. Пока судном занимались «бесполезные старики», правитель и его воины отплачивали сородичам тем, что охотились вместе с ними. Мелких перламутровых раковин, служивших разменными монетами, у путников не имелось, а проклятые твари добирались и сюда. Но их было гораздо меньше, по сравнению с подножьями Великих гор. Дивинов пришлось оставить на постой местным жителям. Те явно не надеялись, что «безумцы» вернутся, но любезно согласились, выделив к тому же им немного припасов и сопровождающего, плававшего на утлой лодчонке далеко от материка и видевшего чудную землю и сам чудный народ. Сопровождающим, к огромному стыду правителя, сам вызвался тот хитрый старик, продававший сушёную рыбу. Орки загрузились на корабль и приналегли на вёсла, попрощавшись с родиной.