Причина любить

- Alea jacta est! - Что? - Дела наши плохи, говорю. – Глубокомысленно произнес Мурата, откидываясь на спинку стула и снимая с себя очки. Его глаза уже болели от тусклого света и пыли, что неизменно водилась в старых фолиантах. Он все еще находился в библиотеке и просматривал старые книги, пытаясь отыскать ответ на интересующий его вопрос. За окнами уже занимался рассвет и тонкие, пока совсем не ясные лучи солнца проникали через маленькие окошки, больше только рассевая свет, чем давая его. В комнате пахло сожженной бумагой и какими-то травами, которыми служительница храма пересыпали книги, чтобы они не испортились. Этот запах щекотал ноздри и заставлял нервно качать головой, всякий раз, когда он находил заложенные в книгах лепестки. Истинный Король тоже находился в этом помещение, но только в отличие от Мураты он так и не сменил за последнее несколько часов свое местоположение, оставаясь сидеть на краешке стола и заинтересованно рассматривая свечу. Вот только сейчас, когда тишину впервые за всю ночь разорвали слова Кена, он поднял голову удивленно вглядываясь в лицо своего Мудреца. - Плохи? - Именно так! – Мурата снял с себя очки и устало провел пальцами под глазами. - Устал? - Нисколько. - Но я же вижу, - укоризненно проговорил Шин-О, грациозно спрыгивая со своего места и направляясь к парню. Его ладони совершенно собственнически легли на плечи Кена, и Истинный провел ими по напряженным мышцам. – Тебе нужно отдохнуть. – Зашептал он в затылок Мураты, наклоняясь и совершенно невесомо касаясь виска губами. Руками же он продолжал разминать затекшие от напряжения плечи и массируя шею. - Мне не нужен отдых. – Кен пораженно выдохнул, ощущая, как от мягких прикосновений по телу разливается блаженное тепло. - Не нужен? – Хитро поинтересовался Король, убирая свои руки и только телом продолжая прижиматься к стулу парня. От потерянного ощущения тепла Кен сдавленно прошипел что-то непечатное и резко вскочил со стула, разворачиваясь всем телом к источнику его раздражения. - Ты…! – Договорить что-то явно резкое и не приятное Мурате не удалось. Ведь его тут же безжалостно атаковали чужие жадные губы, сминая нежную кожу и нетерпеливо целуя. Жарко, жадно и неистово. Руками Шин-О скользнул вокруг талии Кена, притягивая еще ближе к себе, не оставляя между ними ни сантиметра. – Прекрати! Мне нужно закончить работу! – Пробормотал юноша, уходя от поцелуя и невольно подставляя шею под губы своего Короля. - Тебе поспать нужно! А не работать! - С тобой поспишь, как же. – Фыркнул Мурата, ощущая, как чужие наглые пальцы проникли под ткань его одежды и теперь не спешно поглаживают позвонки. – Вот, ты сам говоришь, что я должен поспать, а что ты делаешь? - А что я делаю? - Это я тебя спрашиваю! - Меня? – Шин-О хитро прищурился и наклонился к уху парня, обжигая его своим дыханием и не сильно прикусывая мочку. – Тогда я должен сказать тебе, что я просто пытаюсь расслабить тебя, чтобы потом тебе слаще спалось. - Я и без твоей помощи уснуть могу! - Не сомневаюсь. Но со мной же лучше. Ты можешь обнять меня и я буду греть тебя. - Вообще-то не такой уж ты и плотный, и вовсе не теплый! - Что? – Король на миг замер, обдумывая слова своего Мудреца, а потом еще сильнее прижал его к себе. – Разве ты не ощущаешь мою силу? - Ощущаю. Силу твоего желания! – Рукой скользнув между их телами, Кен провел пальцами по низу живота Шин-О и довольно улыбнулся, ощущая своей кожей его нетерпеливые стоны. – Но потом ты снова будешь вымотан. – Он со вздохом убрал руку и попытался отстраниться от мужчины. Но тот не выпустил его из своих объятий, продолжая удерживать возле себя. - Оно того стоит, разве нет? - Нет. Вскоре мне будет нужна твоя помощь, а ты будешь болтаться в астрале и восстанавливать свою безрассудно потраченную энергию! - Ты и сам справишься. - Звучит не очень убедительно. Особенно если учитывать, что я так и не нашел нужную мне книгу. - В этих книгах ты не найдешь ни одного нужного тебе ответа. И вообще, ну давай про них забудем уже? – В довершении своих слов, Шин-О ткнулся носом в щеку Мураты, прижимаясь к нему вплотную