Девочка-у-которой-одни-неприятности

Улыбка. Тёплая, хоть сам он и холодный, как лёд. Взор сам наталкивается на неё. Его голубые глаза поражают воображение. Что же в них скрыто? Чувства прочесть невозможно. Руки, большие и сильные. Юношеские пальцы скользят по жаркой коже, из огня преображая её в прохладную воду. Мир внутри переворачивается от одного его слова. Что с ним не так? Эта улыбка исчезает, руки сами тянутся поймать его, но он уходит как-то сам собой, растворяясь в туманной дымке сна… Бабайка вскочила с пола. Её глаза осмотрели окрестности. Снова комнатка Маши, сама она посапывала в постели. А Хранительница Снов отдыхала на ковре. Белый свет исчез как-то сам собою. Белый свет, даже он не главное… Главное, что же заслоняло этот самый свет. Девчушка достала из-под лохмотьев маленькую фигурку балерины. - Снова ни свет, ни заря просыпаешься, - Мария, потирая заспанные глаза, встала с постели. – Ты в такое время должна только-только засыпать. - Но мне впервые за долгое время приснился сон! – восторженно воскликнула Бабайка, её глаза странно округлились. – Странный правда, но всё же сон! - Хранительнице Снов приснился сон. Звучит более чем тавтологично, - вывела вердикт девушка, лениво потягиваясь и подумывая о том, как же ей не хочется вставать. – И что же тебе приснилось? - Я… Я не могу сказать, - девчушка улыбнулась куда-то в сторону. – Я смущаюсь. - ТЫ?! СМУЩАЕШЬСЯ?! Это должно быть интересно! – Маша встала с мягких перин и поплелась к шкафу с вещами. – Колись, Бабайка, колись. - Помнишь Джеки? Так вот… - протянула девчушка. - Я его видела сегодня. Он приходил, на окне вырисовывал какие-то узоры своей палкой, - сказала девушка, задумчиво раскрывая рот. - Это посох, а не палка! – вступилась за него Хранительница Снов. - Как загорелась, а! – отмахнулась Машенька, натягивая на тощие ноги колготки. – Ладно уж, посмотри на картиночки хоть. Между прочим, довольно милые. Бабайка ринулась к окну. На широком стекле виднелись завитушки, всякие рисунки, сделанные из сложившегося в изображение инея. В лунном свете вся прекрасность поблёскивала. Девчушка приоткрыла рот. Джек обещал уехать, а она ищет его в каждом мгновении, в каждом моменте. Хранительнице стало вдруг стыдно за саму себя. Обернув лапы хвостом, Серый Волк сидел на привычной поляне и наблюдал за тренировкой «дочурки». Сегодня приедет Дед Мороз, будет аттестовать её. И к чему было говорить, что поход к Тигрице – это экзамен? Может, чтобы Бабайка уже наконец-то о деле задумалась? «Папочка» не понимал, зачем на её хрупкие плечи взваливают весь этот груз ответственности. Он беспокоился за её подавленное состояние, как родитель. - Песочник, смотри, смотри! – воскликнула девчушка, показывая миниатюрный хлыстик из пепла наставнику. – Правда, похоже на мышиный хвост, но ничего страшного! – златопузый человечек мягко улыбнулся и кивнул, слышалось лёгкое шуршание его песка. – Следующее! Волк не понимал её. Раньше она радовалась каждому дню, искала приключения на свою голову, а сейчас вдруг поумнела и перестала верить в чудо. - Неужели твоя маленькая Бабайка взрослеет? – спросила Лиса, подсаживаясь рядом. - А ты тут откуда? – спросил тот, удивляясь. – Хотя, ладно, не важно. Всё её взросление мой промах, как Хранителя Сказок. - Не говори чепухи, Волк, - махнула тонкой лапкой Патрикеевна. – У неё просто переходный возраст, так ведь это называется? Она начинает вредничать, её начали выводить из зоны комфорта. Теперь ей приходится вкалывать, работать, а раньше ей это было в радость. - Да, и она стала заглядываться на мальчиков, - пробурчал «отец». - Один Джек чего стоит! Неотёсанный, абсолютно