Yuki

Зима в этом году выдалась очень морозной и малоснежной. Дни стояли пасмурные, хмурые; солнце редко показывалось из-за туч, похожих на тяжёлый туман. В воздухе стоял нестерпимый запах выхлопных газов, постоянно слышался отдалённый гул вечно оживлённого шоссе. Иногда где-то высоко в небе пролетал самолёт, но его не было видно из-за серых дымных облаков, висевших почти над самой головой. Птиц не было слышно, лишь изредка безмолвные пухлые воробьи садились на голые ветки черёмухи, с удивлением переглядывались между собой и летели дальше. В один из таких дней, серых и мрачных, я сидел дома перед камином с книжкой в руках. Тень от огня причудливо танцевала на противоположной стене; кот лежал на моих коленях и негромко мурлыкал. Тишину нарушил телефонный звонок: мама попросила меня прийти к ней на работу – в соседний посёлок по ту сторону шоссе. Конечно, мне совершенно не хотелось выходить на мороз, но я пытался ободрить себя мыслью о том, что, должно быть, будет полезно немного прогуляться. Собравшись духом, я вышел за порог дома. Мороз моментально окутал меня с головы до ног, ледяной ветер забрался под куртку. Я поёжился, натянул капюшон до самого носа и зашагал по твёрдой, обледеневшей дороге. Снег не хрустел под ногами. Он лежал на обочинах серыми пятнами, а на проезжей части превратился в ледяную корку. В ней, словно крапинки, пестрели мелкие камешки; по дороге иногда поднималась грязная снежная пыль и ложилась обратно, как только затихал ветер. Корка снега местами была полой и потрескивала под ногами, как неокрепший лёд на реке. Тучи, казалось, в тот день висели ещё ниже, чем обычно. Шоссе всё так же гудело вдалеке и приближалось с каждым моим шагом. Людей здесь не было, и я поднял голову вверх. Низкие облака громоздились на одном месте и набухали; ветер дохнул немного теплее, и наконец, обгоняя друг друга, на землю посыпались белые ледяные звёздочки. Долгожданный снег! Я вынул руки из карманов, пытаясь поймать снежинки, но все они летели мимо. Пальцы быстро озябли от мороза, и я собрался спрятать руки обратно в карманы, но засмотрелся на небо… Я и не заметил приближения прохожего. В этот момент он проходил мимо и несильно толкнул меня в плечо, но я не устоял на ногах и упал на скользкую дорогу. Мелькнувшая чёрная куртка незнакомца уже скрылась из глаз – капюшон сполз ещё ниже и закрыл мне весь обзор. От прикосновения ладоней к грязной ледяной корке снега почувствовалось резкое жжение. Кажется, я не совсем удачно приземлился на ногу – все мои попытки подняться были безуспешны. Холод начал сильнее сковывать моё и без того продрогшее тело, и неожиданно прямо передо мной выросла чья-то фигура. Снег валил крупными хлопьями и слепил глаза, а капюшон не давал возможности взглянуть вверх. - Ты в порядке? – послышался взволнованный голос. Я не смог ничего ответить – губы тряслись и отказывались слушаться меня, зубы застучали от холода. Молодой человек в чёрной куртке опустился передо мной на колени. Половина его лица была скрыта капюшоном, красные пухлые губы покривились от испуга, а щёки пылали ярким румянцем. - Прости, - прошептал он и взял меня за руки, чтобы помочь подняться. Когда мои ладони оказались в его руках, парень замер, с ужасом глядя на красные набухающие бугорки и мелкие камешки, впившиеся в мою кожу. Он взял меня за кисти рук и с огромным усилием помог подняться с земли. Ушибленная нога сразу дала о себе знать – болезненное гудение перекликалось с покалыванием от мороза. - Спасибо, - еле выдохнул я. Парень глубоко вздохнул, так что клубы пара на мгновение окутали мою голову, и подошёл ко мне ещё ближе, не выпуская моих рук. Притянув их к себе, он стал дышать на мои ладони, чтобы согреть, и попутно отряхивать прилипшие камешки. Наконец, он снял с себя чёрные пушистые варежки и осторожно натянул их на мои окоченевшие руки. - Не стоило, - хрипло сказал я. – У меня свои… Тут я вспомнил, что забыл свои варежки дома. Парень улыбнулся и оттянул свой капюшон