и опуская ладони на бедра парня. - Я лучше знаю. Так что даже не пробуй меня уговаривать. - Ладно не буду. – Покладисто заявил Истинный Король и он даже выпустил Кена из своих рук, но тут же поднял его на руки, закидывая парня на свое плечо. – И правда зачем тебя уговаривать? Эта же такая глупость. Все равно ты не послушаешься моих советов. А они такие добрые, такие правильные. – Он покачал головой, направляясь к выходу из библиотеки и упорно не обращая внимания на то, что его бьют по спине. - Эгоистичные они у тебя! Отпусти меня! Немедленно! А то пожалеешь! - Я отпущу. Но когда мы дойдем до твоей комнаты. - Сейчас отпусти! И вообще нас кто-нибудь может увидеть. - Если ты так будешь орать, то да, нас увидят. Обязательно. Так что лучше наслаждайся видом и радуйся, что тебе не приходится самому идти. Между прочим, ты совсем не пушинка. И потом тебе придется помассировать мне плечи или сделать что-нибудь еще. - Видом? – Мурата вздохнул, понимая, что спорить дальше не имеет смысла. Да и вообще немного отдохнуть действительно было бы неплохо. К тому же, он так и не согласился с этими словами своего короля, что ни могло не радовать.

***

В комнате ярко горели свечи, но с каждым пусть даже маленьким дуновением ветерка одна из свечей обязательно гасла, оставляя после себя запах воска и мерцающую вспышку затухающего фитиля. Тени в углах от того становились только длиннее, угрожая, в конце концов, полностью затопить комнату тьмой. Ночь была безлунной, черной, как чернила в кабинете у Гвендаля или как новые ножны Конрада, которые Вольфраму трогать не разрешалось. Она надвигалась на замок, окружая его и погружая в сонное царство. Но юный принц не спал, а сосредоточено следил за свечами, считая по ним минуты. Раз, и в комнате все сильнее ощущается чье-то присутствие. Два, и он слышит голоса, они идут от теней и в них можно различить ядовитые смешки. Три, и половицы скрипят, отсчитывая шаги незнакомцев. Четыре, и Вольфрам прячется под одеялом, потому что смотреть в темноту больше нет сил. Пять, и малыш чувствует, что кто-то смотрит на него, поблескивая желтыми глазами. Шесть, и комната полностью погружена в темноту. Вольфрам едва дышит, боясь выдать своего присутствия и пусть он знает, что может встать с кровати и зажечь свечи вновь, он не сделает этого. И это вовсе не потому что сегодня Гвен наказал его и строго настрого запретил подниматься с кровати. Это ничего не значит! Будто бы юный принц когда-то слушал наказы братьев. Просто страшно опустить ноги на холодный пол. Страшно понять, что страхи не так беспочвенны, как уверяет мама. Все не так. Ведь он-то знает, что в тени живут его кошмары. У них нет имен, но Вольфрам слышит их голоса. Каждую ночь, пока сон не накрывал его с головой, погружая в липкий кошмар. Вот уже целую неделю и ничего с этим он поделать не мог. - Вольф! Ты спишь? – Малыш услышал голос брата и осторожно приподнял кончик одеяла, пытаясь понять не почудилось ли ему. Но нет, около его кровати и правда стоял Конрад. В его рука был подсвечник и яркий ореол пламени свечи освещал лицо юноши. Он улыбался, держа в другой руке стакан. – Так и думал. - Конрад. – Вольфрам осторожно выбирался из своего укрытия, свешивая ножки на пол, но не доставая его. – Ты один? - Один. – Веллер присел рядом и сосредоточено посмотрел на брата. - А здесь никого не было? - Нет. - Точно-точно? – Уточнил малыш. - Конечно. – Глаза его добрые и в них видны все его чувства. Он волновался, но пытался не показать этого и только протянул малышу стакан теплого молока. – Гвендаль уже не сердится. Но ты все же должен будешь попросить у него завтра прощения. И больше не пытайся в одиночку покинуть замок, хорошо? - Но я просто хотел… - Вольфрам! - Ну, хорошо. – Золотоволосый малыш покусывал свои пухлые губки, в волнении сжимая ткань своей пижамы, а другой рукой крепко прижимая стакан к себе. От него по озябшим рукам разливалось тепло, а от вкуса сладковатого молока хотелось спать. Но Вольфрам все еще боялся. Просто вдруг юный принц осознал, что это за кошмары в углах его комнаты. Это одиночество и от него на душе ужасно больно.