безответственный мальчишка с раздутым самомнением! И именно из-за него она теперь страдает. Понадобилось ему уехать? - Видимо, ты ничего не понимаешь женской психологии, - красивые глаза Лисицы обратились к собеседнику, отчего тот сделал нервный вдох. – Просто, когда у женщины есть любимый мужчина, то ей хочется стать лучше, выглядеть хорошо, быть ему интересной. У Бабайки никогда не было такого любимого мужчины, за исключением тебя. Но ты перестал быть для неё тем, на кого ей хочется равняться. Когда это место освободилось, его, уже по воле случая, занял Джек Фрост. Понял? Горе ты луковое! - И откуда ты столько знаешь, Лиса? – спросил Волк, ловя себя на том, что эти мысли она не постеснялась сказать ему в лицо. – Неужели личный опыт? - В какой-то степени да, - пожала плечами та. – У меня есть любимый мужчина, с которым я хотела бы видеться чаще, и для которого я стараюсь выглядеть идеальной. Только главная проблема в том, что этот мужчина этого не знает. Серый удивлённо приоткрыл пасть. Рыжая красавица, усмехнувшись, закрыла его рот, отчего зубки заметно клацнули. Идя по заснеженному лесу, Бабайка неожиданно для себя искала чего-то. Сама не понимала, чего. Она словно следила взглядом за снежинками, за каждой из них. Она пыталась разглядеть в них что-то, но не находила этого. Снегопад её не радовал, всё потихоньку теряло смысл существования, теряло краски. Почему же она стала такой грустной? Бабайка по своей сущности настоящий подросток. Если вывести её из зоны комфорта, то она сразу выходила из равновесия. Сбивалась с налаженного темпа, ей становилось плохо и одиноко. Девчушка на этот раз прекрасно понимала, чего ей так не хватает. И почему. Она лишь смотрела на падающие снежинки, мягкие, с ровными, сглаженными краями. Снег скапливался в хлопья. Этого она и боялась, этой магии, которую она не признавала. Дед Мороз создал этот снегопад. Не тот, на кого надеялась Бабайка. Узкая дорожка покрылась сугробами снега. За что же так? И снег Хранительницу Снов не радовал. Её шаги переплетались возле этой дорожки, казалось, нет места, где бы она ни ступила. Вдруг на глаза Бабайки показалась большая снежинка. Довольно-таки большая, по сравнению с остальными. Почувствовав в ней знак, девчушка бросилась её ловить. Вскоре снежинка оказалась у неё в руках. Чувство этого снега… - Джек… - пролепетала девчушка, приоткрывая ротик. Где-то вдалеке показалась синяя толстовка. Бабайка мгновенно сорвалась с места и решила до последнего преследовать эту последнюю ниточку, последнюю надежду. Хранительница Снов, спотыкаясь, следовала по дорожке за этим силуэтом. Он мог ей показаться, может, это вообще не он, может… Да наплевать! Главное, что есть надежда… - Дура, что ты гонишься за мной? – спросил знакомый голос, когда в глаза Бабайке бросился белый свет. – Совсем сдурела? Девчонка помахала головой. Перед ней раскинулось огромное озеро посередине заснеженной поляны. Её окружали деревья, высокие ели, кроны которых уходили в небо. А на толстом заснеженном льду стоял белобрысый юноша, в его голубых глазах скакали смешинки, а на лице зияла милая улыбка, не усмешка, а улыбка. - Джек! Джек! – Бабайка улыбнулась и резко прикрыла рот ладонями. – Ты не уехал? - Ну, вообще собирался, но думал… - начал парень, чеша посохом затылок, тот потихоньку леденел. – Думал, что мы с тобой не очень приятно расстались в прошлый раз. Поэтому решил официально встретиться, чтобы ты на меня не обиделась. Пока ты единственная, которую я не хочу обидеть… В его речи звучало юношеское смущение. Странное, несколько смешное. Хранитель Веселья был в умных речах полный ноль, но Бабайке как-то