Я буду охранять твой сон

Чондэ моментально среагировал. Когда он повернулся на голос Тэмина, зовущего Чонина, он наткнулся на любимые глаза. Кай выглядел, будто из него высосали эмоции одномоментно. Заметно побледнел и пристально смотрел на Чондэ. Это испугало старшего ещё больше, так как по щеке Чонина текли слезы. Все в комнате разом повернулись на Тэмина, и никто не понимал, что происходит. А Чондэ, не отрывая глаз от Чонина, быстро поднялся на ноги и подскочил к двоим друзьям. — Чонин? — тихо, почти шёпотом, как будто боясь разбудить что-то внутри Чонина, произнёс Чондэ. На голос хена Чонин отреагировал, в отличие от Тэмина. Но Чондэ сразу же пожалел об этом. Чонина стало трясти, зрачки расширены. Он стал задыхаться. Хватая воздух ртом, он не отрывал глаз от Чондэ. Вокруг них столпились парни и хореограф. Кажется, все это ещё больше давило на Чонина. — Что ты сделал? Что ты опять с ним сделал? — Чондэ не узнавал свой же голос. Он стал срываться на Тэмине, тряся его за плечи. — Я? Я ничего, — Тэмин был напуган как поведением Чена, так и состоянием Кая, которому, кажется, становилось все хуже. — Нужно вызвать скорую, — опустился рядом с Чондэ Сухо. — Нет, мы не можем, ты же знаешь, — прямо в лицо ответил ему Чондэ. — Прослушай, он же… — лидер не договорил, его прервал голос Чонина. — Это правда, хен? — всего лишь это. Он обращался к Чондэ, но тот вовсе не понимал, к чему это вопрос. Чонин дрожащими руками потянулся к выброшенному телефону. Ему не удалось взять его одной рукой. Тэмин хотел было подать ему предмет, но Чонин резко отдернул свою руку, как будто боясь. Тэмин понял и не стал трогать телефон. Чонин снова попытался взять его в руки, в этот раз двумя, и удачно. Сделав глубокий вдох, который не помог ему восстановить дыхание, он повернул экран к Чондэ. Глаза старшего расширились. — Оставьте нас, — сразу же ответил он. Но никто не сдвинулся. Никто, кроме Чена не увидел, что было в телефоне, и теперь гадали, перешептываясь между собой. — Пожалуйста, — поднял голос Чондэ. Этому противиться никто не мог, даже старшие. Таким Чондэ никогда не был. Все поспешили покинуть комнату. — Чондэ, мы должны… — начал было лидер переубеждать Чондэ. — Хен, оставь нас, — Чондэ злится не на шутку. Лидер ещё раз взглянув на несчастного Чонина, вышел последним. Чонин продолжал смотреть на хена, игнорируя свое состояние. Он пытался прочитать по глазам, правда ли все это. Чего добивался хен, если у него уже есть девушка? — Я просто… не понимаю… — начала заикаться Чонин. — Не понимаю. Зачем ты так со мной? Пожалел, боялся и не говорил? Хен? Я же полюбил тебя искренне, — Чонин начал плакать навзрыд, не заботясь о том, как сейчас выглядит в глазах других. Боль была сильнее ранее испытанной. Чонин не мог остановить поток слез, не мог контролировать это. Он стал чувствовать, как в горле что-то сжимается и не даёт ему дышать. Он стал чувствовать собственное сердцебиение, которое усиливалось с каждой секундой. Чонин пытался заглушить в себе все, лишь бы услышать отрицательный ответ на все его догадки. Задыхаться, погибать, все что угодно, только не боль. Она такая всепоглощающая, заполняет каждую клеточку изнутри, это хуже злости или ненависти, это просто собственный ад для Чонина. Он уже не видел, просто чувствовал, как Чондэ сел прямо напротив него. Как бережно взял лицо младшего в свои ладони, повернул к себе и прошептал: — Малыш, это все ложь. Я никогда не предам тебя, я люблю только тебя. Люблю несколько лет, может даже с самого нашего знакомства. Люблю и буду любить всегда. Слышишь? — кажется, Чондэ был зол, но с младшим был очень осторожным. Чонин поднял глаза, снова посмотрел на хена, по лицу которого текла одинокая слеза. Глаза старшего не могли врать, сказал себе Чонин. Младший утопал в них и хотел верить, что хен не лжет ему. — Правда? — Кай все ещё не был уверен, что ему не послышалось это признание. — Кончено правда. Я только твой, и никогда не покину тебя, — с этими словами Чондэ приблизился и крепко обнял Чонина, ложа его голову себе на плечо. Чонин зацепился за этот кусочек надежды, хватался за него как за спасательный жилет, отчаянно прижимаясь к самому любому человеку. Ощущая близость и поддержку хена, слыша его успокаивающие слова, Чонин постепенно приходил в себя. Он стал осознавать где находиться, и что произошло. Но было совсем не до этого. Больше всего Чонин молился, чтобы хен его не отпускал, а тот и не собирался, если бы не хореограф, который волнительно заглянул в студию. — Чондэ, я должен позвать старших и сказать менеджерам, думаю Чонину нужен отдых. — Уже все хорошо, хен. Давайте не будем говорить об этом. Чонин просто не правильно понял кое-что, — Чондэ старался пресечь все возможные слухи уже на этом этапе. — Чонин? — видимо преподаватель не верил словам вокалиста, и решил убедиться в их правдивости у самого Кая. — Это так, можно мне сегодня пораньше закончить? Я отдохну и завтра смогу в полной мере все отрепетировать. По лицу хореографа можно было понять, что он размышлял, как ему поступить. Чондэ молился, чтобы тот принял их сторону. Он не мог позволить ещё больше