***

Перемещение из одного мира в другой происходило почти мгновенно. Краткое ощущение полета, утягивающий куда-то водоворот, а потом резкий яркий свет и много-много воздуха. Испугаться было почти невозможно, особенно если ждешь этого и внутренне готов к этому перемещению. Но за эти считанные мгновения пока они с Юури летели из его ванной в замок Истинного Короля, Вольфрам успел наглотаться воды и здорово испугаться. Нет не самого маленького путешествия, а чего-то другого, что успел увидеть пока его глаза были закрыты. Но воспоминаний не осталось, только липкий ужас все еще где-то эхом отдавался в голове. Сейчас юноша ощущал, что лежит на чем-то мягком, а сам он вымок до нитки. Но теплый воздух овивал его тело не позволяя замерзнуть или озябнуть. Чья-то ладонь гладила его по лбу, убирая влажные прядки и оставляя после себя ощущение покоя. Этот человек ничего не говорил, но фон Бильфельд все же слышал его громкое дыхание и резкие звуки вздохов. Но открывать глаза, даже после того, как он пришел в себя, мадзоку не спешил. Ему было необходимо обдумать все, что он увидел в этом обмороке. Будто бы это было жизненно для него важно и необходимо. Вот только кусочки мозаики собираться воедино не спешили, оставляя какую-то сумятицу и кавардак. Словно Вольфрам что-то упускал или чего еще хуже, просто не замечал. Была ли в этих снах какая-то подсказка или запертые в глубинах его сознания воспоминания пытались прорваться, юноша не знал. И чем дольше мадзоку думал об этом, тем больше понимал, что в одиночку разгадать эту тайну он не может. Вольфрам пошевелился, пытаясь перелечь удобнее, чтобы затекшие от неудобной позы руки, могли отдохнуть. Из его груди вырвался вздох, а чужая горячая ладонь вновь легла ему на лоб. - Вольфрам, - юноша приоткрыл глаза, услышав тихий голос и обнаружил прямо над собой взволнованное лицо жениха. С Юури капала вода, но весь его вид говорил о том, что прямо сейчас его это не волнует. Хотя осень, что правила сейчас в Шин-Макоку была холодной и ветреной. – С тобой все хорошо? - Да. – Фон Бильфельд осторожно сел и огляделся. Они находились в небольшой комнате со светлыми стенами и кушеткой, на которой он и лежал. Больше ничего в помещение не было, похоже эту комнату не использовали, но она находилась ближе всего к внутреннему двору. – У меня просто немного закружилась голова. - Ты испугал меня. – Юури вздохнул и сел на край кушетки, протягивая жениху сухое полотенце. Сбоку лежала приготовленная для них одежда, но Вольфрам не спешил переодеваться прижав полотенце к лицу и промокая волосы. – Да и не только меня. Но Мурата сказал, что это от непривычки и что-то все вещал о каналах энергии. Я особо не понял о чем он, да и похоже никто кроме Гюнтера не особо понимал, что он говорит. – Парень вздохнул и потер переносицу, пытаясь понять хочет ли он чихнуть или ему это кажется. - Со мной все в порядке. Правда. Не волнуйся. - Я верю, но может, когда мы приедем в замок ты покажешься Гизелле? - Зачем? - Я хочу быть точно уверен в том, что ты не болен. - Это ты заболеешь если так и будешь сидеть в мокрой одежде! А со мной все в порядке. – Повторил Вольфрам и потянул за пуговицу, собираясь, наконец, снять мокрую одежду. – И будь так добр прекрати смотреть на меня таким взглядом! - Таким, это каким? В ответ раздалось смущенное сопение и мадзоку спрятался за огромным полотенцем, укрываясь им, как покрывалом и каким-то чудом переодеваясь за ним. В комнате продолжала стоять пронзительная тишина, только холодный ветер бил по стенам, глухо напевая свою песню. В этих звуках казалось скрыто что-то печальное, ненастное, как и погода за окном. Но разгадать, что скрыто в ветре было не возможно. Слишком уж он был не реален, воздушен и бесплотен. Он играл и игра его была бесконечна.

***

Звуки тонули в толстой кладке камня, оставляя после себя только горечь воспоминаний. Но дождь все равно бил по каменным строениям и башням, даже не замечая того, что его не слышно. Он нес с собой северный ветер, который оглушающе громко свистел в ушах тех, кто в этот момент был вынужден находиться на промозглой улице. Тонкие деревья гнули ветки к земле, наклоняясь с каждым разом все ниже и ниже, и казалось, еще чуть-чуть и они переломятся пополам. Пусть звуки непогоды и не долетали до обитателей Замка Клятвы на Крови, но холод, который все же проникал в комнаты, обволакивал и полностью позволял ощутить то, что твориться сейчас на улице. Юури находился в своем кабинете и с легким недоверием следил за бушующей природой. Он прислонился пылающим лбом к холодной поверхности окна, пытаясь охладить собственные мысли и внести какую-то ясность в свой разум. Но дрожавшие на ветру окна не приносили облегчение, а только заставляли морщиться от проникающего под одежду холода. - Вы серьезно предлагаете в такую погоду покинуть замок? – Шибуя не ожидал от себя такого пронзительного голоса, но и он даже половину его чувств не выдал. – Это невозможно! – Парень покачал головой, отходя от окна и встречаясь с взглядами своих советников. Гвендаль устало прикрыл глаза, позволяя своему супругу самому объяснять важность этой поездки. А он, он уже сказал все, что думал и теперь только полагался на разумность доводов Гюнтера. Впрочем, эта беседа длилась вот уже почти час, а они так с одной точки и не съехали. Шибуя все еще не понимал, зачем им с Вольфрамом нужно покинуть замок и отправиться в горы, чтобы выбрать себе будущие обручальные кольца. Вся важность этой традиции так и не была понята молодым королем. На его лице все еще можно было прочесть изумление и недоверие, что очень раздражало фон Вальде. А ведь у него и без того было не мало дел. - Но Ваше Величество, вы должны понять, что это важно! Все королевские пары проходят через этот ритуал и…, - Гюнтер взглянул на своего супруга, а потом опустил взгляд на собственное кольцо, - сейчас самое время для этого. – Белый металл поблескивал в сумраке комнаты, отражая неверный свет свечей. Огонь рисовал на нем какой-то один ему известный узор, заставляя кольцо нагреваться и плотно обхватывать палец фон Крайста. Тонкое, почти не заметное, оно было дорого для Гюнтера и он желал, чтобы Вольфрам и Юури тоже получили себе в награду такой дар. - Сейчас?! То есть, когда за окном бушует ураган, а выйти из замка не представляется возможным? - Буря к утру успокоится. – Произнес Гвендаль, рассматривая потоки дождя бежавшие по стеклу. – И я считаю, что это будет последняя возможность до самой весны выковать ваши кольца. - Почему этого нельзя сделать весной? - Потому что кольца нужно будет освятить, а это занимает не одну неделю. – Торопливо пояснил историк, смахивая со лба жутко мешавшую ему прядку и ловя скучающий взгляд Гвендаля. Он тепло улыбнулся ему и вновь повернулся к королю. – И к тому же осень самое подходящее для этого время! Ваше Величество, поймите, пренебрегать традициями своей же страны нельзя! Это не закончится хорошо. - Но разве это не опасно? Я имею в виду то, что мы все еще не знаем, когда на нас могут напасть и Вольфрам был бы в большой безопасности в замке, чем за его пределами. - Не доказанный факт. – Гвендаль покачал головой. – И вы же не думаете, что мы отпустим вас без надежной охраны? – Голос маршала оставался так же тих, но в нем уже можно было расслышать некое недоверие и замаскированный за вежливостью гнев. Легкий и почти не заметный, он грозился прорваться и порвать