Знакомый вкус яда

«Не оставляй безвольно мир земной… Восстань, воюй, дерись за свет дневной». — Дилан Томас

***

      Утром, в день битвы с Айзеном, Изуру проснулся, чтобы найти на прикроватной тумбочке оранжевый сморщенный комочек сушёной хурмы.       Он медленно одевался в серых предрассветных сумерках, глядя, как оранжевый плод невинно лежит на столешнице. Это всё его воображение, или почти незаметный след рэйацу на нём имеет вкус железа и хурмы? Изуру тяжело вздохнул. За многие десятки лет он выучил эту рэйацу лучше, чем свою собственную. Он никогда не забудет эту уникальную подпись — она будто въелась в его кожу.       Подобрав занпакто, Изуру задумчиво провёл пальцами по ножнам катаны. Скажешь мне что-нибудь, Вабиске? мысленно спросил он. Но молчаливое оружие не спешило одарить его советами. Он не ожидал ничего другого, но Изуру бы не помешало любое полезное замечание. Его мозг, всё ещё замутнённый после сна и нахлынувшего смятения, плохо соображал. Небо плавно светлело, а мужчина все также глазел на клинок, не в силах осмыслить хаос внутри него.       Наконец он с решительным кивком закрепил оружие на бедре и зашагал к двери.       Улицы Сейрейтей в ранние утренние часы были пустынны. Все гражданские были спрятаны либо эвакуированы: никто не хотел рисковать, реши Айзен внезапно напасть. Большинство из сражающихся проводников душ восполняло как можно больше сил посредством сна перед большим боем, остальные же предпочли провести время со своими родными и близкими. Все знали, что этот день может стать для них последним в этом мире, поэтому и проводили прошедшую ночь соответственно.       Изуру сморщился. Мы все ведём себя так, будто заведомо собираемся проиграть эту войну, — эта мысль отрезвила его. Но я отказываюсь сдаваться!       С помощью мгновенной поступи он направился в сторону небольшого парка, который находился за пределами городских стен. Ичимару-тайчо и он часто встречались там после окончания рабочего дня, в поисках уединения и отдыха от бесконечных приказов и отчётов. Поляна превратилась для него в святилище, убежище, где он не должен быть лейтенантом Кирой, ответственным и рассудительным, но может быть просто обычным Изуру.       Он горько усмехнулся. И затем Ичимару-тайчо предал всех. Он смотрел на золотые столбы рэйацу, в которых к небу поднимались Ичимару, Айзен и Тоусен, и ему казалось, что вот прямо сейчас весь мир вокруг него разлетится на куски. Почему, Гин, почему? — он беззвучно кричал. Даже сейчас не мог думать о чём-то другом: почему ты оставил меня?       Крошечная, предательская его часть задавалась вопросом, может ли он сегодня, наконец, получить ответ на этот вопрос, но он решительно задавил эту мысль на корню. Я делаю это, потому что это — моя обязанность, как действующего капитана третьего отряда, твёрдо он сказал себе. Нет никаких других причин! Продолжая мысленно твердить это, он крепче стиснул рукоять Вабиске и продолжил свой путь навстречу восходящему солнцу.       Изуру приземлился, а он уже был там. Ичимару Гин. Одетый в длинное белое хаори поверх белого наряда, напоминающего шикахушо, он развалился на ветке дерева с лёгкой усмешкой на губах. Когда Изуру вышел из поступи на краю поляны, он поднял глаза и помахал в своей манере.       — Изуру-чан. Рад тебя видеть.       Тонкая ухмылка растянула его губы, словно это был просто один обычный день, просто случайная встреча.       Изуру стиснул кулак на рукояти его занпакто, обида клокотала внутри.       — Ичимару. Предатель. Почему ты здесь? — спросил он холодно.       Бывший капитан спрыгнул с дерева и направился навстречу с грацией хищника.       — Почему? Чтобы увидеть тебя, конечно, — промурлыкал он, приближаясь к Изуру.       Лейтенант стиснул зубы, а губы сжались в тонкую линию. Он вытянул несколько дюймов Вабиске из ножен, и сопровождаемый скрежетом металла, смотрел на приближающегося бывшего капитана.       — Стой там.       Ему следовало атаковать его, но он не мог прийти в себя, заставить себя это сделать. Появление Ичимару вновь вызвало в нем волну эмоций. Ярость, ненависть, отчаяние и сожаление боролись друг с другом за господство, пока он вперил свой взгляд в хрупкий стан шинигами.       — Видишь, я безоружен, — сказал Гин мягко, разведя в воздухе руками.       — Ты никогда не бываешь безоружным, — сплюнул с горечью Изуру.       Гин плавно пожал плечами.       — Может быть нет. Но я не собираюсь причинять тебе вред.       На мгновение выражение его лица стало отстранённым. Но сразу же его привычная ухмылка растянулась в полную силу.       — Так, как дела, Изуру? — протянул он.       Изуру со всей силы врезал Вабиске обратно в ножны.       — Я спрошу тебя ещё раз. Почему ты здесь? — Почему ты вернулся сейчас? Почему не раньше?       Бывший капитан ухмыльнулся ещё шире.       — Ты мне не веришь? Я пришёл к тебе, как я и сказал.       Изуру фыркнул и повернулся на пятках. Возможно, это было безрассудно, но он верил, что Гин не ударит его в спину. Если бы он хотел убить меня, то давно бы уже это сделал. Он вздрогнул. Я все ещё доверяю ему, хотя даже не могу сказать, почему. Направив взгляд на восходящее солнце, он зарычал.       — Я тебя не забочу. Это стало очевидным. Так что, нет, я не верю, что ты пришёл ко мне. — В душе неистово бушевала буря, призывая криком вылить все своё разочарование на капитана-предателя, но Изуру твёрдо заставил её утихнуть.       Трава зашелестела под ногами Гина, когда он подошёл ближе. Изуру ожидал, но все равно дёрнулся, когда мужчина, положил руку ему на плечо.       — Ты должен, — мягко сказал он. — Это правда.       Поражённый необычным тоном его бывшего капитана, Изуру обернулся. Глаза Гина были в тени волос, и что нехарактерно — открыты. Он подарил Изуру маленькую улыбку, полную иронического веселья и скрытой боли, и развёл руками. Изуру судорожно сглотнул, и Гин вздохнул.       — Ты вырос, — пробормотал он. — Мой сладкий, невинный Изуру-чан не так невинен больше.       Было ли это сожаление в его голосе? Изуру выдернул плечо из хватки Гина.       — Твоё предательство разрушило все остатки невинности, что у меня оставались, — яростно сплюнул он. Прилив негодования переполнил его, и он едко продолжил. — Вы оставили нас, как будто мы были ничем, чтобы следовать за вашим драгоценным Айзеном-тайчо. Теперь ты вернулся, чтобы дать мне понять это? Иди к черту! — он сказал это. Изуру покраснел от стыда. Я не могу поверить, что потерял контроль над своими эмоциями. Для лейтенанта, который гордился своей самодисциплиной, такая вспышка эмоций ощущалась как признак бессилия.       Гин вздрогнул, почти незаметно.       — Ты прав, — ответил он спокойно. — Я не ожидаю, что ты простишь меня, или даже поймёшь меня. Но… — Он затих и посмотрел вниз.       — Но что? — тихо спросил Изуру, его гнев затухал так же быстро, как и появился.       Гин поднял голову и показал ему открытую, печальную улыбку, окрашенную намёком истинной радости.       — Я просто хотел тебя увидеть, ещё раз, — пробормотал он. Осторожно, как будто он ждал, что Изуру ударит его, он поднёс руку к щеке лейтенанта. — Мой дорогой, сладкий, Изуру-чан.       Изуру сглотнул от ощущения этих длинных, тонких пальцев на лице.       — Почему ты ушёл? — он внезапно вспылил. — Почему ты не взял меня с собой? Я пошёл бы за тобой, если бы ты попросил! — Он слегка подался навстречу прикосновению, прежде чем осознал, что делает, и поспешно выпрямился.       — Я знаю, — Гин вздохнул. Он ответил Изуру виноватой усмешкой. — Вот почему я не спрашивал.       Изуру в шоке уставился на него. В течение долгого времени его мысли роились в голове, в крутящемся торнадо эмоций, в том числе и смущения.       — Почему нет? — прошептал он, наконец. Я просто игрушка для тебя? Или слишком большая обуза?       Гин отпустил руку и отвернулся.       — Потому что твоя жизнь здесь. Безжизненные пески Уэко Мундо не для тебя, — слова мужчины пронизывала нить мучений.       Изуру сделал шаг вперёд, а затем остановился, поражённый уязвимостью своего бывшего капитана. Сделав глубокий вдох, он пробормотал: «Даже так, я бы пошёл». Его капитан верил в него, в отличие от многих. Он учил Изуру всему, что знал сам о бытии проводником душ. В течение многих десятилетий ты был моей путеводной звездой, маяком в темноте, хотя я знал, что никто больше не доверял тебе. Они просто не знали тебя. Он с трудом сглотнул. Я бы следовал за тобой куда угодно, даже в саму преисподнюю… я думаю, что любил тебя.       