усугубиться ситуации, а это произойдёт, если это происшествие дойдёт до ушей директора. — Хорошо. Ты на сегодня свободен. Чондэ, проводи его, — преподаватель по танцам снова выглянул из-за двери и крикнул всем, кто был в коридоре, что те могут возвращаться в зал. Мемберы обоих групп стали наполнять помещение. Чондэ взглянул на Чонина, тому явно было не уютно от таких пристальных взглядом и от множества вопросов о том, что с ним произошло. Кай не знал, что отвечать. — Чонин, прости, если я что-то сделал не так. Ты в порядке? — Тэмин ужасно переживал за Кая. Видя это, Чонин смог выдавить вымученную улыбку. — Мне просто надо отдохнуть. Извините, — с этими словами Чонин поспешил покинуть полный зал. Чондэ последовал за ним. Но вопреки предположениям Чондэ, младший направился на крышу- его излюбленное место. Тяжело преодолевая пролеты на лестнице, Чонин не позволял ему помочь. Кай не хотел выглядеть жалким в глазах хена, даже если ходить действительно было тяжело после несостоявшегося приступа. Чонин медленно осел на холодную поверхность сразу как поднялся на верх. — Малыш… — Обними меня, хен. Чондэ сел рядом и снова обнял младшего, как и несколько минут назад. Чондэ понял, что и в этот раз они справились с приступом без помощи лекарств, но состояние Чонина все ещё было напряженным, поэтому Чондэ продолжал говорить, что любит Чонина, тем самым стараясь успокоить его. — Прости, что я так среагировал, прости, что сомневался. — Не проси за это прощение, ты просто испугался. Я тоже безумно боюсь потерять тебя, — сказал правду Чен. — Почему сейчас? Откуда эти фото? Чондэ не стал ничего скрывать. Больше не было смысла. — Это элементарный фотошоп. И это дело рук нашего директора. — Ли Суман знает о нас? — Да. Прости меня, ему приносили несколько фотографий, где мы гуляли вместе, — Чондэ взял руку Чонина в свою. Она была очень холодной. Все-таки они находились на улице в легкой одежде. Но сейчас попросить Кая уйти он не мог. Чондэ поспешил снять свою толстовку, помогая Чонину натянуть её на себя, благо она была большого размера. Чонин не сопротивлялся, позволяя позаботиться о нем. — Что он сказал? Он выгонит нас из группы? — снова спросил Чонин — Не говори глупости. Мы ему нужны. Он не позволит никаким слухам просочиться, просто впредь нам надо быть осторожными. Он сказал, что не будет лезть в нашу личную жизнь. — Он уже это сделал, — грустно подметил Кай. — Да, этими фотографиями он хотел ни сколько отвести подозрения, сколько посеять между нами недоверие. Ты должен верить мне, Чонин. — Я верю, хен, — Чонин повернулся к нему лицом. Теперь он был спокоен, уверен в словах старшего, был рад, что Чондэ не оставил его даже под напором директора. Чондэ пересел на колени младшего и припал к его губам. Такой сладкий и соленый от слез поцелуй одновременно остановил время для обоих. Такие моменты наедине всегда позволяли им побыть в своём счастливом мирке, не заботясь о суете вокруг. Чонин ответил хену очень глубоко и нежно, передавая через этот поцелуй всю благодарность и любовь. — Я люблю тебя, Чондэ хен. Прости, что не сказал этого раньше. Чондэ не мог поверить, что Чонин так спокойно и так естественно это произнёс. Да, пару минут назад он слышал слова Чонина в зале о том, что тот полюбил его. Но такое признание после приятного поцелуя и после такого серьёзного разговора очень многое значило для старшего. — Спасибо, что позволил мне войти в твою жизнь, — Чондэ наклонился к изгибу красивой шеи младшего и уткнулся носом. Приятная смесь запаха Чонина и собственного с толстовки щекотала нос. Улыбаясь в шею, и оставляя на нем невесомый поцелуй, Чондэ отстранился и предложил Чонину направиться в общежитие. Чонин уже в машине такси засыпал на плече хена, поэтому сразу как они приехали домой, Чондэ предложил поспать. Чонин лениво согласился и повалился на кровать прямо в верхней одежде, в том числе находясь ещё в тёплой толстовке Чондэ. Когда Чен вернулся с ванной, он застал приятную картину. Младший тихо посапывал на своей кровати, свернувшись клубочком. Чен быстро переоделся в удобную одежду и подошёл к кровати. Осторожно поцеловав младшего в лоб, Чондэ прилег рядом. Чонин машинально обхватил хена за талию, протягивая ближе к себе, при этом даже не просыпаясь. Старший поблагодарил, что теперь может охранять сон младшего на такой близости и с чувством удовлетворения закрыл глаза. Когда остальные парни вернулись в общежитие, они застали обоих в той же позе, что те и заснули. Крепко обнимая друг друга во сне, двое парней выглядели счастливыми в объятиях. У всех было море вопросов, предположений и переживаний по поводу того, что случилось, и что они видели, но лидер попросил всех дать им выспаться и самим рассказать, если они посчитают это необходимым. Чунмен уже и сам запутался, что происходило в жизни этих парней. Уже находясь у себя в комнате, лидер пролистывал последние новости шоу бизнеса и увидел фотографии Чондэ. Постепенно картина стала проявляться, но многие моменты оставались ему не понятны. Кто эта девушка? Когда были сделаны эти фотографии? И почему Чонин так спокойно спит с хеном, он простил его?