ту маску отрешенности, за которой сейчас спрятал свои чувства фон Вальде. Слишком много чего произошло и слишком многое он боялся потерять. От того и приходилось прятать чувства. Как никак, он был взрослым человеком и знал ценность такого вот поведения. Но держаться и дальше было сложно. Особенно в такие моменты, как этот. - Нет, но, - Юури вздохнул. Он сам не понял как, но все же начал сдаваться под доводами своих советников. И как бы он не хотел остаться в замке, похоже им с Вольфрамом все же предстояло проделать этот путь. – А далеко ехать? - Не особо, - Гюнтер подошел к карте и провел пальцами по нарисованным на ней горам. Это был небольшой горный хребет, где-то на территории Радфордов. Название гор, как и близлежащей деревеньке не было указано и что-то говорило Юури, что оно отсутствовало. – Карта не может показать настоящее расстояние, но смею заверить, что ехать не придется долго. Вот сам подъем в гору будет достаточно крутым. – Фон Крайст продолжал пальцем вести по горной гряде, обводя пики и указывая на вершины. - Я думал, что нам в деревню, которая внизу лежит. - Нет. – Историк покачал головой. – Понимаете Ваше величество, нам не в саму деревню, а в кузнецу, которая расположена гораздо выше. Именно там и будут выкованы ваши кольца. - А почему мы не можем выбрать металл и эскизы колец здесь в замке? Ведь кто-нибудь мог бы потом просто отвести их туда. - Это невозможно. – Категорично объявил Гвендаль. – Традиции и правила, которые уважают мастера говорят им о том, что пара сама должна проделать этот путь! Они не будут в другом случае работать. Даже, - маршал поднял уставший взгляд на Юури и сердито выделил интонацией это слово, - даже кольца для будущей королевской четы они откажутся делать. - Хорошо. – Шибуя сдался. Полностью и безоговорочно. И если еще в начале беседы он думал, что сможет что-то изменить или как-то переубедить своих советников, то к ее концу это чувство пропало. Осталась лишь усталость, которая смешивалась с дождем и свистом ветра за окном. Он осторожно отодвинул от себя едва заполненные документы и провел пальцем по черным строчкам. Чернила тот час отпечатались на его руках, а ровные буквы смазались и сейчас уже нельзя было понять, что же там было написано. – Завтра, так завтра. Разговор вроде бы был закончен, но никто из присутствующих с места не сдвинулся. Все трое продолжали сосредоточено вслушиваться в шум дождя за окном и лишь только, когда в дверь тихо постучали, пришло осознание того, что день катился к концу и стоило отдохнуть перед завтрашней поездкой. Юури коротко попрощавшись со своими советниками сразу же покинул кабинет, оставляя Гюнтера и Гвендаля выслушивать донесения стражи. Сам же он направился в свои покои, где сейчас должен был находиться Вольфрам. Его ожидания не были обмануты. Вольфрам действительно находился в комнате. Он расположившись в кресле у окна, что-то рисовал. В его пальцах был темный мелок или что-то еще такое, чему Юури названия дать не мог. Юноша сосредоточено склонившись над листом водил мелком по бумаге, то ли зарисовывая дождь, то ли просто рисуя что-то темное и не понятное. Вольфрам даже кончик языка высунул, словно это ему помогало в его занятии. Он был так сосредоточен и напряжен, что вовсе не заметил, что кто-то зашел в спальню, нарушая его покой. Лишь только почувствовав на своих плечах чужие пальцы, фон Бильфельд резко вскинул голову и был тут же втянут в неторопливый поцелуй. Ласковый и нежный, простое прикосновение губ, но дающее гораздо больше, чем все те торопливые ласки, которыми они могли обменяться. - Ты так долго! – Капризно