Причуды

      Питер Хейл любит шумные и людные места. Например, он любит торговые центры, где друг на друга наслаиваются сотни различных запахов: приятных и не очень. Это не типично для оборотня и этому можно найти сотни оправданий и среди первых будет стоять повреждение психики после шести лет пребывания в коме. Но это - лишь версия для волчат, чтобы особо не напрягались. Впрочем, пока Питер не гонялся за кем-нибудь в попытке вырвать глотку, он их вообще не напрягал. А причуды… Ну что ж, у каждого они свои. Вот Дерек, например, вообще любитель втрахивать в постель одного нескладного и острого на язык, уже как год, студента колледжа и ничего.       Может потому и молчал довольно долго, пока сегодня не обронил за утренним кофе, что от него, Питера, вновь пахнет как раньше. Питер не ответил. Дерек же не стал выспрашивать, просто так не свойственно для него подошел к мужчине и, уткнувшись носом ему в плечо, вдохнул этот запах. Втянул его жадно, зажмурившись, словно утопая, и Питер не стал издеваться в ответ, потому что он пах так еще до произошедшей трагедии, таким его запах запомнил сам Дерек: сладкий, с ноткой цитруса, кофе и коньяка. Без горьковато-острой нотки безумия, что стало его, Питера, неизменным спутником. Потому что возможно этот запах для Дерека островок почти безмятежного прошлого.       Вздохнув, Питер потрепал племянника по плечу и мягко отстранился, прежде чем обронить какую-то колкость и услышать рык в ответ. А что поделать? Слабостям даны лишь мгновения, все остальное себе забирает реальность.       Впрочем, это было утром. Сейчас же, прогуливаясь по магазину брендовой одежды, Хейл-старший приглядывает себе что-нибудь, в чем не стыдно было бы появиться на деловых переговорах, потому что доверять дипломатию Дереку - все равно что лично закопать семейный бизнес, который и так с трудом восставал из пепла, что похоронил под собой всю прошлую жизнь.       Прихватив один из костюмов, оборотень направляется в примерочную, пытаясь стряхнуть с себя наваждение. Не выходит. Ощущение пылающей, плавящейся кожи, стягивает тело, словно бинтами для мумифицирования, легкие сокращаются в попытках низвергнуть из себя несуществующий дым, а запах гари казалось впитался в подкорку настолько, что его не вытравишь ничем.       Его можно только заглушить очередной какофонией запахов из цитрусового одеколона, оружейной смазки и ноток аконита. Охотники они тоже хищники, гораздо опаснее в виду физического несовершенства, по сравнению с оборотнями. Потому что там где волки применяют мускулы, когти и клыки, охотникам приходиться применять мозги. Поэтому когда запах Криса срывает оковы наваждения, Питер даже не удивлен его появлению в примерочной, даже почти благодарен. Пусть Крис и отголосок прошлого, пусть он охотник, чертов Арджент, он не пропах дымом того пожара. У Криса другой запах. Тот, который уже невозможно было отделить от его собственного. С далекой, еще до пожарной, юности невозможно. И Питер совсем не против, пока эти губы обжигают его шею.       Секс в примерочной? А почему бы и нет. Очередная причуда дважды вернувшегося с того света волка и только. Да, они уже не подростки, но в том и прелесть - никаких комплексов, никаких ограничений, только две дочери, - у каждого своя, - мелькнувшие где-то на грани восприятия, и то, это вряд ли можно назвать ограничением. Скорее информация к сведению, которая может быть отложена до лучших времен,.       "Информация" правда совсем иного мнения. Сидя в кафе, обе девушки смущаясь обсуждают минутное помешательство, коему они не должны были стать свидетельницами. Так, конечно, думает Эллисон, но Малия поправляет. Не минутное. Постоянное. И поясняет что-то про восприятие оборотнями запахов и то, насколько смешались запахи Питера и Криса, что один - часть другого. Неотделимая, неотъемлемая. Так бывает только у пар, что вместе уже много лет. Эллисон вздыхает и не знает, что ответить. Не знает, расстраиваться ли ей или нет. Лишь рассеянно поглаживает свой уже изрядно округлившийся живот и радуется лишь тому, что выбрала себе в пару более менее адекватного оборотня. А с отцом она еще обязательно переговорит.