немного назад. Теперь я наконец-то мог его рассмотреть: длинная светло-коричневая чёлка выглядывала из-под шапки и почти закрывала красивые улыбающиеся глаза. Лицо парня имело правильные и очень приятные черты, и я поймал себя на мысли, что невольно любуюсь им. Когда руки немного согрелись, я высвободил их из рук незнакомца. Он нехотя отпустил; нога моя снова загудела, я угрожающе покачнулся, и парень быстро схватил меня обратно. - Теперь я не отпущу тебя – ты, кажется, ушиб ногу, - испуганно сказал он. - Кажется, так и есть, - вздохнул я. - Давай я тебя провожу. Где ты живёшь? Я кивнул головой в сторону своего дома. Кажется, он даже не удивился и не придал значения тому, что до этого я шёл в другую сторону. Поддерживая меня под руку, он помог мне медленно и неуверенно зашагать в сторону дома. Я не забыл о том, что должен был пойти к маме, и надеялся, что это дело можно отложить. Мы молча шли по дороге. Капюшон всё спадал на моё лицо и щекотал нос ворсинками меха. Я несколько раз пытался убрать его свободной рукой, но через несколько моих хромых шагов он всё равно сползал обратно. - Как тебя зовут? – неожиданно спросил парень. Кажется, он не замечал моих мучений с капюшоном. - Лу… - хрипло вырвалось у меня откуда-то из груди, и, глухо откашлявшись, я сказал: - Лухан. - Ммм, - спокойно протянул он. – А меня Сехун. Я улыбнулся. Парень вздохнул, словно старался придумать ещё какой-нибудь вопрос. - А далеко ты живёшь? – наконец спросил он. - Уже пришли, - снова прохрипел я и остановился у ворот своего дома. Даже в варежках мои руки всё ещё мёрзли, и мне жутко не хотелось снимать их, чтобы достать ключи. - В каком кармане? – Сехун, по-прежнему поддерживая меня за руку, встал передо мной. Я не мог видеть его лица из-за капюшона и, кажется, ещё потому, что он был выше меня. - В правом, - выпалил я, совершенно растерявшись. Парень залез рукой в правый карман моей куртки и достал небольшую связку ключей. Не отпуская меня, открыл ворота и зашёл вместе со мной во двор. У дверей дома мы остановились. - Ну… - неуверенно начал он, когда помог мне открыть двери. Убедившись, что я могу держаться на ногах без его помощи, он сделал шаг назад. – Я… пойду? Я догадался, что ему хотелось остаться, и ничего не ответил. Сехун потёр свои руки от холода, подышал на них, помялся на месте, не решаясь уйти; наконец, подошёл ко мне и поднял мой капюшон вверх. Виноватая улыбка исчезла с его лица, и он, слегка приоткрыв рот, несколько секунд смотрел мне прямо в глаза. Я растерялся и отвёл взгляд. - Можешь остаться, - прошептал я. Снег давно прекратился – ветер уже успел раскидать его повсюду, и он смешался со старым, серым снегом. Мороз снова начал крепчать. Онемевшими от холода руками я открыл дверь и шагнул внутрь, потом обернулся, чтобы подождать Сехуна. Он помялся несколько секунд, прежде чем войти. - Чувствуй себя как дома, - хрипло сказал я, разувшись. Он виновато улыбался, словно думал: «Не поздно ли ещё уйти?». – Всё равно уже поздно уходить. – Я подошёл к нему и взял протянутую мне куртку. Лицо Сехуна изобразило одновременно радость и смущение. К счастью, камин ещё не успел потухнуть. Я сел перед ним на коврик и протянул руки поближе к тлеющим углям; царапины на ладонях стали пощипывать, нога снова заныла от боли. Сехун мялся у порога и оглядывался по сторонам. - Садись. – Я похлопал рукой рядом с собой и подвинулся на край коврика, освобождая место. Парень неуверенно подошёл ко мне и сел. Кот вышел из соседней комнаты, сонно покачиваясь из стороны в сторону, лениво потянулся и устроился на коленях моего изумлённого гостя. Я посмеялся, но из груди вырвался только сдавленный хрип. - Тебе нужно в постель. – Сехун посмотрел на меня с озабоченным видом и прикоснулся прохладной ладонью к моему лбу. Я молча кивнул, и он помог мне подняться и пройти в комнату. За окном смеркалось. Я позвонил маме и объяснил ей, почему не смог прийти; она сказала, что это всё равно было не срочно. Выслушав, какие