Голубой - новый черный.

- Итак. Вот он я. Полностью на твоей территории, полностью в твоей власти. - этим Кисе закончил захватывающую историю о том, как журналисты каким-то странным образом ухитрились отыскать его нынешнюю квартиру и теперь постоянно караулят с фотокамерами. Разумеется, личность его тут же раскрылась, потому с работы недостаточно терпимый хозяин заведения Рёту уволил. Даже удивительно, насколько люди падки на низменные сплетни. Стоило Рёте раскрыть свою ориентацию, пускай и столь неприглядным способом, как эти стервятники тут же объявили на него охоту. - Ну, я сам тебя приглашал, так что ничего не попишешь. - с наигранным равнодушием буркнул Аомине, уже живо представляя себе, какими яствами его будет кормить Рёта и то, что с ним еще можно будет делать. При одном условии, естественно. - Только спать придется в одной постели, ты готов? - Я еще и натурой могу платить за проживание. - тут же среагировал Кисе, уже который день изнывающий от битвы между желанием как можно скорее завалить наконец Дайки и паранойей по поводу ориентации этого самого Дайки. Скорей бы он уже перестал ломать комедию и покончил со всем этим, но Аомине был непреклонен. - Смотреть, но не трогать. И ты знаешь причину. - Дайки ловким движением остановил его попытки приблизиться и вдруг внезапно стянул с себя майку, открывая на всеобщее обозрение свой тренированный загорелый торс. Рёта невольно сглотнул, пытаясь запомнить это рельефное чудо во всех подробностях. - Смотреть, но не трогать! Черт, этот парень слишком великолепен. Оказаться в одной постели с ним — незабываемое счастье. А слышать из его уст слова, заставляющие тебя мгновенно растаять, как мороженное на сковороде, — нечто невероятное. Кисе миллионы раз представлял, как низкий хрипловатый голос Аомине шепчет ему слова любви, при этом лаская тело, и каждый раз все больше хотелось это повторить. Но если он поддастся импульсу и скажет слова, которых от него ждут, то что будет делать потом? Когда Дайки поймет, что наигрался с ним, то Кисе, должно быть, умрет. К слову, Кисе сам не до конца понимал, зачем он это делал. Зачем пришел к Дайки, человеку, по мнению Рёты, обманывающему себя насчет чувств к нему, зная, что рано или поздно синеволосый наиграется и выкинет его как порванные леброны. И все же, подобно бестолковому мотыльку, видящему только свет во всем окружающем его огромном мире, Кисе мчался к нему, совершенно забывая о том, что этот свет обожжет его крылья, оставляя умирать на жарком дне плафона. Стоит перекрасить волосы обратно, раз его все равно раскрыли. Может, это цвет волос так пагубно действует на Дайки? - Рёта? Эй, ты спишь что ли? - Аомине принялся тормошить его за плечи, приближаясь, пожалуй, даже излишне. - Я просто задумался. Ты что-то сказал? - Я говорю, придурки из поколения чудес решили сегодня собраться. Типа приехали Бакагами с Мидорином и Акаши вылез из своей задницы. Пойдем к ним? - Я не пойду. - тут же насупился Рёта. - Пойдем, и я докажу тебе, что не все от тебя отвернулись. - Вас с Курокоччи мне вполне достаточно. - Может тогда решим спор привычным способом? - Дайки швырнул парню баскетбольный мяч, который тот в самый последний момент чудом поймал. Кисе прижал его к себе и неосознанно расплылся в улыбке. --- Эта игра не походила ни на одну предыдущую. Только начав заниматься баскетболом, Кисе, играя с Аомине один на один, боялся и восхищался этой неудержимой мощью каждого движения синеволосого, подсознательно опасаясь превзойти его. Позже, когда они разошлись по разным школам, Рёта и Дайки уже были самыми настоящими соперниками. Каждый из них мог позволить себе не сдерживаться. А потому и напряжение на площадке от присутствия обоих возрастало в несколько раз, пока они продолжали свою равную борьбу за каждый бросок в кольцо. К концу старшей школы идеальное копирование Кисе достигло своего максимума, позволяя юноше находиться в таком состоянии около пятнадцати минут. Однако, когда они последний раз встречались в