***

Чен проснулся первым. Осторожно выбрался из постели, стараясь не разбудить младшего. Было уже довольно поздно, кажется оба парня спали несколько часов. Когда Чондэ направился на кухню, по разбросанным вещам он понял, что остальные мемберы уже были в общежитие. Но когда тот обошел каждую комнату, везде было пусто, лишь в комнате, где жили макнэ и лидер, Чунмен спал на своей кровати. Убедившись, что в доме действительно только трое мемберов, Чондэ снова направился на кухню. Налив себе стакан холодной воды, Чондэ присел на стул и решил открыть ноутбук лидера, стоящего прямо на столе. На странице браузера была новость о Чондэ, что заставило того вспомнить события последних часов. Успокоив себя, что с Чонином уже все в порядке, Чондэ прочитал статью. Ничего конкретного там не говорилось, никаких подтверждений не было, да и его агентство упорно молчало, давая возможность корреспондентам самим копаться в этом. Но дело в том, что они не до чего не докопаются, так как фото были липовыми. Чондэ понимал в чем состоял план их директора, и был рад, что в итоге ничего страшного не случилось. Скоро эти слухи забудутся и все будет как прежде. Чондэ будет с Чонином, этому никто не сможет помешать. Когда старший вернулся в комнату, Чонина уже там не было. Чондэ был удивлен, что они не пересеклись в коридоре и решил поискать его. Оказалось, танцор был в душе. Чондэ решил подождать того в их комнате и сел на свою кровать. Либо время тянулось очень медленно, либо Чонин действительно решил пробыть там пару часов. Заскучав, Чондэ взял книгу с полки и решил отвлечь себя. Чондэ сидел на своей кровати и читал книгу, когда его Чонин вернулся с душа. Он был оголен по пояс, а на бедрах висели большие для его стройных ног спортивные штаны. Завидев такого Чонина, хена моментально обдало жаром. Хотелось прикоснуться к этому совершенству. И хоть они теперь встречались, Чондэ все ещё не мог поверить, что теперь он может видеть и прикасаться к этому, когда захочет. Чонин вытирая на ходу волосы полотенцем, подошёл к шкафу за новой одеждой. — Подойди ко мне, хочу кое-что показать, — в голове старшего возник коварный план. Чонин медлил, недоверчиво посмотрел на Чондэ, но все равно направился по направлению к старшему. Когда он подошёл, Чондэ запутал его ещё больше: — Дай пожалуйста свою руку, — Чондэ протянул свою, ожидая ответа. Кай не понимал игры и доверчиво протянул свою в ответ. Чондэ схватил моментально, резко потянув, хен завалил младшего прямо на себя. -Эй, так не честно, — воскликнул недовольно Чонин, при этом заливаясь смехом. Чондэ сразу же перебрался вверх и оседлал Чонина, прижав того своими бедрами, и не давая ему вырваться. — Всё честно, я просто хотел поцеловать тебя, — обыденно сказал Чондэ, как будто это было повседневным занятием обоих Чондэ наклонился и поцеловал, ожидая ответа Чонина. Тот не мог сопротивляться такой напористости старшего и быстро проиграл этот бой. Все больше углубляя этот поцелуй, парни стали двигаться в такт своим движениям, неосознанно (или вполне даже осознанно) задевая чувствительные места друг друга. Чонин не позволил хену долго играться с ним. Резко сменив позицию, уже Кай нависал над Чондэ, крепко прижимая того за запястья к матрасу. Чондэ взглянул на яркие глаза Кая, которые искрили и посылали сотню импульсов в тело Чондэ. Чонин стал грубо целовать старшего, терзая его губы, и сминая при каждом движении. Посасывая сначала верхнюю, потом нижнюю губу, Чонин срывал томные стоны с губ хена. Желая ощутить друг друга ещё ближе, Чонин поспешил оставить Чена без футболки. Соприкосновение двух горячих тел было неописуемо. Каждый стал прижиматься все ближе и ближе, сокращая расстояние до нуля. Не позволяя и частичке воздуха встать между ними, желая быть единым целым. Чонин не сразу смог осмотреть торс Чондэ, но сделав это он был поражен. Он не знал, когда тот успел так поработать над собой. Такое подкаченное тело и рельефные руки возбуждали младшего ещё больше. Не успев сказать комплимент, Чонин сам услышал такой в свой адрес: — Ты прекрасен, — голос Чондэ совсем отдаленно напоминал его собственный. — Ты преувеличиваешь. — Нет, — Чондэ буквально заткнул возражения Чонина очередным поцелуем, потому что он говорил сущую правду. Чонин выглядел великолепно. В меру накаченное тело, даже после недавнего похудения, крепкие руки, и сильные ноги, сжимающие его бедра, но все ещё скрытые под слоем одежды, которую Чондэ уже мысленно проклинал. Оставив губы Чондэ алыми от непрекращающихся поцелуев, Чонин спустился губами ниже. Описывая непонятные узоры языком, Чонин водил им по всем изгибам шеи и плеч Чондэ. Старший закрыл глаза от блаженства, полностью отдавая не только тело, но и свою душу Чонину. — Я бы