Причина любить

Текст не вычитан Тяжелая дверь комнаты отворилась на небольшую щелочку, достаточную только для того, чтобы золотоволосый малыш заглянул в покои старшего брата. Свеча дернулась от ветерка, но не потухла, продолжая мерно освещать комнату. - Братик? - Мне казалось, что ты спишь. – Конрад отложил книгу в сторону и махнул младшему брату рукой. - Я спал. – Доверительно сообщил малыш и волоча игрушку по полу, протиснулся в щелочку. – Но проснулся. - Плохой сон? - Нет. – Ребенок качнул головой и залез на край кровати брата, сворачиваясь в клубок. – Я услышал голоса, а потом… потом мама заплакала. Конрад, почему люди плачут? - Потому что им больно. – Юноша сел на кровать, возле младшего брата и погладил его по спутанным волосам. – Вот, почему ты сегодня вечером плакал? - Потому что мне мыло в глаза попало! – Капризно проворчал малыш. – Ой, значит маме сделали больно? Ее кто-то обидел или она ударилась? - Нет. Иногда бывает просто больно. - Как это? - Станешь старше поймешь. - Это не честно. Гвендаль тоже всего так говорит. – Ребенок вздохнул и ощущая ласковые прикосновения брата, зевнул. – Вот увидишь, когда я стану взрослым, то совсем-совсем не буду плакать! И я буду защищать тебя братик… – Глаза его слипались и малыш только крепче прижал к себе косолапого мишку. - Не торопись взрослеть, - тихо прошептал Конрад и нагнувшись поцеловал брата в лоб, - а сейчас просто спи…

***

- Тайчо, - Йозак потряс своего любовника за плечо, но тот только отмахнулся от него. - Конрад! Да, проснись же ты! - Что? – Веллер приоткрыл один глаз, щурясь от яркого пламени свечи, что держал в руках Йозак. Заметив, что его капитан проснулся, шпион оставил свечу в сторону и присел на пол возле кровати Конрада, опираясь на нее спиной. - Плохой сон? - Не то чтобы, - неопределенно ответил мужчина. - Ты говорил во сне. Прошлое снилось? - Да. – Конрад вздохнул. Этот сон. Это воспоминание. Одно из последних связанных с Вольфрамом. После они серьезно поругались, а по прошествии, кажется, всего лишь месяца, так и не помирившись его младший брат пропал. Горький сон, от него так больно на сердце. Кажется, скажи он тогда, что-нибудь другое и все могло бы повернуться не так. Это как притча о бабочке, говорят, что сделав один взмах крылом, бабочка может поменять будущее до неузнаваемости. Вот так и одно слово может все изменить. Да, сейчас Вольфрам снова был с ними, но годы, потерянные годы ничто не могло вернуть. Он стал другим, вырос на чьих-то глазах. Не его. Конрад не знал, что волновало его брата, чего он боялся и о чем мечтал. Даже хуже, порой сейчас Веллер не мог представить, о чем с ним можно было поговорить. Вольфрам был замкнутым. А в его воспоминаниях он оставался веселым, подвижным, пусть эгоистичным и часто роняющим слезы просто так, но это был он. Его любимый младший брат. Нет, конечно, Конрад все равно любил брата, но так хотелось, чтобы он снова, как и прежде устроил скандал на пустом месте или сотворил, что-нибудь этакое. А еще, как он и обещал, Вольфрам не плакал. Словно боялся показать свою слабость. – Йозак, почему люди плачут? - Потому что им больно? – Неуверенно ответил шпион. - Мы мыслим одинаково, - со вздохом признал Конрад. - Разве это плохо? - Нет. Просто, знаешь когда-то я и сам ответил точно так же. Но сейчас, сейчас я думаю, что умение плакать, когда больно, дается далеко не каждому. Ведь если человек не умеет плакать, то он никогда не познает свою собственную силу. - Вы совершенно правы, - раздался голос Мураты, откуда-то с другой стороны комнаты. - Ваше Высочество, мы вас разбудили? - Нет. – Кен сел на своей кровати. – Я, конечно, не собирался вас подслушивать, но раз уж услышал, то не могу не прокомментировать. Знаете, слезы это ведь способ узнать силу человека. Потому что, если он не может показать свою слабость, ему никогда не стать по настоящему сильным. И это действительно дар. Лучше уж однажды выплеснуть свою боль, чем всегда носить ее в своем сердце. Но почему вы заинтересовались этим вопросом? - Вольфрам, когда-то спрашивал меня. – Тихо ответил Конрад. - И вы все еще думаете об этом? - Бывает, - признался Веллер. - Похвально! – Мурата потянулся и огляделся. Они, втроем, находились в небольшой келье того монаха, который и вывел их из темницы. Это была его личная комната, выполненная в серых тонах и содержащая огромное количество пыльных свитков. Точно кто он и чем занимается в этом клане, так и не было установлено. Ведь стоило им дойти до этой комнаты, как он поспешил удалиться по своим делам. Прошло уже несколько часов, а кроме ужина, который он спешно занес им в свою келью, так от него и ни чего не удалось добиться. Единственным положительным моментом оставался тот факт, что землетрясения больше не ощущалось. Словно остров сжалился над его обитателями и снова погрузился в спячку. Здесь, в основном храмовом комплексе всего клана было очень тихо, никакие звуки внешнего мира не проникали сквозь толстые стены. Лишь только запах цветов летал по коридорам, да иногда раздавались песнопения, что доносились откуда-то из далекого помещения. Дверь тихонько приоткрылась и в келью, зашел монах, который плотно закрыл за собой дверь, да так и остался стоять возле нее, прижимаясь к гладкой поверхности дерева. - Вас ищут. – Сообщил он. – Вам стоит по скорее покинуть остров. - Только после того, как я получу ответы на свои вопросы! – Мудрец поправил свои очки и пристально посмотрел на мужчину. – Вы обещали. – Добавил он. - Я знаю. И не забираю своих слов. - Тогда, для начала поведайте мне, почему вообще решили помочь нам? В диалог между монахом и Его Величеством, ни Конрад, ни Йозак пока влазить не собирались. Было и так ясно, что Великий Мудрец не упустит своего шанса узнать необходимую им информацию, да и вести переговоры у него явно получилось лучше. - Я не одобряю методов, которые собираются применить наши лидеры. – Отводя взгляд в сторону, признался монах. – Я считаю это недопустимым и невозможным. Жизнь, любая жизнь слишком ценна, чтобы ей так просто разбрасываться. - О чем это вы? - Я думаю мне стоит рассказать с самого начала. – Фил вздохнул. – Вы же знаете, что еще несколько сотен лет назад наш клан был почти разогнан солдатами Большого Шимарона? - Конечно. - Так вот сразу после этого остатки клана Эваз перебрались на этот остров. Много лет, очень много они не вели никакой деятельности, накапливая силы и пытаясь просто выжить. То, что вы видите сейчас результат работы многих людей и их загубленных жизней. Ведь тогда у них не было другого смысла жизни. Только возрождение клана, больше ни чего моих предшественников не интересовала. Даже жажды мести у тех людей не было. Они жили иллюзиями о лучшем мире. Мире, где будут счастливы. Но, знаете, как это бывает – мечты мечтами, а реальность сурова. – Монах покачал головой. – Несколько десятилетий назад у клана появился новый лидер. Он-то и начал вести наш клан по другому пути. Точнее он снова решил вывести нас на прежний уровень. Снова стали проводить различные мессы, набирать детей и людей в клан, а еще проводились обряды о которых никто толком ни чего и не знает. Вот тогда-то и начались наши проблемы. - Проблемы? – Кен пристально уставился на мужчину. – О каких проблемах идет речь? - О нашем острове. То, что вы все сегодня ощутили, это гнев острова. Его злость и ненависть к нам. Ему не нравится все это и он пытается нас выжить. - Остров не живой, - пробурчал Мудрец. – Ближе к делу, при чем здесь фон Бильфельд? - В самом прямом, чтобы умаслить