протянул Вольфрам. – Я уже начинал думать, что ты решил остаться ночевать в своем офисе. - Так получилось. Мы разговаривали. - О чем? Юури помявшись замолчал, усаживаясь на ручку кресла и запуская пальцы в волосы жениха. Осторожно поглаживая светлые пряди, он пытался придумать, как ему рассказать о завтрашней поездке. В голову лезли абсолютно не те мысли, но ничего поделать с собой Шибуя не мог. Поэтому вместо того, чтобы дать ответ на вопрос, он отвел разговор в другую сторону. По крайней мере, попытался это сделать. - Что ты рисуешь? - Ничего такого. Просто, что в голову приходит. – Юноша немного смущенно протянул жениху верхний листок с изображенным на нем дождем. Вдалеке же можно было разглядеть горы, которые цепочкой уходили в никуда. - Почему горы? - Потому что Конрад сказал, что нам предстоит туда поехать. - Так ты знаешь? – Юури подскочил на своем месте и едва не упал на пол, но каким-то чудом он успел ухватить за спинку кресла. - Знаю о чем? - О том, что мы завтра едим туда. – Шибуя пальцем ткнул в горную гряду изображенную на бумаге и получил в ответ кивок. – И знаешь зачем? - Ну да. А что? Я не должен этого знать? - Нет, совсем не так. Но, - Юури замялся и повернул свой взгляд к окну, - кольца. Это ведь уже серьезно, да? Полноценный шаг и значит, что уже все по настоящему, верно? Я имею в виду то, что это уже какая-то определенность и мы уже не сможем повернуть назад. - Что ты хочешь этим сказать? – Вольфрам резко поднялся на ноги, даже не замечая того, что рисунки, над которыми он трудился весь вечер, слетели с его колен на пол. – Я не хочу поворачивать назад! - Я тоже. – Попытался заверить его Юури, но недоверчиво блеснувший взгляд Вольфрама говорил о том, что тот ему вовсе не верит. – Просто, я хотел сказать то, что мы сами ничего толком не можем выбрать и должны подчиняться традициям и… - Шибуя резко замолчал, понимая, что с каждым своим новым словом, он только ухудшает ситуацию. Но деваться уже было некуда. Слова сорвались с его губ и судя по лицу замершего юноши, ему это совсем не понравилось. Вольфрам то и дело сжимал руки в кулаки и облизывал губы, выдавая свое сомнение и растерянность. Длинная челка занавесила его глаза, но и без взгляда Вольфрама можно было понять, что Юури сейчас рассердил и расстроил его. - Я тебя не понимаю. – Тихо произнес мадзоку. – Я стараюсь и когда мне уже кажется, что между нами все в порядке, что между нами нет больше сомнений, как ты снова говоришь или делаешь нечто такое, от чего мне больно и тяжело. Зачем ты так? - Я не хотел. - Но ты сказал! - Вольфрам, я хотел сказать совсем другое, я не так произнес, совсем не то. Просто послушай меня! - Я слышал уже достаточно! – Вольфрам покачал головой. – Твои действия отличаются от твоих слов. Вот только, чему я должен доверять? Я уже не знаю. Но знаешь, Юури, это не я, а ты должен что-то решить, чтобы не мучить ни меня, ни себя! – И больше не говоря ни слова, юноша покинул комнату, выходя в коридор и сразу же срываясь на бег. Шибуя слышал звуки его шагов и они эхом отдавались в его голове. Осознание того, что он в очередной раз сделал глупость не оставляла его и он обессилено опустился на пол. Это была далеко не первая их ссора, но как и прежде, Юури совершенно не представлял, что он должен сделать, чтобы получить прощение. А ведь это был только второй месяц их помолвки. От того было страшно представить, что еще готовила им жизнь. Особенно, если они так и не научатся правильно выражать свои мысли и чувства. Но пока не было даже понимания того, где была совершенна ошибка и только боль в сердце давала понять, что отмахнуться