целовал, — поцелуй Чонина возле правого уха, — эту нежную, — ещё один с прикусом острого подборка, — кожу, — еще, — вечно, — и ещё один. Один за другим, Чонин не пропускал ни миллиметра кожи, без стеснения оставляя алые засосы на ней. Переходя на ключицы Чонин не смог удержать радостную улыбку, он грезил этими выпирающими и столько соблазнительными ключицами уже долгое время. И вот теперь он может без зазрения совести почувствовать их на вкус. Ведя языком от плеча до грудины Чонин повторял ход кости, после приятно покусывая острые костяшки. Когда Чонин обхватил губами кадык Чондэ, тот чуть не захлебнулся чувствами, но вовсе не от действий губ младшего, а от того, что рука Чонина в это же время почти невесомо прошлась по возбужденной плоти старшего. — Не сдерживай себя, хен, покажи, как любишь меня, — с этими словами Кай уже ощутимо взял член в руку, поглаживая его через ткань джинс. Такие действия возымели эффект, который так ждал Чонин. Тихий и низкий стон сорвался с покрасневших губ Чондэ. Старший моментально отвернулся, смущаясь своей реакцией, а больше всего смущаясь от того, каким сейчас властным и похотливым был Чонин. Тот в свою очередь нежно повернул голову Чондэ и попросил смотреть ему в глаза. Чондэ не мог отделаться от мысли, что такой Чонин ему до жути нравится, одни лишь его просьбы не сдерживаться способны довести до оргазма. Чондэ сейчас сдерживался, желая, как можно дольше ощущать руки Чонина на себе. Дыхание обоих давно уже сбилось, сердца отбивали бешеные ритмы, их тела танцевали собственный танец, в то время как руки, губы и языки блуждали и изучали каждый участок тела. Бронзовая кожа Чонина и нежно светлая Чондэ выглядели сказочно, освещаясь лучами тусклой лампы. Наконец Чонин оторвался и пристально посмотрел в глаза хена. — Останови меня, я сам уже не в силах, — охрипшим голосом произнёс Кай. — Не смей останавливаться, — как можно убедительно принёс Чондэ, — возьми меня, я хочу почувствовать тебя внутри себя, Чонин, — Чондэ уже не смущался от своих слов, он был слишком раскрепощенным сейчас. Чонин ухмыльнулся, он и не ждал другого ответа, потому что отчётливо «чувствовал», как сильно его хочет хен. Поспешно снимая сначала с хена, потом с себя, Чонин освободил обоих от остатка одежды. Рефлекторно смущаясь и краснея, Чен стал сдвигать ноги и старался не смотреть в глаза. — Не бойся, и не смей стесняться своего тела, ты прекрасен, хен. Чондэ все ещё сложно было привыкнуть. — Хен, я попросил смотреть мне в глаза. Я хочу видеть каждую эмоцию. Чондэ послушался повелительного тона Кая. Увидев в глазах нежность и любовь, Чондэ смог расслабиться, а Чонин медленно развел ноги старшего в стороны, все ещё не отрывая друг от друга взгляды. Поглаживая внутреннюю сторону бедра, Чонин стал спускать ниже, задевая губами сосок старшего. Не сдержав любопытство и желание, Чонин стал осторожно посасывать его. Чену пришлось прикусить костяшки пальцев, чтобы не за кричать в голос. Волна наслаждение разлилась по телу старшего, посылая в голову лёгкую эйфорию. Чонин не прекратил пытку, продолжая не только посасывать, но и нежно покусывать, сразу после этого нежно зализывать, вымаливая тем самым прощение. Заставив пострадать одну сторону, Чонин принялся мучить хена и с другой. Чондэ хотел кричать и стонать от чувства наслаждения. Изнутри он чувствовал жар, а горячее тело Чонина только поднимало градус температуры. Опускаясь ещё ниже, Чонин обвел языком область пупка, заставляя ерзать хена на кровати. Чондэ понимал, куда стремятся губы Кая. И когда те были в опасной близости, Чен поднялся на локтях и взглянул на Чонина. Картина был до боли прекрасной. Растрепанные, ещё мокрые, волосы Чонина, пухлые и розовые от частых поцелуев губы, похотливая улыбка и глаза хищника, вышедшего на охоту. Чондэ простонал, опрокидывая голову назад, после мимолетного прикосновения горячих губ к головке своей плоти. Член пульсировал, Чондэ чувствовал, как тот наливался кровью и требовал разрядки, но Чонин решил поиграть, обхватывая его у основания, и одновременно вбирая глубоко в рот. Язык играл с выступающими венами, губы предательски нежно обхватывали член. Понимая, что ещё немного и хен кончит, Чонин отстранился. — Верхняя полка слева, — как сквозь туман произнёс Чондэ. Кай сразу понял, о чем речь, потянулся к нужному месту и вытащил с полки презерватив и тюбик смазки. — Хен, если будет больно, скажи, — но хен ничего не мог говорит, он лишь молился, чтобы Чонин скорее вошёл в него и закончил эту пытку, с другой стороны, Чондэ желал, чтобы это наслаждение никогда не заканчивалось. Чонин быстро раскатал презерватив по своему члену, который выглядел не менее возбужденным. После смазал два пальца и приложил их к входу. Ощутив холодные