противостоянии Кайджо и Тоо, Аомине оставался ему достойным противником даже в эти пятнадцать минут. Стоит ли говорить, что и выиграли Тоо? Тогда их соперничество достигло своего пика, прекращая игры между ними в противостояние двух буйствующих стихий, поглощавших все на своем пути. Взяв в руки мяч после длительного перерыва, оба они были по сравнению с прошлым излишне неуклюжи и давным давно забыли тренировки. Да и Кисе в эти моменты тщательно избегал прямого контакта с Дайки, боясь спровоцировать в своем теле опасную реакцию на его тепло. Но сейчас все было совершенно иначе. Противостояния как такового и не было. То есть, оба, конечно, осознавали, к какой цели их приведет победа, но обе эти цели с каждой минутой спарринга казались такими низменными и незначительными, что под конец они оба даже начали забывать, за что сражаются. Эта схватка напоминала бой двух птиц, на невероятной скорости подбирающихся друг к другу, пытающихся дотянуться до слабых мест противника и коснуться их, оранжевое пятно мяча на фоне этой игры выглядело абсолютно неуместным во всем этом танце. Дайки, приблизившись к Рёте в самом начале игры, когда пытался отобрать мяч, уже не мог думать ни о чем, кроме как о своем желании коснуться его губ или вдохнуть вновь его запах. Желание зудело, жгло его изнутри, заставляя забывать обо всем остальном и только стремиться наконец к своей цели. Рёта же, в свою очередь, чувствовал, что если Дайки все же удастся его коснуться сейчас, когда оба они напряжены от игры и вообще находятся в довольно неудовлетворенном состоянии, то вся та крепость, которую он с таким упорством строил, разлетится на куски от одного поцелуя. И этого Кисе допустить не мог. То теряя связь со своим разумом, то обретая ее вновь, он петлял по крошечной площадке от несущегося на него ослепительного синего метеора, сближаясь с ним и отдаляясь, насколько это было возможно. И все таки, школа стритбола победила. В какой-то момент Дайки все таки поймал Рёту у самого кольца. Отбросив в сторону мяч, он прижал разгоряченное тело соседа к сетке, окружающей площадку, и припал к его губам, игнорируя всяческое сопротивление. Впрочем, сопротивлялся Кисе недолго. Столь сильная близость Аомине и огонь его губ, расплавляющий последние сомнения, заставили юношу отбросить последние сопротивления разума и поддаться на ласки синеволосого, сжимавшего широкими ладонями его бедра и буквально вдавливающего Рёту в тонкую проволоку заграждения. Сейчас, в этот конкретный момент, крепость внутри шатена действительно рухнула, и он готов был кричать о своих чувствах всему миру, лишь бы Дайки только продолжил наконец начатое и, если повезет, никогда больше не отпускал бы, но ненасытные губы синеволосого напрочь лишали Кисе этой возможности, все сильнее затягивая его в этот умопомрачительный поцелуй, который Рёта и сам не желал прекращать. Еще немного и, возможно, они оба переступили бы черту всяческого приличия и сделали бы это прямо здесь, посреди баскетбольной площадки, рядом с которой играют дети и ходят приличные люди, но идущий с работы Тецу своим фееричным появлением спас останки репутации обоих, чуть ли не за ухо утащив их в квартиру. --- В конце концов, они сошлись на том, что победил таки Аомине, хотя по факту ни один мяч так и не достиг корзины. Просто, переубедить Дайки оказалось задачей невозможной. Именно поэтому, сейчас синеволосый тащил Рёту к забегаловке, в которой была назначена встреча поколения чудес. Аомине уже успел рассказать историю о том, как Акаши настаивал на походе в дорогущий пятизвездочный ресторан, и все эти богатенькие буратины из баскетбольной сборной, а заодно и мягкотелый Мурасакибара его практически поддержали, если бы он, Дайки не вмешался. Куроко, видимо, как всегда игнорировали. Ну, сам виноват. Кисе это было абсолютно не интересно. Единственная мысль, которая гложила его все это время, это то, что его бывшие сокомандники наверняка видели развороты этого злосчастного журнала и врядли нормально отнесутся к