Ночь на базе.

- Как себя чувствуешь? - Разве тебе не плевать на моё состояние? – безразлично спросила Арси. Нокаут фыркнул, продолжая сканирование корпуса фем, лежащей перед ним на платформе. - Мне плевать, а вот Мегатрону, видимо, нет, - ответил алый медик. – Пока ты тут приклонялась перед Праймом, он настоятельно и безоговорочно попросил проверить твоё состояние. Удивительно, как вы сильно связаны. Ты что-нибудь чувствуешь в ответ, или связь односторонняя? - Я хотела убить Оптимуса. – Произнесла автоботка, смотря в одну точку, сконцентрированную на противоположной от неё стене. Гонщик тихо рассмеялся на её заявление, но ради приличия и во избежание ущерба своему отполированному корпусу, он подавил смех в глубине Искры. - Очень интересно. Как ты справилась с этим? - Поняла, что это не моё желание, - ответила ботка, переведя взгляд на десептикона подле себя. Нокаут понимающе кивнул и продолжил сканирование систем, особенно тщательно он уделял внимание камере Искры и местам, где недавно были нанесены серьёзные повреждения. Доктор ничего не находил, что можно было бы посчитать отклонением от нормы или сбоем, но продолжал своё исследование, потому что перечить приказам Мегатрона мог только Старскрим и выживать после этого тоже мог только Старскрим. Арси была на удивление спокойным пациентом, даже не смотря на то, что её нрав далеко не такой. Она бы с радостью сейчас прикончила десептиконского медика и половину экипажа Немезиса, но, к сожалению, фем была обязана играть по правилам, которые устанавливает Мегатрон, как бы ей это не нравилось, не подчиниться она не могла. Даже медосмотр был инициативой самого Лорда десептиконов, а не её личным желанием или планом медика. Автоботка тяжело прогнала воздух по вент-системам, ожидая, когда закончит Нокаут. Алого меха долго ждать не пришлось, и через пару кликов он отстранился от фем, просматривая результаты на сканере. Арси ничего не стала у него спрашивать, уже по выражению его довольного фейсплэйта видя, что с ней всё в порядке. - Можешь быть свободна, вехиконы за дверью проводят тебя до твоего нового дома, думаю, вы сможете обойтись без наручников, - на фейсплэйте медика заиграла самодовольная улыбка. Арси не ответила ему, хотя и очень хотелось съязвить в ответ. Она неторопливо поднялась с платформы и посмотрела в сторону соседней, на которой располагался корпус Прайма. В отличие от неё, состояние автобота было плачевным. Фем поспешно отвернулась, чувствуя болезненный укол совести. Она слезла с платформы и направилась к выходу, где её ожидали надзиратели и проводники в лице нескольких десептиконов. Но прежде чем шагнуть за дверь к её новым «друзьям», лазурная ботка остановилась и обернулась на медика. - Скажи, как быстро я стану такой же, как он? - Смотря кого ты имеешь в виду, - ответил Нокаут, разбирая инструменты на своём рабочем столе. - Мегатрона, - Арси с большим трудом выговорила это ненавистное имя. Гонщик задумался, рассчитывая что-то в уме. - Зависит от того, насколько быстро твоя воля сломается. Но я точно не знаю, поэтому с удовольствием понаблюдаю за тем, как ты начнёшь приклоняться перед ним, как Старскрим. Автоботка сжала челюсти до натужного скрипа дентопластин от такой наглости. Манипулятор самопроизвольно дернулся в попытки трансформироваться в бластер. Нокаут почувствовал прожигающий взгляд на себе и злорадно ухмыльнулся. - Ты ведь не думала, что раз я тебя лечу, то это сразу же переводит меня в ранг «святых помощников и верных друзей», - голос медика был наполнен надменностью и стальной холодностью. – Я ведь в первую очередь десептикон, а уже потом доктор, не забывай этого, автоботка. Эмоции Арси бурлили внутри неё, подобно вулкану, который вот-вот извергнет свою смертельную лаву на поверхность. Она едва сдерживала себя от убийства, всем корпусом ощущая зарождающийся в Искре всепоглощающий огонь, охватывающий её с