пальцы, Чондэ сжался, но быстрый и нежный поцелуй в области бедра, позволил ему снова расслабиться. Чонин осторожно стал вводить первый палец. Старший не сразу почувствовал хоть что-либо, но постепенно его охватила несильная боль и чувство неудобства. Немногословно кивая, и сдерживая боль, Чондэ ждал второй палец. Он тоже вошёл довольно легко и быстро. Постепенно Чондэ стал ощущать заполненность, а холодные пальцы сменились тёплым ощущением удовольствия. Чонин стал сгибать и расправлять пальцы, внимательно наблюдая за реакцией хена по его лицу. Глаза старшего были плотно сомкнуты, челюсти сведены, а рваное дыхание, лишь подтверждало, как больно было хену, но он молчал и терпел. Чонин решил поскорее закончить подготовку и позволить старшему ощущать наслаждение. Когда Чонин вытащил оба пальца, Чондэ разочаровано хмыкнул. Чонин улыбнулся такой выходке Чондэ и решил не заставлять того ждать. Чонин наклонился прямо к лицу Чондэ и затянул того в долгий поцелуй, одновременно приставляя голову своего члена к уже разработанному входу. Нависая над старшим, Чонин медленно, но одним движением заполнил Чондэ. Хен выгнулся, поддаваясь бедрами вперёд, и громко простонав при этом. — Чёрт, ты такой узкий, это так возбуждает, — прошептал Чонин прямо возле уха старшего. — Я чувствую тебя, двигайся, малыш, — уже молил Чондэ. Чонин стал медленно двигаться, стараясь пока не менять направление, и давая хену привыкнуть. Но кажется тот был настроен совсем на другое, так как сам активно поддавался бедрами к входящему члену. Чондэ желал все глубже и глубже ощутить Чонина. Чувство было неописуемо, постепенно его стало пробивать в сильный жар и Чен стал чувствовать, как нарастает сила и частота движений. Когда Кай чуть наклонился, Чондэ пробрало от головы до пят, ощущение прохождения приятного электрического тока по телу, которое вновь и вновь запускало его сердце, после каждой остановки от очередного движения Чонина. Чонин попал по заветному месту, и, найдя нужную точку, снова и снова рвано вбивался в неё, доставляя обоим высшее чувство наслаждения. Чонин стал чувствовать, что хен подходит к разрядке и, не позволяя ему кончить одному, Чонин ускорился. Когда стенки старшего судорожно сократились, тем самым сжимая член Кая, когда Чондэ стал хватать воздух ртом, а в конечном итоге громко простонал имя младшего, Чонин не смог сдержаться и кончил сразу же после хена. Чондэ и Чонин одновременно потерялись во времени и пространстве. Чонин повалился на кровать рядом с хеном, стараясь восстановить дыхание, и прийти в себя после сокрушительного оргазма. — Я люблю тебя, — произнес наконец-то старший, открыв глаза и повернувшись к Чонину. — А я люблю тебя, хен. Парни пролежали вместе еще долгое время, не желая покидать тепло друг друга. Обнимая крепко друг друга, обвивая ноги и руки, создавая самую тесную позу, они благодарили друг друга. Не только за эту ночь, но и за сотни следующих, которые они несомненно проведут вместе. Теперь Чонин не сомневался уже ни в чем. Это был его выбор, выбор который изменил всю его жизнь. Впервые в жизни Чонин не побоялся открыть свои чувства; впервые он так влюбился и почувствовал родную душу в другом человеке; впервые в его жизни кто-то так отчаянно заботиться о нем, волнуясь за него больше, чем он сам; впервые кто-то так крепко обнимает, не боясь сломать что-либо, так как отпустить значило бы намного сильнее боль; впервые Чонин задумался о будущем с яркими красками, потому что рядом был человек, который всегда будет держать его за руку; впервые в жизни Чонина появилось желание творить что-то большее, чем просто танцы, он хотел создать что-то прекрасное, что смогло бы отразить все чувства, которые он испытывает к любимому; впервые в жизни Чонин нашел не просто человека, в которого влюбился и который влюблен в него, он нашел человека, которому может доверить любую тайну, которому может доверить свою жизнь, который всегда скажет, что делать Чонину и покажет ему правильный путь. Он нашел смысл жизни, нашел своего ангела. — Почему ты улыбаешься? — мысли Чонина прервал голос Чондэ. Кажется, Чонин слишком углубился в раздумья и долгое время молчал. — Я думал о том, как мне повезло с тобой. — Конечно, тебе достался самый милый, самый озорной и заботливый хен, — смеялся Чондэ. — И то верно, — Чонин снова поцеловал старшего. — Кажется придется снова идти в душ. Чондэ залился смехом и уткнулся в широкое плечо младшего. — Хен? — прервал его серьезный голос Кая. Чондэ посмотрел на него, ожидая продолжения. — Я хочу рассказать всем ребятам о приступах. Думаю, я слишком долго держал их в неведения. И хен, я хочу, чтобы они знали и о нас. — Хорошо, Чонин. Давай сегодня все расскажем. Я поддерживаю твое решение, они вправе все знать.