духа гор и хозяина острова, наш глава клана решил принести его в жертву. - Моего брата?! – Конрад сжал руки в кулаки. - Спокойнее! – Мурата строго взглянул на мечника и вновь пристально посмотрел на монаха. – Значит вы решили принести молодого фон Бильфельда в жертву? - Да. - И почему же именно его? - Этого мне неизвестно. Просто нам было приказано его найти. - И как давно? - Что? - Как давно вам отдали этот приказ? - Я точно не знаю, - с сомнением произнес Фил, - но вновь нам его повторили месяца два назад. И мы действительно отправились на его поиски. - Значит этот ваш лидер решил, что чтобы умаслить разгневанных богов требуется принести жертву одного молодого мадзоку из определенной семьи, так? – Мурата сосредоточено нахмурился, размышляя обо всем сказанном. – Вы не знаете, как он выбрал жертву, просто слепо выполняете приказы? - Получается так. - Хм, а никого другого лечь на алтарь он не заставлял? Мужчина содрогнулся, словно вспомнив, что-то не приятное. - Значит пытался, - решил Кен, - и где он, этот ваш лидер? - Его здесь нет. Они, то есть он и вся элита покинула остров. Они нашли убежище, где-то в горах. - В горах? – Йозак покачал головой. – Слишком размыто звучит. - С ними только личная охрана. Нам же не было сказано, куда они отправляются. - Интересно. А если бы вы поймали фон Бильфельда, то куда бы должны были привести его? – Мурата продолжал буравить взглядом стену. - Сюда. После чего бы отправили им сообщение. - Как? - Голубем. Он сам знает, куда ему следует лететь. – Мужчина пожал плечами. - Жаль, за птицей нам проследить не удастся, - Йозак вздохнул. Ситуация казалось крайне странной и запутанной. Весь этот разговор дал больше вопросов, чем ответом. Было не ясно, где здесь правда, а где вымысел. И сказал ли этот монах им правду, а главное почему он предает свой клан. Вопросы кружились в воздухе, жидким ядом вливаясь в сознание находящихся в келье людей. - Мы должны вернуться в Шин-Макоку. – Решил Конрад, поднимаясь с кровати. - Да, - Мурата согласился с решением Веллера, - мне надо о многом подумать! Выбираться из лагеря клана пришлось ночью, когда уже были установлены ночные посты с охраной, а большая часть людей, погрузились в сон. Только благодаря монаху им удалось не замеченными пройти по всему острову и вернуться на каменную площадку, с которой и начался их путь. Корабль все так же мирно покачивался на волнах океана, а его команда в полной готовности к отплытию, ожидала возвращение Короля и его команды. Лодка обнаружилась в том же месте, где ее и оставили, лишь только пришлось ее перевернуться, да занести в воду. Благо сегодня океан был спокоен и небольшие волны, неспешно накатывали на берег. Сотни звезд, ослепительно сверкая своим призрачным светом, освещали им путь, позволяя благополучно добраться до корабля. А на берегу все так же виднелась маленькая фигурка монаха, который с волнением в сердце ожидал их отплытия. - Нам стоит поспешить. – Кен снял очки и устало протер глаза влажным полотенцем. - Я уже известил капитана, - сообщил Конрад, - с минуты на минуту мы отправимся в путь. - А попутный ветер? - Мы решили, что воспользуемся системой Анисинны, - Веллер вздохнул, - иначе мы рискуем еще долго простоять в гавани. - Да, но у нас нет на это времени. – Мурата опустился на постель. - Тогда я пока отправлю сообщение Гвендалю, а позже принесу вам ужин, - Конрад поклонился и покинул каюту Его Высочества. - Трудная задачка попалась мне, - Кен скинул с себя грязную одежду и лег под прохладные покрывала, - но тем слаще победа! Вот только не верю я его словам, ох, как не верю. Корабль развернулся и поспешно взял курс к Шин-Макоку. А у Великого Мудреца были в запасе еще шесть дней, чтобы попытаться найти ключик к нужному решению.

