О вреде аптек

      Эдвард лежал на кровати и бездумно смотрел в потолок. За окном гостиницы было вязко и мокро. Дождь лил не переставая вот уже вторую неделю. Тонкая паутина дождевых капель и тумана закрыла небо, вымыла из города все краски, заменив их большую часть на серый. Люди, желающие остаться здоровыми, попрятались в свои отнюдь не теплые дома и засели там в ожидании спасительных золотых лучиков. А вот Эдварду было уже поздно заботиться о себе. Он лежал в его с братом комнате, засунув в рот градусник, и просто разлагался. Простудился он довольно давно, но, по своему обыкновению, гордо не хотел лечиться. Теперь у него воспаление чего-то там, что его не очень-то сильно волнует, и жар, который медленно, но верно разъедал мозг и выпаривал глаза, заставляя последние слезиться и краснеть. Ала он отправил в местную библиотеку, предварительно наорав, что и сам способен вылечиться, а время терять зря нечего.       Эдвард не мог ни спать, ни думать. В горле щипало и резало, голова болела, лицо горело, а кончики пальцев дрожали от холода. Он уже сотню раз пожалел, что Ала нет рядом. Он положил руку на тумбочку и пошурудил там в поисках заветных таблеток, затем, с горечью осознав, что уже ни одной не осталось, он взглянул на время. Часы показали 7:43 вечера. Еще не поздно было сходить в аптеку. Эдвард вновь подумал об отсутствии брата и лениво поднялся.       Элрик обвязал больное горло зимним шарфиком, застегнул плащ, накинул на голову капюшон так, что глаза и челка были закрыты, и даже схимичил себе трость из какой-то железки, ведь у него кружилась голова, из-за чего его шатало во все стороны. Ко всему этому Эдвард был бледный как смерть. Юноша совершенно не походил на себя. Отражение в зеркале показало не государственного алхимика, а потрепанного жизнью пенсионера или скорее пенсионерку. Но Эд не обратил на внешний вид никакого внимания — чувствовал он себя еще ужаснее.       Первое, что сделал Эдвард, выйдя на улицу — чихнул протяжной и громкой очередью, потом он поправил съехавший шарф и поспешил в аптеку. Вообще-то он не знал, где точно она находится, но помнил, что недавно проходил ее вместе с Алом.       Улицы были тихи и пустынны. Казалось, было слышно, как дождевые хрустальные капли падают и разбиваются об асфальт. Туман рассеивал свет фонарей, и вокруг тусклых ламп висело желтовато-серебристое матовое облако. Мелкие насекомые забились под козырьки.       К удивлению, Эд довольно быстро нашел нужное место. В самом деле, он предполагал, что поиски займут намного больше времени и сил. Аптека находилась на углу длинного серого дома в квартале от гостиницы. Хоть Эдвард и шел медленно, оттого что качался как пьяный, но холодный воздух освежил его; дышалось намного легче, взгляд прояснился.       Он открыл дверь и вошел. Его сразу ослепили яркие лампы, в глазах заискрились точки, что он чуть было не свалился, но через несколько секунд Эдвард привык к свету и огляделся. Внутри было тепло; необозримое множество заботливо расставленных разноцветных баночек, коробочек и разнообразных пакетиков выставлено на полки; молодая, с приятной наружностью девушка — кассир — что-то записывала, не обращая на Эдварда своего прелестного личика. Кроме нее здесь еще находился какой-то коренастый мужчина, весь промокший с виду и выглядевший так, будто зашел в аптеку лишь для того, чтобы высохнуть, а не по надобности.       Кое-как сделав один круг вдоль полок, Эд подошел к кассе.       — Мне, пожалуйста… — голос Эдварда прозвучал пискляво-скрипуче с некотрыми нотками устрашающего баса в конце. Такой голос больше подходит какому-нибудь сказочному колдуну из книги, но никак не 15ти летнему юноше. Девушка-кассир вздрогнула, выпрямила спину и подняла голову, озабоченно и немного испуганно уставившись на Эда. Ее карандаш со звоном брякнулся о дощатый пол. От такой неожиданной реакции Эдвард опешил и на секунду замялся.       — Мне, пожалуйста, вот это, это и… это, и еще вон то от кашля, — продолжил он и указал рукой на коробочки.       Девушка улыбнулась:       — Как пожелаете.       Она ушла доставать лекарства, так что Эд решил облегчить свои муки и чуть-чуть облокотился на стол. Она, ни разу не переспросив, что нужно больному, шустро принесла все коробочки, хотя «вон то от кашля» лежало на самой верхней полке, и девушке пришлось воспользоваться стремянкой. Затем она завернула товар в бумагу и объявила цену.       Эдвард засунул руку в карман и выудил оттуда две золотых монеты:       — Этого хватит? — Эду было лень считать, у него мозг плавился, когда он думал.       — Ээ… конечно, конечно… подождите только…       — Сдачу оставь себе, — перебил девушку Эдвард и взял свертки.       Он засунул их за пазуху и уже было развернулся, но…       — Спасибо Вам, бабушка.       Эд остолбенел. Кровь прилила к голове. Он развернулся.       — Бабушка? — осторожно переспросил он.       — Ой, простите, пожалуйста — девушка-кассир неловко замахала руками — Женщина, спасибо Вам большое!       — Женщина??? — скрипя завопил Эдвард и тотчас закашлялся. Мозг ошпарило новой порцией горячей крови.       Эд хотел еще остаться здесь и принять лекарство, но оскорбленное достоинство взывало к триумфальному уходу. Поэтому, не переставая кашлять, Эд выполз на улицу. Дверь аптеки с грохотом закрылась перед девушкой, удивленной и ничего не понимающей.       Подавив кашель, Эдвард засунул в рот первые попавшиеся таблетки (ими оказались мятные пастилки) и зашагал в сторону гостиницы.       Он долго бубнил себе под нос что-то типа: «Меня еще никто не принимал за какую-нибудь старую каргу» или: «Поскорее бы выздороветь и вырасти». Удрученный недавними событиями, он преодолел две трети пути еще более быстро.       — Эх, наверняка меня Ал потерял, — вздохнул Эдвард.       Наконец, он свернул в последний переулок. Совсем недолго осталось ему до теплой кроватки и брата в доспехах, который сделает что угодно для больного Эдварда. Но мечты Эда все развеялись, как только чья-то тяжелая рука не схватила его сзади и не отшвырнула в лужу серой дождевой воды и грязи. Одежда юноши мгновенно пропиталась этой смесью и отяжелела. Трость отлетела в противоположную от Эдварда сторону. Из-за резкого падения у него закружилась голова, в глазах потемнело. Так или иначе, но, когда взгляд прояснился, Эд смог различить во тьме прямо перед собой два силуэта. Один был больше и мощнее, а второй меньше, да еще и худой как щепка. Причем второй держал на плече какой-то массивный вытянутый предмет — видимо, для устрашения своего вида.       — Эй, бабуля, отдавай нам деньги по-хорошему, а то не хочется бить пожилую женщину, — начал первый.       — И не смей притворяться. Я знаю про твои запасы золота в карманах, — подхватил тот, что покрепче.       Когда же смысл всего происходящего дошел до тормозящего мозга Эдварда, он скрипучим голосом рассмеялся, громко и безудержно:       — Ахахехехекхекхекхе!       Сейчас Эдвард сидел в луже, весь мокрый, с больной головой и высокой температурой, потому что какие-то бандиты-недоростки приняли его за старую бабку!       — Не на того напали! Вам чертовски повезло, ведь сегодня мне лень надрать вам задницы! — проскрежетал Эд.       Затем раздался хлопок, и голубоватый свет озарил лица хулиганов. Бандиты не просто опешили, они застыли от ужаса! Животный страх исказил их лица, оба они дрожали как в лихорадке. Тощий выронил свое оружие и попытался сбежать, но не успел — Эдвард запечатал их в прочной каменной клетке.       Не без труда Эдвард вылез из лужи. Решив, что не будет тратить время на поиски трости, он направился к ближайшей телефонной будке, чтобы сообщить Полковнику об этих двоих, пока они еще не в полной мере отошли от «чудес бабули».