плевать. - Н-ну… Не смотри на меня так! – отвернулся Джек. – Раз я здесь, то давай уже повеселимся! Не зря же я битый час искал это озеро. Бабайка наклонила голову. Она медленно проследовала к кромке льда. Снег был бережно очищен. Странно, к чему бы Фросту так стараться? Девчушка неловко встала на поверхность льда, который скользил, словно стекло. - Помочь? – спросил парень, подавая ей руку. Сначала девчонка недоверчиво посмотрела на ладонь. Положив в неё свою миниатюрную ручку, Бабайка ещё больше ощутила разницу между мужской ладонью Джека и своей. - Но я же… Как мне с тобой кататься, если мои ноги разъезжаются на льду? – спросила Хранительница Снов. – Я словно корова на льду… - Корова или нет, но я тебе могу помочь, телёночек, - улыбнулся юноша, беря её за ладони и потягивая на себя. – Давай, просто двигай ногами, вперёд, плавно… Девчушка приоткрыла рот, выглядела она при этом неряшливо. Пыталась передвинуть ноги, получалось неплохо. Вскоре Джек её медленно отпустил, а Бабайка так и не заметила, что потихоньку начинала ехать сама. Хранитель Веселья томно наблюдал за тем, как девчушка осваивалась, и изредка посмеивался. В какой-то момент Бабайка решила быстрее покататься. Она тронулась с места и пролетела пару метров. Волосы развивались на холодном ветру. Это ощущение скорости… Хранительница Снов решила ещё раз его опробовать и оттолкнулась ещё, и ещё, и ещё… - Вот, у тебя уже хорошо получается! – воскликнул Фрост. – Даже не просто хорошо, а отлично! Джек наблюдал за тем, как обеспечил веселье ещё одному ребёнку. Да, она действительно ещё девочка в его глазах… Хотя, сам он считал себя взрослым, даже если таковым и не являлся. Было в лице Бабайки что-то, что привлекало его. Феромоны? Возможно. Но Фрост просто не мог оценивать свои с Бабайкой отношения на уровне «пестики-тычинки». Стоило девчушке повернуть не туда, как она врезалась прямо в Джека. Парень еле-еле устоял на ногах, когда маленькое тельце грозилось протаранить его торс. Его голубые глаза обратили свой взор на неё, на миниатюрную Хранительницу Снов. Та сразу зардела и начала хлопать своими завораживающими глазами, странно, почему-то Фросту казалось, что её густые ресницы могут поднять её в воздух, если она так часто будет ими хлопать. Отстранившись, Ледяной Дух оказался задницей в сугробе. Вдруг послышался треск. Бабайка метнула взгляд в ноги. Жар её тела растопил лёд, поэтому она могла легко под него провалиться. Джека же тут же охватило дежавю, он вспомнил, как его сестра до его смерти точно так же стояла на льду… Парень испуганно округлил глаза, он хотел что-то сделать, но словно оцепенел. Но на его месте девчушка времени не теряла. - Лови меня, Джеки! – воскликнула Бабайка, резко отталкиваясь и подлетая. Лёд провалился, поэтому девчонка уже автоматически была в безопасности. Но падение… Приземлившаяся на юношу Хранительница Снов не почувствовала удара. Её руки моментально оказались на его плечах, чтобы удержаться и не свалиться в ледяную воду. Ногами она цеплялась за снег. Её талию вскоре охватили сильные руки Фроста, поэтому Бабайка могла успокоиться и перестать в бешеном темпе пытаться подняться вверх по сугробу. - Хух, я уж подумал, что ты под лёд провалишься… - начал Джек, но вскоре стих. Их взоры пересеклись. Её тёмные глаза, её разноцветные, но тусклые глаза и его, голубые, словно льдинки. Они долго пытались разглядеть что-то друг в друге. Но… Бесполезно. Они не могли друг друга понять не по причине того, что разные, а по причине того, что боялись понять. - Голубки! Как мило! – воскликнул чей-то восторженный голос. - Бабайка, т-ты чего творишь?! Совсем сдурела?! – а вот