Она особенная

Не знаю как объяснить мои чувства, но я постараюсь вам все рассказать вкратце. Если понесет-сразу предупредите. Так вот, это событие случилось за несколько дней после моего приезда в Счастливый Городок. Флиппи сразу после больницы устроился на новом жилище и начал заводить знакомства с другими жителями. Я же оставался закрытым и скрывал на всех подозрение. То ли ожидал Третью Мировую(где можно повеселится на всю катушку), то ли очередной удар сковородкой по тыкве. Короче говоря, я был более замкнут. За все мое прибывание здесь я уже успел сократить процент населения этого городка в 4 раза(мой рекорд). Однако дивиденды этих процентов возвращались в виде удара справедливости от Спленда и в виде втыка от Флиппи, имевший на это полное право, но это только добавляло дров в костер моего азарта. Моей главной целью была Флаки. Я хотел ей возместить свой ущерб в жанре "Давай я тебя вскрою?". Я с ней встречался много раз, но я так до нее и не дошел, в основном из-за случайности или из-за Флиппи, который имел определенные чувства к колючей трусишке. Но я понимал, что меня останавливало от желаемой бойни. Только я к ней подходил, а уже во мне дрались противоречивые чувства. Хотелось просто-напросто разрубить Флаки на мелкие кусочки, но одновременно хотелось оставить ее в живых. Я не понимал значения последнего чувства, но первое было давно мне знакомо. И, короче, наступил тот день, когда ДиБи решил по своей милости устроить вечеринку в своем доме. Флиппи он тоже пригласил. И в результате - кто-то что-то разбил и Флиппи повергло уныние, каждый раз ослабевающий его контроль над телом и я принялся за свои дела. Флаки тоже пригласили на вечеринку, но я ее пока не замечал. Наконец, убив трое зверят и вырубив Флиппи ближайшей табуреткой, дабы продлить свое время прибывания, я увидел след из перхоти, ведущий под стол, и вытащил оттуда дрожащую дикобразиху. Я прижал ее к стене и уже было поднес свой нож к ее горлу, но мне вдруг захотелось посмотреть на прощанье на ее глаза. Они были такими невинными, такими наивными. Флаки уже плакала от ужаса, а я все продолжал на нее смотреть. Я не верил своим глазам... Как такая хрупкая и маленькая девчонка смогла вырубить меня, солдата, незнающего, что есть и другой мир кроме войны?! Она выглядела еще милее со слезами на глазах. Я кожей чувствовал ее страх. Он был так сладок... Она продолжала плакать. Ее иголки дрожали, разбрасывая вокруг себя перхоть, как снег. Мне вдруг захотелось их потрогать. Флаки едва не упала в обморок, когда я коснулся одной из ее торчащих игл. Она была толстая, твердая и одновременно хрупкая. Кончик этой иглы был подобен лезвию моего ножа. Я расхотел убивать Флаки. Она была такой маленькой и трогательной. Такой милой... Я вдруг понял, что заставило меня повременить с убийством. Это была ЛЮБОВЬ. Столько лет я сеял кровопролитие во всех странах мира и тут, на тебе, появилась та, которую я не ждал, но которая сумела растопить мое ледяное сердце. Все воспоминания о бравых временах исчезли. Я стал задумываться о будущем. Не знаю, что на меня нашло, но я хотел успокоить Флаки и обнять ее или, по возможности, поцеловать. Хочется сделать ее счастливой, чтобы она перестала жить в страхе перед всем миром. Я очнулся. Предо мной, прижавшись к стене, сидела Флаки, дрожащая и заплаканная. Мои кошачьи желтые глаза потеплели. Я встал и посмотрел свысока на свой внезапный предмет воздыхания. Улыбнувшись, без всякой кровавой усмешки, я ей сказал:"Ты помилована", хотя это было не то, что я хотел выразить. Вдруг я спиной почувствовал опасность. Этой опасностью был очнувшийся Флиппи. Он был вне себя от ярости, но вполне мог себя контролировать. Оттолкнув меня, он взял обратно контроль над телом и стал успокаивать Флаки, бесчисленное количество раз перед ней извиняясь. Во мне забушевала ревность... Вот так я стал любить Флаки. После случившегося я стал давать ей твердые намеки о том, что я ее люблю. И только после свидания она меня поняла. Она меня полюбила, даже несмотря на то, что я угробил половину жителей этого дурацкого мира. Если раньше у меня смыслом жизни было кровопролитие чужой крови, то сейчас смыслом жизни для меня стало бесконечно любить эту чудаковатую дикобразиху. У Флиппи тоже это было смыслом жизни и я с ним помирился, однако еще не забросил привычку раскидывать чужие органы направо и налево.