подобному. Наконец, они добрались до места. Оба сильно опаздывали и все только потому, что не удовлетворившись произошедшим на улице, Дайки решил продолжить свои обжимания уже в квартире. Он прижимал Кисе к стене, покрывая его тело бесчисленными поцелуями и касаясь его своими загорелыми огромными руками, пока наконец не вспомнил, практически дойдя до предела, о том условии, которое выставлял в самом начале. А Рёта уже достаточно пришел в себя благодаря Куроко, чтобы твердо настоять на своем и вновь оборвать все на самом интересном месте. И, пока оба охлаждались под душем и помогали себе сами, прошло достаточно много времени, чтобы опоздание дошло аш до часа. Рёта шел первым, оставив загоревшегося энтузиазмом Аомине у барной стойки выбирать им напиток. И, когда ему наконец удалось добраться до нужного столика с маячащими над ним разноцветными макушками, он тысячу раз пожалел о том, что пошел на поводу у Дайки. Куроко, посвященный в полной мере в происходящее, и Мурасакибара, оставшийся до сих пор тем же простодушным пареньком, застрявшим в детстве, восприняли его приход совершенно спокойно и даже с ободряющей и просто радостной улыбкой, соответственно. Зато во взглядах Кагами и Мидоримы читалось явное осуждение. Неужели, до них действительно дошел этот идиотский журнал? Кисе с трудом поприветствовал своих бывших товарищей и попытался было сесть на свободное место рядом с Мидоримой. - И тебе хватило наглости явиться сюда? - сквозь зубы поинтересовался зеленоволосый. - О чем ты? - буквально замирая в предчувствии ответа с трудом выдавил Кисе. - Заявляешься сюда после своего позора. Ты хоть подумал о том, что будет с нашей репутацией, если нас увидят вместе? - Но, все же знают, что мы раньше играли вместе... - Раньше мы могли не знать, что играем в одной команде со слабозадым. - Резко прервал его Мидорима. От полного ненависти взгляда его глаз, Кисе отшатнулся и в ужасе замер, осознавая, что Мидорима вовсе не одинок в своем мнении, и людей, которые так же осуждают его, подавляющее большинство в этом городе. Точно так же, как и его родители, и последний работодатель, его бывшие сокомандники, которых он когда-то считал семьей и друзьями, а так же все вокруг отвернутся от него. Рёта чувствовал себя прокаженным, беднягой на паперти, в которого вот-вот полетят гнилые овощи. Вскоре и Дайки поймет это, что Кисе отвергнут обществом и не останется с ним ни одной лишней секунды. Ведь никто не остался. - Ты что сказал, ублюдок? - прозвучал над самым ухом Рёты раздраженный голос Аомине. Дайки не размышлял долго, он приблизился к Мидориме и приподнял его за грудки, зарычав. - Извиниться не хочешь? - Мне не за что извиняться. Это мое мнение. И это правда. - спокойно парировал Мидорима, пытаясь отодвинуться от готового в любую секунду взорваться Аомине. - Еще кто так думает? - Дайки обвел взглядом стол: разъяренного Кагами, обеспокоенного Куроко, пытающегося сдержать Кагами, недоумевающего Мурасакибару, пытающегося запихать в рот сорок девятую мармеладку, и единственного получающего удовольствие от происходящего — Акаши, который еще и на телефон все начал снимать. Решив для себя, что очкарик приносит больше всего проблем, Аомине с силой толкнул его на место, что даже очки Мидоримы со звонким бряцаньем упали на пол, дав трещину. - Следи за языком, ублюдок. Идем, Рёта. С этими словами Дайки с хрустом опустил ногу на очки Мидоримы и, подхватив совершенно ошарашенного происходящим шатена за локоть, направился к выходу. --- - Тебе не кажется, что ты переборщил с уходом? - Рёте удалось остановить разъяренного Аомине уже на подходе к дому. Он обхватил его торс руками, мешая двигаться, и с силой усадил его на скамейку. - Мы в Японии, Дайки, здесь плохо относятся к геям. Не только Мидоримаччи, большинство людей ненавидит меня только за то, что моя ориентация немного отличается. И так будет всегда. И тебе придется проходить через это, если ты так хочешь остаться со мной. Общественное порицание, осуждение самых близких