Гин печально покачал головой.       — И это было бы ошибкой. — Он ухмыляется Изуру, и его озорная натура ненадолго вернулась. — Хотя я бы… наслаждался… твоей компанией, — кокетливо промурлыкал. Его тонкий язык прошёлся по его губам, и Изуру сильно покраснел. Гин засмеялся. — Возможно, немного невинности осталось, нэ?       Он снисходительно похлопал Изуру по щеке. Изуру посмотрел на него.       — Я абсолютно уверен, что ты позаботился об этом некоторое время назад, — сухо заметил он.       Гин качнулся вперёд, пока его дыхание не прошипело над губами Изуру:       — И ты любил каждую минуту.       Светловолосый лейтенант снова покраснел. Он отказывался думать обо всех вещах, которым капитан научил его, хотя близость этого среброволосого мужчины вызывала некоторые смущающие и… возбуждающие воспоминания. Любил каждую минуту? Может быть. Они играли на грани между любовью и ненавистью, удовольствием и болью, так много раз — Изуру не был уверен, что сможет сказать разницу. Ты заставил чувствовать меня больше, чем когда-либо ещё, и я любил тебя, по крайней мере, за это. Хотя теперь мне интересно — ты спланировал все это, когда сначала соблазнил меня? Или это просто ещё одна из твоих игр? Он не знал, и варианты послали дрожь в его сердце.       У меня было время, чтобы подумать о тебе, его мысли были адресованы своему бывшему капитану. И я не уверен, что могу сказать, что все ещё люблю тебя. Все эти ночи вместе, что Гин на самом деле чувствовал? Если ты действительно заботился обо мне, то почему причинил мне боль? И если я был просто игрушкой, почему ты сейчас здесь? Ничто из этого не имеет смысла.       Изуру тяжело вздохнул и сделал шаг назад. Он больше не мог справляться с той суматохой, которую его бывший капитан вызвал внутри него.       — Гин, если ты не хочешь сдаться, пожалуйста, уходи, — тихо попросил он. — Я не хочу драться с тобой. — Не сейчас, по крайней мере. Пожалуйста, не вынуждай меня делать это. Он сделал глубокий вдох и произнёс умоляюще. — Пожалуйста, сдайся, — хотя он знал ответ прежде, чем спросил.       Гин с безразличным видом пожал плечами.       — Я не могу сделать этого, — он ухмыльнулся Изуру. — И хотя мне было бы интересно узнать, насколько более сильным ты стал в моё отсутствие, я боюсь, что не могу танцевать прямо сейчас. — Его хитрый взгляд придал предложению множество непристойных намёков.       Изуру покачал головой.       — Ты не изменился. — Он протянул руки, умоляюще смотря на стройного мужчину. — Пожалуйста, Гин, — он не запнулся, перед тем, как назвать по имени его бывшего возлюбленного, — пойдём со мной обратно в Сейрейтей. Рангику была опечалена, когда ты ушёл. Не делай этого с ней. — Не делай этого со мной. — Я обещаю, я позабочусь, чтобы суд был предельно честным.       Гин скривил губы.       — Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать, Изуру-чан. — Он сглотнул, пробегая языком по сухим губам, такой жест можно было бы назвать нервным. — Я. я ненавижу, то, как поступил с Рангику-чан, — он шептал, почти неслышно. — Как поступил с тобой.       Глаза Изуру расширились в шоке.       — Тайчо? — спросил он неуверенно, прежде чем вспомнить, что человек перед ним больше не заслуживал этого звания. Я не думаю, что должен был услышать это.       Гин усмехнулся, снова возвращая маску на лицо.       — Если ты ждёшь роскошного признания, то тебе, вероятно, придётся подождать ещё некоторое время, — сухо сообщил он. — Ты знаешь меня. Я — змея, ползущая в поисках добычи, чтобы сожрать её. У меня нет сердца. Ты и Рангику были просто добычей. — Его губы утончились, когда он говорил последние слова.       Изуру твёрдо покачал головой.       — Я не верю, — утвердительно сказал он. — Ты бы не вернулся сюда, если бы это было так. — Даже, если и так, то ты заботился обо мне. Может ты не любил меня — я не знаю, знаешь ли ты, что такое любовь — но ты действительно заботился обо мне. Его взгляд ожесточился. И я знаю, что ты не думаешь так о Рангику. Если ты к кому-то и можешь чувствовать любовь, то к ней. Он ожидал, что эта мысль причинит боль, но эту боль заглушила боль более сильная, от предательства Гином их обоих. Меня не волнует, кого ты любишь, пока ты возвращаешься к нам, сказал он себе твёрдо, лелея последний осколок надежды. — Скажи мне, почему ты вернулся, если не из-за этого?       