***

Почти всю ночь остальные мемберы занимались личным расписанием. В общежитие оставались трое. Чунмен, который спал и даже не подозревал, что творится за парочкой стен от него. А Чонин с Чондэ, после совместного принятия душа, уже не смогли уснуть, поэтому оставшееся время ночи провели в объятиях, разговаривая на самые разные темы. Ближе к пяти часам утра вернулся Кенсу, после Сэхун и Чанель. Остальные ночевали дома, а Лэй вовсе должен был вернуться в Корею лишь через несколько часов. Сегодня была заключительная репетиция их совместного выступления с Shinee. К двенадцати часам дня группа из общежития поехала в агентство. Когда Кай зашел в зал, там собрались далеко не все. Понимая, что придется долго ждать, Чонин вышел из зала и направился в тихое место, где никто его не услышит. Он набрал номер Рави и нервно ждал ответа. Чонин хотел поделиться всем с его лучшим другом. — Да, — кажется, Чонин разбудил Воншика, голос того был слишком сонным. — Хен, ты спал? Мне перезвонить? — Нет, не надо, мне все равно пора уже вставать. Что-то случилось? — Да, — взволнованно ответил Кай. — Что такое? — Рави начинал волноваться. Но по голосу младшего Чонину вроде не было плохо. — Мы спали вместе, — сказал Чонин как можно тише. — Чонин, вы живете в одной комнате и не раз спали в одной кровати, — Рави сразу понял, о ком говорит Кай, — Подожди, стоп. Вы спали в смысле СПАЛИ? — Угу. — Вау. И…? Как? — Я счастлив, — смущенно произнес Чонин. Рави улыбнулся. Он уже мысленно благодарил Чондэ, и пообещал угостить его как-нибудь, потому что он делает Чонина таким счастливым. Воншик понял, что Чонин всю жизнь ждал именно его, а Чондэ достоин любви Кая. — А я счастлив за вас. Так кто сверху? — пошутил Рави. — Хен! Я не буду рассказывать тебе подробности. — Ладно, ладно, я же шучу. Давайте как-нибудь снова погуляем вместе. — Да, хорошая идея, — закивал Чонин и сразу же осёкся, — Ох черт. — Что такое? — Не думаю, что мы спокойно сможем это сделать. О нас узнали. — Кто узнал? Кто-то из группы? — Нет, наш директор и кажется пару менеджеров, — Чонин сам еще не понимал всех подробностей, — А группе мы сами хотим рассказать. Они нам как семья, мы не должны скрывать этого. — Уверен, многие уже догадываются, — ухмыльнулся Воншик. — Думаешь? — Да, вы светитесь друг с другом. В любом случае удачи вам. И все же нам обязательно надо встретиться. Не бойтесь руководства, они не дадут этому огласки, даже если знают. — Я понимаю, спасибо, хен. Я перезвоню, пора на репетицию. Тренировка прошла успешно. Никто уже не ошибался, и о вчерашнем прошествии все молчали, поэтому Чонин смог сосредоточиться лишь на выступлении. После окончания, Чонин попросил Тэмина задержаться. Кай очень долго думал об этом и решил, что не будет рассказывать Тэмину о когда-то существовавших к нему чувствах и не будет рушить их дружбу. — Как твое самочувствие? — поинтересовался Тэмин. Все время на тренировке он был осторожным с Чонином, а тому не нравилось такое отношения, он хотел, чтобы все было, как раньше, поэтому он решил поговорить с другом. — Прости, кажется я вчера расстроил тебя, — продолжил Тэмин — Ты ни в чем не виноват. Извини, что Чондэ хен сорвался вчера на тебе, и меня прости, — Чонин сел прямо на пол, выпивая залпом бутылку воды, после долгой тренировки Чонин всегда чувствовал обезвоживание. — За что простить? — Я не рассказывал тебе, я встречаюсь с Чондэ хеном, — Чонин решил проигнорировать застывшее лицо Тэмина. — Вчера я увидел те фото и был очень расстроен. Оказывается, это фотошоп, и чувства Чондэ ко мне настоящие. — Вы встречаетесь? — находясь все еще в недоумении, громко спросил Тэмин. — Да, — улыбнулся Чонин, — и не кричи пожалуйста, я бы не хотел, чтобы об этом узнали все из агентства. — Дэбак, вот это новости. Я даже и не догадывался. Чонин искренне смеялся над изумленным выражением лица Тэ, тот действительно был поражен. — Вот какой ты хороший друг, — начал жаловаться Тэмин. — Ну ладно, я прощу тебя, если ты мне расскажешь все подробности. Чонин согласился одним кивком и сказал: — Хорошо, я согласен на сделку, давай завтра после концерта сходим куда-нибудь, и я все расскажу, — Тэмин выглядел как ребенок, которому пообещали купить большую игрушку.