нужно принять лекарства, я положил трубку и лёг в постель. Сехун стоял рядом, словно тень, и не решался что-либо сказать. Я почувствовал себя неловко. Как только я собрался заговорить, он вышел из комнаты. Меня охватило беспокойство и смущение – позвал человека домой и бросил его на произвол судьбы. С огромным усилием поднявшись с кровати, я выполз из комнаты и вздохнул от умиления: на кухне уже зашумел чайник, а Сехун старательно складывал дрова в камин. - Ложись в постель, - улыбнулся он, заметив моё присутствие. – Я принесу тебе попить. Спокойствие вернулось ко мне, но я предпочёл лечь на диване в гостиной, чтобы не оставлять Сехуна одного. Он взял с кресла плед и накрыл меня им, старательно подоткнув края. Его лицо выражало такую заботу и соучастие, что я невольно улыбнулся. Кот устроился у меня в ногах и с огромным интересом наблюдал за происходящим. Мы вместе попили чай на кухне, и я вернулся на диван под плед. Сехун принёс таблетки, которые мама сказала принять, и обработал мои расцарапанные ладони. Нога всё ещё гудела, но уже не так сильно. Я наконец-то согрелся; простуда и усталость стали клонить меня в сон. Я еле-еле смог поднять отяжелевшее веки: Сехун сидел перед камином неподвижно, о чём-то задумавшись, кот лежал рядом с ним на коврике и мурлыкал, как заведённый. - Ты не торопишься домой? – прошептал я едва слышно. Парень не обернулся и так же тихо ответил: - Нет. - Разве тебя не ждут? – я удивился и приподнял голову. - Нет. – Сехун слегка повернулся, но его лица не было видно из-за яркого огня в камине – на нём лежала тень. Глаза мои медленно закрывались, но я заметил, как его фигура выросла передо мной. – Лу, ты… - неуверенно начал он, сев на колени перед диваном. Лицо его изображало какую-то глубокую тоску. – Ты не против, если я останусь? - Конечно, не против, - улыбнулся я и закрыл глаза. – Мама сказала, что пойдёт сегодня ночевать к подруге. Слышно было, как Сехун тихонько вздохнул. Неожиданно я почувствовал, как его рука легла на мою голову; он стал мягко перебирать мои волосы пальцами, потом осторожно коснулся сомкнутых век и очертил скулы. По спине побежали мурашки – настолько это было приятно и нежно. Я слышал его ровное дыхание, которое приблизилось к моему лицу, и… отдалившийся глубокий вздох. Я хотел посмотреть на него и на его лицо, но сон совершенно одолел меня. Слышно было, как Сехун отошёл обратно к камину и устроился перед ним. Кот снова замурлыкал. На улице совсем стемнело. Ночью я почувствовал, как Сехун перебрался через меня и лёг на диван за моей спиной, уткнувшись холодным носом мне в шею. Видимо, камин уже погас, и парень сильно замёрз. Я, не поворачиваясь, вытащил плед из-под себя и накрыл им дрожащего Сехуна. Через несколько минут его озябшая рука обвила мою талию, и я вздрогнул, когда он пробрался ею под кофту и коснулся ледяными пальцами моего живота. Я ещё сильнее прижал его руку к себе и потом не просыпался до самого утра. - Лу? – меня разбудил взволнованный голос мамы и мяуканье кота. Он тёрся о мамины ноги и нетерпеливо смотрел в сторону кухни. – Лу, кто это? Я медленно пришёл в себя и увидел лежащую на моей груди растрёпанную голову. - Э-это Сехун, мама, - виновато улыбнулся я, переложил его голову на подушку и накрыл парня пледом. - А, Сехун. – Голос мамы стал обычным, спокойным. – Ну, не валяйтесь здесь. – Я с трудом поднялся и снова виновато посмотрел на неё. На моей талии всё ещё лежала его рука. – Холодно же, идите в комнату. Я разбужу вас к завтраку. Я вздохнул с облегчением, когда мама ушла на кухню. За окном летали и кружились из стороны в сторону крупные хлопья снега; на сердце стало ещё теплее и радостнее. Как только я собрался разбудить Сехуна, мама выглянула из-за двери и улыбнулась: - Расскажешь мне потом, кто такой этот твой Сехун. А ведь я и сам не знал. Просто Сехун. Только теперь мой Сехун. А он, тёплый ото сна и растрёпанный, лежал рядом и улыбался. Наверное, он тоже так думал. И думает до сих пор.