и родных людей. Может хватит придуриваться, Дай-чан. Прекрати ломать эту комедию и забудь обо мне. - Прекрати нести чушь, Рёта. - Аомине поднял наконец на него глаза, пылающие непоколебимой уверенностью в своих словах. Даже ребенок понял бы, что этот человек всегда уверен в своих желаниях и не отступится от них так просто. - Я люблю тебя. Буду любить даже если геев начнут сжигать на кострах или топить в океане, даже если Сацуки, Тецу, родители — все отвернутся от меня. Когда ты наконец поймешь, что твой запах заставляет мою кровь закипать, а голос путает все мысли. Я больше не могу ни о чем думать, когда тебя вижу, кроме как о том, чтобы прикоснуться к тебе, а лучше обнять. Ни из-за какой смазливой мордашки я не смог бы отказаться от больших грудей и вообще женщин, но из-за тебя я напрочь забыл все это и даже представить не могу свое будущее с кем-то другим. А ты мучаешь меня своими идиотскими сомнениями. Доверься мне хоть раз. Что мне сделать, чтобы ты мне доверился? Спрыгнуть с крыши? Избить Акаши? Все что угодно, только доверься мне наконец. Скажи, наконец, что ты чувствуешь ко мне, без лжи и надуманных проблем, которые ты сам создаешь без моей помощи, без всей этой ерунды типа во благо. Просто доверься мне, будь хоть раз честен... Я так тебя люблю... Под конец страстного монолога, в процессе которого Аомине намертво вцепился в футболку Рёты и единственным способом заставить его отпустить ее было бы, наверное, спилить ему руки электролобзиком, Дайки уткнулся ему в грудь, едва заметно подергиваясь. Обхватив его широкие плечи, Кисе чувствовал, как под ткань его одежды проникает теплая влага, а Дайки все сильнее и сильнее прижимается к нему. Кисе провел рукой по коротким непослушным волосам бывшего аса, скользнул к его шее и уткнулся носом в горячий затылок, вдыхая приятный аромат знакомого шампуня, который Дайки загробастал в личное пользование еще после первого отъезда Рёты. - Я тоже люблю тебя. - едва слышно выдохнул он в затылок Аомине и только через мгновение понял, что сказал это вслух. Дайки тут же поднял раскрасневшуюся физиономию и, обхватив его торс своими широкими руками, и до неприличия близко придвинувшись к лицу шатена, переспросил. - Что ты сказал? - Н-ничего. Тебе послышалось. - Нет, я отчетливо слышал это. Повтори еще раз. - Я правда ничего не говорил. - Боги, Рёта, не вынуждай меня выбивать это признание силой! - Я... - терять было нечего. И, видя сияющее лицо Аомине, трясущего его за плечи и совершенно не способного бороться с улыбкой, той самой, из далекого прошлого, полной всепоглощающего счастья, все сомнения Кисе постепенно таяли, позволяя надежде вспыхнуть в его душе с новой силой и затмить практически все остальные чувства Рёты, кроме одного, самого главного для них обоих. - Я люблю тебя, Дайки. - Продолжим то, на чем остановились. - тут же воспрянул духом Аомине и, закинув на плечо смеющегося Рёту, помчался домой. Наверное, он и в зоне так быстро не бегал никогда. --- - Зачем ты это делаешь? Я же не сбегу. - Кисе неуютно поерзал в кровати, пытаясь поудобнее разместить стянутые наручниками руки. - Что я, зря чтоли покупал это все? - усмехнулся Дайки стягивая с него белье. - В смысле «это все»? Там не только наручники?! - вот тут Рёта уже начал беспокоиться. - Дай-чан, ты действительно извращенец. - Просто заткнись, пока я не решил использовать все. - Пробурчал Дайки краснея и вновь роясь в своих свертках. - Прости, прости. - Кисе рассмеялся было, но нависшая над ним совершенно серьезная физиономия Аомине заставила юношу замолчать. - Скажи еще раз. - прошептал он. - Я уже говорил это, Дай-чан, может уже достаточно? - выдохнул Рёта. - Ну, ладно. - По лицу Аомине скользнула улыбка, которую Кисе меньше всего хотел бы сейчас увидеть. Ведь наверняка что-то замышляет, поганец. Но закончить мысль ему никто не дал, потому что язык Дайки медленно скользнул по его шее, приближаясь к мгновенно затвердевшим соскам. Синеволосый провел языком сначала по одному, затем по