***

Изголодавшие мемберы собрались на кухне и нетерпеливо ждали когда Кенсу со старшим хеном приготовят еды. Те категорически запретили ребятам заказывать еды, ссылаясь, что приготовленная дома полезнее и дешевле. Чонин нервно сидел на стуле, поджав под себя колени, Чондэ маячил рядом, что-то весело обсуждая с Бэкхеном. Кай искал момент, когда наконец все буду вместе и когда он сможет излить им душу. Но как по воле судьбы, в комнате постоянно кого-то не хватало, а когда все уселись за стол, Чонин не хотел прерывать трапезу. Сразу после того, как Кай съел все в тарелке, он попросил Сухо выйти с ним в коридор, не дав даже доесть тому свою порцию. — Хен, поможешь мне собрать всех в гостиной после ужина? Я хочу все рассказать. Я знаю, ты и сам о многом догадываешься, что-то знаешь наверняка, что-то будет для тебя новым. Я больше не могу скрывать от вас свое состояние и наши с Чондэ отношения. Чунмен не был обескуражен, он действительно многое знал, но все равно был удивлен, что Чонин решился все рассказать, а Чондэ согласился поделиться своими отношениями с другими. Когда с едой было покончено и в раковине собралась гора немытой посуды, Чунмен сказал: — У нас внеплановое собрание. Жду всех в гостиной. Чондэ повернулся к Чонину, и тот кивнул ему. Кай волновался как всё воспримут другие мемберы, и понимал, что после этого к нему и к хену может быть другое отношение. Но они решили вместе, они не хотят скрываться хотя бы от близких им людям. А Чонин больше не хочет переживать, что кто-то словит его на очередном приступе. И хотя один из них привел его к любви хена, другой мог быть решающим в карьере каждого из них. Поэтому он надеялся, что мемберы не будут его осуждать, а помогут справиться со всем. — Так все здесь? — Чунмен осмотрел сидящих. Все были в сборе. — Бэкхен успокойся пожалуйста и присядь. Чонин хотел бы кое-что вам всем рассказать. Чонин? — Сухо положил на плечо младшего руку, тем самым выражая поддержку. Чонин нашел глазами Чондэ хена, тот сидел прямо напротив него. Он улыбнулся ему, убеждая, что тот делает правильный выбор. Начинать Чонину придется самому, но хен придет на помощь, и рассказывать об отношениях Каю не придется одному. Но вот с собственной проблемой он должен справиться сам. — Во-первых, я бы хотел извиниться за свое поведение в последние месяцы. Я вел себя ужасно, я знаю, и надеюсь, когда все расскажу, вы поймете меня. Во-вторых, я бы хотел вам рассказать о том, что беспокоит меня уже давно, и что было до какого-то времени опасным для всех нас, но с недавнего времени, — Чонин мягко посмотрел на Чондэ, — это больше не предоставляет большой угрозы, но вы все равно вправе все знать. В детстве я пережил травму, которая оставила след на всю жизнь. После этого я страдаю синдромом панических атак. Прошу, не пугайтесь термина, это не так страшного, как вам кажется, — все до сих пор молчали, но по глазам было понятно, что они ничего не понимают. — Когда я переживаю, волнуюсь, злюсь или боюсь чего-то, я перестаю контролировать свое тело. У меня начинается паника и я плохо соображаю, где нахожусь и что делаю, — рассказывая это, Чонин стал ощущать нарастающую тревогу. — Я знаю, как это опасно для группы, и много раз хотел покинуть агентство еще во время трейни. Но любовь к музыке и танцам позволяла мне бороться со своим состоянием и двигаться дальше. В группе никто об этом не знал, и мне пришлось справляться с этим одному. Раз за разом при какой-либо неудачи, провале или злости я уходил подальше от всех и старался снять наступающий приступ лекарствами, — Чонин уже сам не понимал, зачем так подробно рассказывает, но с каждым словом в душе становилось легче, хотя внешние проявление стали пугать всех. Чондэ показалось, что Чонину становится плохо. — Чонин, — позвал его Чен. — Я справлюсь, хен, — Чонин глубоко вдохнул и продолжил. — Я осознаю в какую опасность ставил вас. Если бы кто-нибудь узнал, что в нашей группе есть человек, страдающий таким заболеванием, нашей деятельности пришел бы конец. Это еще больше убеждало меня, что я не должен рассказывать вам, ибо тогда поставлю под удар каждого, кто будет знать. В комнате стояла тишина, молчали все, и никто не знал, что сказать и стоит ли что-то говорить. Слышалось лишь глубокое и прерывистое дыхание Чонина. Сердце Чондэ хена сжималось в это время, он желал подойти и обнять Чонина, но он обещал позволить Каю сделать это самому. Он знал, что его мальчик сильный и может справиться сам. — Тебе сейчас лучше? — наконец-то нарушил тишину Чанель, который искренне перенес все это через свою душу и теперь сочувствовал, что Чонин проходил через это в одиночку. — Да, теперь я в