это уже показалось странным, потому что реплика принадлежала никому иному, как Снегурочке. Девчушка нервно обернулась. Из-за деревьев вышли трое: удивлённый Серый Волк, из его уст слова и через полчаса не дождёшься, Лисица, которая внаглую насмехалась, и Снегурочка, у неё, кажется, и культурных слов-то не находилось. - Ой, как мило получилось, - почесал затылок Джек. – Ну, я пошёл! Ветер! Домой! Выскользнув из-под Бабайки, Фрост дождался потока вьюги. Он исчез, помахав девчушке рукой. Волк и Лиса шли по дорожке от озера и болтали о том, что увидели. Обоих это невероятно шокировало, только Серый, как отец, ревновал свою маленькую «дочурку», а Лисица всё-таки была рада за Бабайку, словно за родную… - Его стихия вьюга и снег, а она буквально рождена из огня и пепла, странные они оба, - вздохнула Лисица. – Говорят, противоположности притягиваются. - Но они не совсем противоположности, - предположил Волк. – Они оба весёлые, заводные, задорные. Оба бунтари, и кажется, что им никто в жизни не нужен. - Ты, главное, не беспокойся так! Джек – честный парень, он-то не хочет обижать Бабайку, - покачала ушками Патрикеевна. – Дай им самим разобраться. И вообще, тебя не заботит, что молодой девочке-подростку нужна мама? Не хочешь разобраться в своей личной жизни? Идущий по дорожке Волк остановился и недопонимающе уставился на неё. - Пока Бабайка для меня единственная женщина, о которой я должен заботиться больше всего. Когда она вырастет, тогда я смогу завести себе жену, - слегка сощурился Серый. – Я бы рад завести отношения, но, пока Бабайку никто не может защитить, я буду её рыцарем. - Не говори ерунды, - усмехнулась Лисица. – Она уже взрослая. У неё уже есть рыцарь, который, судя по всему, хочет защищать её, хоть ему и пророчат другое будущее. - Но… Действительно, я эгоист, - пробурчал Волк. – Может, я просто боюсь прямо сказать, что я тоже хочу иметь возлюбленную? Просто боюсь сказать об этом… - Волк, не волнуйся, я же своя! – рыжая красавица слегка подтолкнула его в бок. – Мы уже долго вместе, я уверена, что ты не должен стесняться признания. Не беспокойся за Бабайку, у тебя времени на всех хватит! Дай я угадаю, кто ОНА? В которую влюблён сумасшедший семьянин Серый Волк! - Ты не отгадаешь. По крайней мере, я тебе не скажу об этом, - отвернулся тот. – Ты узнаешь. Потом, всё потом. - Только не говори, что это Тигрица! – приоткрыла рот Патрикеевна. – Но она же сейчас, вроде как, часто общается с Баннимандом. Слышал, кстати? - Да, их на задания посылали вместе. Кролик сказал, что Тигрица в его вкусе! – ухмыльнулся Волк. – Он настоящий Ловелас. - А мне Тигрица сказала, что он полный ноль в отношениях. Он адекватное слово при ней сказать не в силах, а все его комплименты идут шиворот-навыворот, - подметила Лиса. - Нужно будет ему об этом сказать, - отвёл взгляд Серый. - Нет, не надо! – Лиса перегнала собеседника и остановилась впереди, глядя ему прямо в глаза. – Она сказала, что это секрет!.. Стоя так близко к ней, Волк чувствовал себя неловко. В его взгляде Лисица легко читала желание. Она не могла сказать точно, что это был за интерес, но она, поддавшись, прикрыла глаза. Слишком у него жгучая страсть в глазах… «Неужели при мысли о Тигрице так разгорелся? - подумалось Патрикеевне. – Неужели, она и есть объект его интереса? Но… смогу ли я…». - Лиса, что это ты… - начал Серый, но потом резко понял. Его взгляд потемнел. Вдруг Волк решился… Он легко коснулся её носа кончиком своего. Поцелуй у них выглядел как-то по-детски, но… На душе у них было тепло и светло. Любили оба по-детски, как девочка мальчика, а не как женщина мужчину. И сомнения куда-то исчезли.