***

- Что значит заниматься любовью? – С интересом спросил Вольфрам, размазывая остатки своей каши по тарелке. Взрослые замерли. Гвендаль поперхнулся своим кофе, Анисинна прыснула куда-то в сторону, глядя, как фон Вальде морщится. А Конрад так и не донес бутерброд до рта, застыв вместе с ним. - Что? – Переспросил Веллер, опуская руку на стол и внимательно смотря на младшего брата, который абсолютно не заметил реакцию взрослых на его слова. - Я спросил, - вежливо повторил малыш, протягивая руку и беря вазочку с джемом, чтобы щедро им полить свой завтрак, - что значит заниматься любовью. – Четко по слогам произнес ребенок. - Дорогой, где же ты это услышал? – Анисинна улыбнулась. - Служанки об этом говорили. – Малыш засунул ложку с кашей в рот и сморщился. Было не вкусно. Решительно, чуть ли не целиком залезая на стол, он потянулся за медом. Сладкие густые капли украсили его белоснежную кофточку, а сам мед, то есть та его часть, которая уцелела, отправилась в тарелку. - А разве тебе не говорили, что подслушивать чужие разговоры не хорошо? – Фон Вальде наконец отмер и строго посмотрел на младшего брата. - Я не подслушивал. – Вторая ложка гремучей смеси прямиком отправилась в рот Вольфраму и он покачал головой. – Не вкусно! Конрад, дай мне сахар! - Не играй с едой! – Вместо сахара сказал ему Веллер. – Если не хочешь есть, то незачем завтрак превращать в… это! Надувшийся ребенок, обиженно посмотрел на брата и показал ему язык. - Так вы дадите мне ответ на мой вопрос? Братья переглянулись. Рассказывать совсем еще маленькому Вольфраму о такой деликатной и важной вещи никто из них не хотел. Да и они оба считали, что он еще не дорос до этого. К тому же Конрад по собственному опыту знал, что из Гвендаля рассказчик никудышный. - Мужчины, - произнесла Анисинна, пренебрежительно смотря на старших братьев юного мадзоку. Она легко соскочила со своего места и подошла к Вольфраму. – Значит хочешь знать? - Хочу! - Тогда идем. – Девушка протянула руку и крепко сжала липкую ладошку ребенка. Они быстро покинули столовую. Конрад же и Гвендаль медленно переглянулись между собой и вскочили на ноги, бросаясь следом. - Анисинна!

***

Наглый солнечный лучик, заглянув в раскрытое окно, пустился играть по стенам комнаты. Он прошелся по шкафу, заглянул на стол, пощекотал лицо сурового бейсболиста на плакате и с удовлетворением опустился на спящего блондина. Вольфрам поморщился, сон уже ускользнул от него, но открывать глаза не хотелось. Ведь вчера они столько прождали пока их заберут, а потом еще бесконечно долго куда-то ехали и кажется только лишь под утро очутились в этом доме. Вот именно поэтому фон Бильфельд желал выспаться, как следует, да и просто спускаться вниз у него не было желания. - Просыпайся, - голос Юури ворвался в мысли мадзоку, а его ладонь пощекотала нежную щеку, - уже за полдень. - Ну и что? – Не открывая глаз поинтересовался Вольфрам. - Много спать вредно! - А не спать вообще еще вредней. - Вольфрам, завтрак уже давно готов и в конце концов тебе надо поесть! - Только не кашу, - со вздохом попросил фон Бильфельд. - Что? Ты о чем? - Да, просто мне приснился сон. – Вольфрам улыбнулся своим мыслям. Сон был добрый и снова состоял из его воспоминаний. Странный он тогда вопрос задал братьям и такой смущающий, что даже сейчас щеки жжет стыд. – Они мне так и не рассказали, - пробурчал он с какой-то уверенностью. Да, мадзоку впервые был уверен, что этот сон точно его воспоминание и точно знал, что братья так и не стали разговаривать с ним на эту тему. - Что не рассказали? - Ни чего! – Рассказывать жениху о своем сне не хотелось, совершенно. Это только его воспоминание и больше не чье! Юноша потянулся и сел, оглядывая комнату заинтересованным взглядом. Вчера он абсолютно ни чего не увидел, ведь заметив кровать и получив из рук жениха пижаму, Вольфрам лег и сразу же попал в объятья морфея. – Что это? – Взгляд мадзоку был прикован к компьютеру, которые мерно гудел, оповещая о том, что Юури уже успел потратить часть утра на общение с ним. - Компьютер. - И? Шибуя пустился в путаные объяснения, но заметив абсолютно растерянный взгляд жениха, вытащил его из кровати и повел знакомиться с компьютером. Вот за этим занятием их и застала мама Юури. Женщина поднялась в комнату сына, устав ждать, когда он разбудит своего друга и они спустятся вниз. - Юу-чан, - позвала Мико своего сына и тот обернулся на голос матери. Вольфрам же замер, не представляя себе, что ему вообще сказать. – Завтрак