состоянии останавливать приступы без лекарств, — Чонин опять посмотрел на Чена. — Да и в общем приступов стало меньше. Теперь опасности меньше, но я хотел, чтобы вы знали, и помогли мне в случае чего. Когда будут знать все, это легче скрыть от других. Извините меня еще раз. — Чонин опустил голову, и ждал, пока кто-то скажет. Стоял, как будто ждал приговор. — Господи, какие же мы слепые идиоты, — сказал Кенсу, и все разом посмотрели на него. В его глазах стояли слезы, хотя, как все знали — плакал Кенсу довольно редко, чаще даже на съемках. — Мы жили с Чонином бок о бок больше пяти лет, каждый день виделись, проводили вместе свободное время, но не один из нас не заметил, какую боль все это время чувствовал наш Чонин. Извини нас, — искренне попросил прощение за всех Дио. — Кенсу хен прав, извини хен. Ты не должен переживать, что мы теперь будем смотреть на тебя как на больного человека. У каждого из нас свои скелеты в шкафу. Ты поделился своими с нами, это вызывает чувство уважение. Я постараюсь быть с тобой более внимательным, — Сэхун подошел и бережно обнял Чонина. Все закивали, и смущенно опустили головы, каждый пережевывал информацию, но их объединяло общее чувство- чувство нежности и заботы к Чонину, чувство стыда за то, что ничего не замечали, и чувство уважение к этому не по годам мудрому и сильному человеку. Когда Сэхун отпрянул от Кая, Чондэ поднялся с дивана. Он подошел к младшему и нежно сплел их пальцы. Повернувшись ко всем, он выдал еще одну ошеломляющую новость: — И еще мы встречаемся, — так просто сказал Чондэ. Все сначала посмотрели на Чондэ, потом на их переплетенные руки, а потом и на Чонина, который залился краской, но все равно достойно держался рядом с хеном. — Это правда, Чондэ хен помог мне пережить многие тяжелые моменты за последнее время. Я полюбил его. — Чонин смотрел только в глаза хену, он говорил это вслух каждому, но адресовал только своему хену. Уже повернувшись ко всем, не отпуская руку хена, Чонин добавил, — Мы надеемся, что вы поддержите нас. — А я знал, знал, черт побери, я же говорил вам, они что-то мутят, — Чанель радостно подскочил с дивана и принялся обнимать обоих парней. — Не знаю, как все, а я рад за вас. Вы прекрасно смотритесь вместе. — Я конечно в шоке, но тоже рад. Вы чертовски красивые, когда вместе, — Бэкхен поддержал Чанеля. В комнате начался галдеж. Сэхун спрашивал что-то Чонина, Чанель и Бэкхен накинулись на Чондэ со своими расспросами, Лэй вообще не сдвинулся с места и, кажется, просто переваривал информацию, Кенсу что-то объяснял Сюмину. И лишь лидер сидел и, наблюдая за этой ситуацией, ласково улыбался каждому. Теперь он наконец-то почувствовал единство между мемберами, которого так не хватало в последнее время. Вскоре Чунмен с трудом, но все же разогнал всех по комнатам, напоминая про ранний будильник и трудный завтрашний день. Чондэ и Чонин стояли в гостиной, дожидаясь пока ее покинет последний мембер. Чонин направился к старшему и нуждающе нырнул в объятия хена. — Ты как? — Чондэ поглаживал Чонина по волосам. — Мне стало легче, я рад, что они нас приняли. Надеюсь, они не осуждают меня за мои ошибки. — И я рад. И нет, Чонин, я уверен, каждый из них понял, почему ты был вынужден скрывать это. Теперь все будет хорошо. Чонин прижался еще сильнее. — Если ты еще не устал, сходим к нашему месту? — предложил Кай. — С удовольствие, малыш, — Чондэ поцеловал волосы Чонина и затянул того в коридор, накидывая на обоих теплые куртки. Два силуэта виднелись на одинокой скамейке, расположенной на высоком холме. Чонин опустил свою голову на плечо хена и смотрел в даль, рассматривая звезды и полную луну. Чондэ приобнял одной рукой Чонина, а вторую положил на холодные руки Кая, стараясь согреть его своей любовью. Оба парня взглянули на парные браслеты, опоясывающие руку каждого, и нежно улыбнулись друг другу. Эта ночь было началом чего-то большего в жизни каждого их них. Чего-то совершенно неподдающего описанию, чего-то светлого и прекрасного. Эта история об ошибках, о тех самых ошибках, которые не позволяют людям опустить руки, а учат быть сильными и подняться выше, благодаря пережитому. Эта история о дружбе, которая может быть не идеальной с начала, но стать спасательным жилетом в будущем, дружба, которая прошла через многое, с одной стороны любовь и ненависть и снова любовь; с другой- дружба, которая переросла в что-то больше; а с третьей, дружба, которая как опора и надежность позволяет двигаться дальше и не сомневаться, что его поддержат и поймут. Эта история о любви, со стороны невозможной, но с другой единственный правильный выбор для других, которые уже не могут жить друг без друга.