и понадеяться на будущее было нельзя. Взгляд Юури остановился на лежавших на полу листках бумаги и протянув руку, он притянул их к себе. В отличие от того рисунка, что дал ему сам Вольфрам, здесь были изображены кольца. Разные, тонкие с почти не заметными узором в виде изломанных линий и толстые с изображением животных. Мужские, простые ободки белого металла и женские с изящными ромбиками переливчатого металла. С драгоценными камнями и сочетающие в себе два вида металла. С надписями о взаимной любви и мечтами о будущем. Они были нарисованными тонким пером и сверху дополнялись надписями о том, что Вольфрам хотел получить себе на всю будущую жизнь. Большая часть эскизов колец была перечеркнута, но два вида все же остались целыми, и видимо, именно их Вольфрам собрался показать своему жениху до их ссоры. Оба кольца были выполнены в одной гамме и с едиными украшениями. Вся разница была только в камнях, что выбрал Вольфрам для их украшения. Никаких надписей или слов о будущем здесь не было. Лишь только сверху было написано из чего должны были быть выполнены кольца и путаясь в буквах и их значениях, Юури все же различил – орихалк. Ему неведомый металл и ничего не говорящее название все же заставило его встрепенуться и любовно разгладить листок. - Все будет хорошо. – Заявил он рисунку, аккуратно складывая его пополам и пряча в карман. Завтра он возьмет его с собой и именно по этому эскизу они закажут кольца. А пока, пока стоило отдохнуть и решить, что он скажет завтра Вольфраму. Ведь от этого зависело так много. И даже он сам не мог себе представить насколько.

***

- Я не вижу луну. - Дождь за окном. Ты и не можешь ее видеть. - Я не о том, - небрежный взмах рукой и торопливый вздох. - Я знаю. Но это не мешает мне сказать тебе о том, что ты не можешь видеть то, чего еще нет. – Тихий смешок и быстрое прикосновение рук. – Никто не может. - Только вероятности верно? - Верно. - Это-то меня и раздражает. Ниже. - Что ниже? - Раз уж продолжаешь приставать ко мне, то хоть делай это правильно. - Не учи меня! – Звук поцелуя и скрип просевшей от двух тел кровати. – Так? - И так тоже можно. - Ты не выносим! - Прости, это ты мне сейчас говоришь? – Легкий сарказм в голосе и тут же сосредоточенность. – Мы едем завтра в горы. - Я знаю. - Это будет сложно, да? - Вероятно. - Иногда я ненавижу тебя. - Сделаю вид, что верю. – Теплая усмешка и осторожное прикосновение рук, что вплетается в неторопливый ритм капель дождя барабанящих по стеклу. Поцелуи перемешанные с той же осторожностью и нежностью, словно в первый раз, словно все не по настоящему и стоит открыть глаза, как все исчезнет в миг. Но ласки все равно слишком медленные и не спешащие. И только они оба знают почему. А этого достаточно. – Даже я не знаю, что будет дальше. – Слова срывающиеся с губ мужчины рисунком ложатся на ключицы распростертого по постели парня и он смеется. Громко, гортанно, до хрипоты и сбежавших из уголков глаз слез. - И это хорошо. - Почему? Но вместо ответа с его губ срывается стон и он подается вверх, целуя и впитывая в себя всю страсть, возвращая их к неторопливому ритму. Он знает, что сегодня до рассвета ему не уснуть, но не чувствует усталости и может это только придает ему сил. Золото волос мешается с его черными прядями и они больше ничего не говорят. Да и им не до слов. Все уже сказано в их истории и взгляды говорят гораздо лучше всего остального. А дождь продолжает медленно бить по земле, умывая ее и пряча все сомнения в серых блеклых небесах. Нет сомнений, что завтра снова будет солнце, а пока можно плакать и ливень унесет все слезы с собой.