второму, вызывая каждый раз из груди Кисе тихий стон, затем начал спускаться ниже, добираясь до уже заметно затвердевшего члена, который он тут же обхватил губами и начал медленно заглатывать. Тело Рёты, такое нежное и упругое, на вкус немного сладковатое, а пахнущее неизменно манго, Дайки хотел прикасаться к нему как можно больше, дотронуться до каждой его точки и попробовать каждую эту точку на вкус, чтобы убедиться в очередной раз в том, что ЕГО Рёта совершенно великолепен. Он вновь и вновь, с каждым разом все глубже заглатывал его член, все сильнее сжимая напряженные бедра шатена и вслушиваясь в его стоны, с каждым разом становящиеся все громче и слаще, пока наконец Кисе не вздрогнул, изливая ему в рот горьковатую густую жидкость. - Кажется, я немного увлекся. - усмехнулся Дайки проглатывая это все и тут же прикасаясь языком к точке между ягодицами Рёты и проникая внутрь нее. - Дай-чан! Стой! Нххх.. - Безусловно, Кисе безумно нравилось то, что делал с его телом синеволосый, он даже не ожидал от человека, впервые занимавшегося сексом с мужчиной таких умений. Но то, что он творил сейчас... Это было так странно. Такие приятные ощущения, но он ведь не должен лезть туда своим языком. Это же как-то неправильно. В любом случае, Дайки даже не давал Рёте возможности возразить, делая с каждым разом движения, заставлявшие его тело содрогаться от наслаждения. - Так ты по-прежнему не хочешь повторить свои слова? - вдруг приподнял голову Дайки. - Нххх... Дай-чан, прекрати. - Выдохнул Рёта. - Ладно. - все тело Аомине горело от возбуждения и нетерпения. Он делал все это в первый раз, хотя и изучил несколько видео для самообразования, но сейчас изо всех сил пытался сдерживать свое желание как можно скорее оказаться внутри этого божественного тела, ведь сперва нужно вынудить его сказать это еще раз. Дайки легонько куснул внутреннюю часть бедра Рёты, вызывая у того очередной стон, слишком легко провоцирующий синеволосого на более серьезные действия, и нащупал рядом с собой одну из избранных вещей из своих свертков. Кисе почувствовал легкий укус, а вслед за ним, как внутрь него проходит что-то твердое. Только это не были пальцы Дайки, скорее нечто круглое и чуть более крупное. Вслед за первым шариком последовал еще один и еще. К тому моменту, когда Рёта наконец-то сообразил, что в него засовывают, Аомине заполнил его бусинами достаточно плотно, чтобы самая первая коснулась наконец искомой точки. Попытавшийся в этот момент возмутиться шатен вздрогнул и вновь издал стон, даже слишком громкий для реакции на эротическую игрушку. - Хм... Я вижу, тебе нравится. - Дайки просунул два оставшихся шарика и протолкнул всю нитку с бусинами глубже, заставляя каждую из них коснуться нужного места, приводя Рёту в состояние экстаза. - Сейчас понравится еще больше. С этими словами Аомине крутанул колесико на оставшемся у него в руке пульте и подполз к лицу своего любовника. - Может сейчас ты готов повторить свои слова? - поинтересовался он, наваливаясь на трепещущее тело Кисе, но он мог лишь стонать и тяжело дышать в ответ, напрочь лишившись возможности издавать членораздельные звуки. Дайки коснулся губами его шеи, оставляя на этом месте небольшую розовую метку, когда юноша наконец попытался заговорить. - Вы-вытащи... - выдохнул Кисе. - Зачем? Тебе же нравится. - Аомине вновь улыбаясь навис над раскрасневшимся лицом Рёты, в уголках глаз которого появились слезы. - Внутри... Должен быть... Аоминеччи... - с трудом выговорил шатен выгибаясь от усилившейся вибрации. Такие возбуждающие вещи говорит с таким лицом, Дайки готов был забыть все свои претензии и наброситься на него прямо сейчас, но стоило сдержать себя и вытянуть из него эти слова еще раз, просто чтобы закрепить свою власть в этих отношениях. Дайки крутанул колесико, останавливая вибрации. - Тогда скажи это. Рёта моргнул, с трудом выдыхая, и, краснея еще сильней, проговорил: - Я люблю тебя, Дай-чан. Пожалуйста, войди в меня. - Боже, ты сам напрашиваешься. - Этого