ног до головы, который, несомненно, чувствовал и Мегатрон, задумчиво наблюдающий за звёздами через панорамный полиэкран капитанского мостика. - А ты не забывай, что я могу сделать с тобой и твоей полировкой, - злобно прошипела Арси и быстро вышла в коридор, тут же окинув удивлённых вехиконов яростным взглядом фиолетовой оптики. Десептиконы немного опешили, не решаясь указать ей, куда идти, слишком она была похожа на их Лидера в гневе. Наконец один, достаточно смелый или просто везучий по жизни, которого обделили чувством самосохранения, выступил вперёд. - Прошу следовать к Вашему отсеку, - произнёс он монотонно, хотя в его голосе всё равно проскальзывали нотки беспокойства. Арси помнила дорогу до того места, куда её определили, а потому пошла впереди под присмотром троих вехиконов. Находясь всё ещё в состоянии раздражения, фем пыталась успокоиться, но у неё это получилось весьма туго, учитывая то, как сильно её задели слова Нокаута. Она ведь действительно на какую-то долю процента посчитала его, если не врагом, то хотя бы тем, с кем можно поддержать нормальное общение во всей этой обители десептиконов. Но автоботка совершила огромную ошибку, когда поверила в этот мизерный процент. «Десептикон всегда остаётся десептиконом, даже когда помогает. Такова их природа», Арси вспомнила высказывание одного автобота, которое неожиданно всплыло в блоках памяти так чётко и ясно, слово его только что произнесли рядом с ней. Она горько улыбнулась сама себе, понимая, что сама виновата, раз поддалась эмоциям и поверила в добродушное отношение десептикона. Это заставило огонь внутри неё присмиреть и оценить сложившуюся ситуацию трезво, не вмешивая пустые чувства, основанные лишь на каком-то определённом моменте. К тому же, Нокаут просто исполняет приказ. Они все исполняют приказ. Арси понимала, что больше нельзя так вестись на поводу эмоций, потому что среди десептиконов её «другом» является только Мегатрон, с которым у неё сделка, о которой не стоит знать Оптимусу. Автоботка снова очутилась у дверей своего отсека. Вехикон ввёл код доступа и пропустил разведчицу в открывшийся отсек, в котором её снова заперли. На этот раз на металлическом выступе, служащего полкой, были заменены датопады, которые Арси за время своего заточения успела изучить вдоль и поперёк, а так же стояли новые кубы с энергоном. О ней явно заботятся с особым усердием. И чтобы не начать раздувать из этого истории на подобии той, что случилась с Нокаутом, фем быстро одёрнула себя мыслью, что они ВСЕ исполняют ПРИКАЗ. Поэтому лазурная ботка лишь сдержано кивнула в камеру, зная, что её благодарность дойдёт до кого надо. По истечению нескольких дней, которые Мико провела в гостях у агента Фоулера, ей всё же пришлось вернуться домой к своим опекунам, которые встретили блудного ребёнка лекцией о том, что нельзя убегать из дома с друзьями. Приёмные родители совершенно ничего не знали о том, где всё это время пропадала девочка, но они были точно уверены, что это был типичный поступок подростка, решившего уйти из дома в большой мир, чтобы жить так, как душе угодно. Приёмная мать долго рассказывала, что так делать нельзя, что кроме родителей о ней никто не позаботится, Накадаи пришлось молча всё это выслушать и пообещать, что такого не повторится. Мико поднялась на второй этаж и скрылась в своей комнате, удивившись какой в ней был порядок. Когда девочка в последний раз была здесь, она оставляла кучу разбросанных вещей на полу, стопки учебников на столе, недопитую чашку чая на краю и гитару, которая подпирала дверку шкафа, из которого вываливались стопки музыкальных дисков. Сейчас же в комнате царил безупречный порядок, словно только недавно целый отряд уборщиц, вооружённых швабрами и вениками, превратил комнатный хаос в королевство чистоты и порядка. Первой мыслью Мико было, что родители искали доказательства того, что японка увлеклась