уже остыл! - Да, мы немного увлеклись. - Мальчишки, - сокрушенно произнесла женщина и улыбнулась растерянному мадзоку. - Ах, да. Вольфрам это моя мама! Шибуя Мико, - произнес Мао. - Ты можешь меня звать Дженнифер! Вольфрам кивнул головой. - Мама, это Вольфрам, он младший брат Конрада и Гвендаля, - добавил Юури и почувствовал на себя полный гнева взгляд фон Бильфельда. Мао сглотнул. Говорить родителям, что он помолвлен с парнем в его планы пока не входило. Но видимо понявший это Вольфрам взял все в свои руки. Он поднялся из-за стола и подошел к матери своего жениха. - Здравствуйте! – Юноша расплылся в улыбке. – Я так рад встретить родителей моего жениха! – Добавил он, совершенно не замечая сокрушенный вздох Юури. - Жениха? О, - Мико понимающе закивала головой, - вы помолвлены? - Да. Уже и сама помолвка была! - Юу-чан, ты должен был сказать мне об этом! Зачем ты утаил от нас такую важную вещь? - Просто я не знал, как сказать. - Вот поэтому-то я и говорю, что слабак! - Воль-чан, ты обязательно должен мне рассказать, как все у вас прошло! - Конечно! - Тогда одевайтесь и я жду вас на завтрак! – Мико улыбнулась и покинула комнату, закрывая за собой дверь. Пару минут прошло в тишине. Вольфрам за это время переместился к кровати, с сомнением поглядывая на замершего жениха. Сам же Юури, перебирал варианты поведения остальных членов своей семьи на эту новость. И судя по крику ужаса снизу, реакция Шори была вряд ли удовлетворительной. - Такие новости без предупреждения не рассказывают. - Конечно! Мне было бы лучше подождать до старости, тогда бы ты на это решился? - Ты преувеличиваешь! Я бы сказал гораздо раньше. - До или после нашей свадьбы? - Я не знаю. - Ты… ты, - Вольфрам захлопал глазами, - ты стесняешься меня, да? Или я не подхожу тебе? Ты боялся, что твоя семья не примет меня? - Все совсем не так. – Юури бросился к жениху и присел на корточки возле него, мягко сжимая его ладони. – Я же говорил, что здесь не принимают такие отношения. Вот и все. - Но это же твоя семья. И к тому же ты ведь мог сказать, что это политический брак! – Упорно произнес фон Бильфельд. – Так, что это из-за меня. - Ками-сама, Вольфрам, да послушай же ты меня! Да, я такой слабак, что не мог сказать семье о нашей помолвке! Но Вольфрам, я все то время, что был на Земле думал о тебе и ты же помнишь, что я сказал тебе? Ты дорог мне, понимаешь? Я не хотел спешить со своим разговором с родителями, пока точно не буду уверен в своих чувствах. Я сожалею, что так произошло. Правда. В ответ раздался приглушенный всхлип, а на ладонь Юури упала горячая слезинка. Что так расстроило мадзоку, Шибуя так и не понял, но видеть слезы Вольфрама было выше его сил. Он встал на ноги и уложил жениха обратно на разобранную кровать, прижимая к простыням и шепча нежные глупости. Вот только от его слов фон Бильфельд заплакал еще горше. Сколько они так лежали было не ясно, но еще долго, после того, как затихли всхлипы Вольфрама, юноши оставались в таком положении. - Прости, - наконец, шепнул фон Бильфельд, прерывая их тишину. - За что? - За мою истерику. - Ни чего. Все хорошо, я в этом виноват и ты не должен извиняться за свои слезы. Тебе было больно, - Юури вздохнул, - прости меня. - За, то что ты меня расстроил, ты заплатишь большую цену! - Хорошо, какую? - Отведи меня в какое-нибудь место в твоем мире, которое покажет мне город полностью! - М-м, думаю я знаю, куда мы можем сходить! – Шибуя приподнялся заглядывая в пока еще мутные от слез глаза жениха и склонившись над ним, осторожно поцеловал. Слегка соленые от пролитых слез губы Вольфрама горчили, но он сам был таким теплым и разнеженным, что довольствоваться одним поцелуем, Юури не захотелось. Он вновь и вновь опускался поцелуем на мокрые щеки, скулы и губы жениха, с радостью ощущая его ответный отклик. Но в родном доме, где на первом этаже бушует старший брат, а мама с радостью ходит по кухне, явно уже составляя свадебные планы, попытаться сделать, что-то большее не было смысла. Да и сам Вольфрам, его некоторая покорность настораживала и Юури был склонен думать, что это последствие его слез. Поэтому последний раз коснувшись губ нареченного поцелуем, Шибуя встал с кровати. - Нам лучше поторопится, - парень отошел к своему шкафу и достал чистое полотенце, - иди пока в душ. А я найду тебе что-нибудь подходящее из одежды. А потом пойдем гулять, хорошо? - Да. – Вольфрам кивнул головой и взял в руки протянутое ему полотенце. – Пойдешь уплачивать цену за мои слезы!