лица Дайки выдержать уже не мог. Он медленно потянул за провод бусины, помещенные внутрь Рёты, от чего шатен вскрикнул и выгнулся, ощущая, как каждая бусина вновь касается заветной точки, все сильнее приближая его к пику наслаждения. К тому моменту, когда наружу выкатилась последняя, Кисе уже плохо соображал, что происходит. Он чувствовал, как внизу у него плещется раскаленная лава, готовая извергнуться от любого прикосновения горячих больших ладоней Дайки. Он чувствовал, как Аомине осторожно обхватывает его бедра, подтягивая его немного вверх и касаясь его анального отверстия чем-то настолько горячим, что даже метафорическая лава самого Кисе в сравнении больше походила на бушующие волны ледовитого океана. И лежа так, практически целиком на согнутых коленях синеволосого, касаясь кровати лишь головой и плечами, Рёта чувствовал, как что-то крупное и горячее постепенно заполняет его, продвигаясь все глубже и приближаясь ко все той же заветной точке. - Еще... глубже... - едва сдерживая себя простонал он, сжимая пальцы на ногах и вцепляясь руками в уже и без того измятую до неприличия простыню, когда член Дайки наконец добрался до искомого места. Одного прикосновения оказалось достаточно, чтобы в глазах у Кисе на мгновение потемнело и, содрогаясь всем телом бесчисленное количество раз, он почувствовал горячее дыхание и голос над ухом. - Мы еще не закончили, Рёта. - С этими словами Дайки вновь выпрямился, наслаждаясь уже одним видом забрызганного спермой и абсолютно обнаженного Кисе, при этом сжимавшего его в самом важном в данный момент месте. Аомине с силой обхватил его за ягодицы и сделал первое движение, заставляя только что излившийся член Рёты мгновенно среагировать на это и призывно дернуться, а самого его хозяина вновь издать стон. - Эта горилла слишком хорошо тебя обучила. - едва сдерживая тяжелое дыхание проговорил Дайки и начал постепенно двигаться, каждый раз все глубже и глубже вдавливая свою плоть в извивающегося у него в руках от наслаждения Кисе, пока его лобок не соприкоснулся наконец с мягкими ягодицами Рёты. Каждый раз не в силах контролировать себя он ударялся об них и от каждого этого столкновения, от жара тела шатена и от его пылающих губ, издающих сводящие с ума стоны, Дайки постепенно терял контроль над собой, превращаясь в нечто животное, повинующееся только своим инстинктам. И единственным действующим инстинктом было продолжать начатое, пока оба они не свалятся наконец от усталости. Побывав несколько раз до этого внутри женщин, именно внутри Рёты Аомине чувствовал себя лучше всего и любому готов был поклясться в этом. Сейчас, приближаясь уже к пику своего наслаждения, нечеловеческим усилием сдерживая себя, Дайки остановился на несколько секунд и, вновь приблизившись к лицу Рёты, прошептал ему на ухо. - Что ты хочешь, чтобы я сделал дальше? - Н-не останавливайся... - выдохнул Кисе, обвивая его талию дрожащими ногами. Кажется, он тоже был близок к оргазму, это возбуждало еще сильнее. - Не возражаешь, если я заполню тебя? - Просто продолжай! - теряя силы воскликнул Кисе, и тут же слова его сменились криком наслаждения от того, что несдержавшийся Дайки вновь двинул бедрами, проникая в него на всю доступную ему глубину. Он сделал еще несколько резких движений, вновь и вновь задевая столь тревожащую Рёту точку, пока шатен в очередной раз за сегодня не вскрикнул, впиваясь ногтями рук в простыню, а ногами обхватывая Дайки чуть ли не до хруста, и не излился вновь жемчужными каплями себе на живот. Уже к концу оргазма, когда отголоски разума начали потихоньку пробуждаться, Кисе чувствовал, как внизу живота его наполняет что-то теплое, помимо пульсирующего члена Аомине. Синеволосый тяжело дыша обхватил его щеку ладонью и приник к губам, оставляя на них долгий влажный поцелуй. - Я люблю тебя, Дайки. - с трудом проговорил Кисе. - Я тоже тебя люблю. - Аомине обессилено навалился на него, так и не удосужившись ничего вытащить и зашептал на ухо. - Теперь-то ты точно никуда не убежишь.