запрещёнными препаратами и убежала в какой-нибудь притон к дурной компании. Девочка впервые за долгое время засмеялась, пытаясь представить лица опекунов, когда они ничего не обнаружили и решили прибрать комнату, дабы скрыть следы поисков. Если бы знали хоть каплю правды, то ни в какие истории о подростках-наркоманах никогда бы не поверили. Интересно, они бы смогли подружится с Б… Мико тут же оборвала себя, пытаясь не касаться этой болезненной для неё темы. Она принялась за свои вещи, которые привезла с собой из дома Уильяма Фоулера. Не заморачиваясь, девочка взяла сумку и перевернула вверх тормашками над кроватью, позволяя всему, что в ней было, свободно выпасть на покрывало. Её багаж был довольно скуп: всего лишь старая одежда, давно не работающий телефон, сломанная видеокамера, какие-то леденцы из больницы и новенький МР3, который ей подарил агент, чтобы хоть как-то поднять настроение девочки. Отправив вещи в стирку, а телефон на зарядку, Мико заострила своё внимание на проклятой камере, которая не давала девочке спокойно жить с момента её появления. Выбросить жалко, подарок как-никак, оставить – нет смысла, она не работает. Только если выбрать первые записи на память о погибших друзьях. Девочка подошла к своему рабочему столу, на котором стоял компьютер, и достала из верхнего ящика провод с USB разъёмом, чтобы сохранить памятные моменты в недрах компьютера. Мико помнила, что случилось в последний раз, когда она включала камеру и снова подумала о том, стоит ли рисковать. Её выбор остановился на том, чтобы быстро скачать всё, что нужно и тут же избавится от камеры, закинув в самый дальний мусорный контейнер, который он только сможет найти в этом городе. Когда компьютер был включён, а камера подключена, девочке оставалось только включить её для передачи данных. И как только она нажала на кнопку, всё исчезло, будто темнота разом поглотила всё вокруг. Голова словно налилась свинцом, и сознание, давимое чем-то тёмным, чем-то опасным, чем-то чужим позорно сдалось. Девочка без чувств упала головой на стол, за которым сидела. И если бы её опекуны сейчас поднялись в комнату девочки, то решили бы, что та просто уснула за компьютером, не подозревая, что Мико давно здесь нет. Японка проснулась под вечер. Она сонно разлепила веки и зевнула, потянувшись, ощущая себя наконец-то бодрой и полной сил. Девочка посмотрела на монитор компьютера, который давно ушёл в режим ожидания из-за долго простоя. Он тут же ожил, когда Мико поводила мышкой по столу, и сразу оповестил, что все файлы загружены, и устройство может быть отключено. - Прекрасно, - довольно произнесла Мико и отключила камеру, отправив её в мусорное ведро рядом с системным блоком компьютера вместе с проводом. Она отодвинулась от стола, чтобы встать и тут же замерла, почувствовав, как ножка стула уперлась во что-то мягкое и явно мокрое. Девочка в ужасе скривилась, боясь представить что там. Всё внутри неё сжалось в комок, готовясь выпустить наружу крик ужаса. Мико медленно встала и так же медленно обернулась. Её резкий девичий крик раздался на весь вместе с грохотом, с которым отпрыгнула девочка к стене. Всё её тело дрожало, словно в припадке, а истерика душила горло горячими слезами. - Милая, что случилось? – послышался обеспокоенный голос приёмной родительницы. Мико пару раз открыла рот в попытке ответить, но у неё получилось лишь невнятные вздохи, как у рыбы, которая неожиданно оказалась в пустыне на солнцепёке. - П-паук… В моей комнате паук, - повторила она, убеждая свою приёмную мать, что всё в порядке. Та поверила, ведь она прекрасно знает, как сильно Мико боится пауков. Только женщина снова не знает правды, потому что это был не паук и даже не любое другое насекомое, которое могло бы напугать девочку. Японка с расширенными от ужаса глазами смотрела на соседскую кошку с перерезанной шеей, истекающей кровью рядом с её стулом.