Гин покосился на него.       — Может быть, я просто хотел увидеть своего красивого бывшего любовника, — проворчал он.       Глаза Изуру сузились, и он сделал шаг вперёд. Гин отступил назад, когда он двинулся, сохраняя то же расстояние между ними.       — Я знаю, и ты знаешь, что это не так, — сказал он уверенно.       Гин едва заметно дёрнулся. Изуру протянул руку и положил ему на плечо, глаза Гина расширились. Даже перед дезертирством Изуру редко, когда был инициатором контакта. Для него это стало признаком его твёрдой убеждённости.       — Пойдём со мной, — продолжал убеждать он. — Пожалуйста, Гин. Не вынуждай нас убивать тебя. Я не хочу, чтобы ты умер. — Его сердце сжималось от этой мысли, хотя он знал, что другие шинигами радовались бы. Ну, значит я не настоящий шинигами, ибо я не могу смотреть, как мой возлюбленный умирает без боя, чтобы спасти его, — подумал он упрямо.       Гин наклонил голову, вглядываясь в Изуру сквозь прищур.       — Ты действительно этого хочешь? — тихо спросил он.       — Хочу. — Твёрдо кивнул Изуру.       Бывший капитан вздохнул.       — Сладкий, невинный Изуру-чан. Даже сейчас ты не прекращаешь верить в меня. — Его тон был неверящим.       Изуру крепко сжал его плечи и встряхнул его один раз.       — Так поверь в себя! Ты не должен делать этого! — У тебя всегда есть выбор. Я не думаю, что ты хочешь убить нас, правда, иначе я давно уже был бы мёртв. Так что вернись со мной!       Гин улыбнулся ему, радостной улыбкой, которую Изуру видел всего несколько раз.       — Изуру-чан, сохрани эту веру в справедливость мира, — пробормотал он. Потом покачал головой. — Я умру так или иначе, дорогой Изуру.       — Что ты имеешь в виду? — горячо потребовал он. Пожалуйста, Гин, почему ты говоришь так, будто у тебя совсем нет выбора? Он отказался озвучить эту мысль, поскольку она бы ещё больше оттолкнула эксцентричного шинигами, но она отозвалась эхом в его голове.       Улыбка Гина скисла.       — Только то, что я сказал. — Он наклонился вперёд и оперся лбом об Изуру. — Хотя я ценю твоё предложение, боюсь, я должен отказаться.       — Скажи. Мне. Почему. — Прорычал Изуру. Он захотел ударить Гина, заставить его прислушаться к голосу разума. Заставить его вернуться домой. Заставить его вернуться ко мне. Однако, последнее маловероятно. Я бы согласился и на предыдущее, если бы это означало, что он откажется от этого бессмысленного предательства.       Среброволосый шинигами рассмеялся.       — Если ты когда-нибудь доверял мне, поверь и сейчас, я должен это сделать. — Твёрдое убеждение придало грубоватости его голосу, сделав его тон стальным.       Изуру позволил рукам упасть с плеч Гина.       — Прекрасно, — пробормотал он, чувствуя, как его сердце разбивается на тысячу осколков снова и снова. — Уходи опять. — Я должен был подумать лучше, прежде чем допустить надежду даже на одну секунду, что ты изменился хоть на одну йоту.       Он начал отворачиваться, как почувствовал руки Гина на своих плечах. Хватка старшего шинигами обжигала, бывший капитан дёрнул его ближе, пока они не столкнулись грудью друг с другом. Аквамариновые глаза Гина впились в Изуру, когда он притянул лейтенанта в жгучий поцелуй, принуждая Изуру открыть рот в то же время запутываясь рукой в его волосах.       Глаза Изуру закрылись. Он застонал, когда язык Гина сплёлся с его, неся с собой вкус сушёной хурмы и выветривая все разумные мысли из головы. Только когда они оторвались друг от друга, тяжело дыша, Гин поднял голову.       — Я не ухожу из-за тебя, — пробормотал он пылко. — Помни об этом.       Он схватил прядь волос Изуру, потянув голову блондина-шинигами назад и обнажая мышцы его шеи. Жар пробежался по его жилам, и он охнул. Гин коснулся губами обнажённой стороны шеи, довольно сильно кусая, для того чтобы остались яркие следы, и для того, чтобы заставить Изуру хныкать.       — Пожалуйста, — умолял он, не зная, чего и просил. Точно так же, как и в первую ночь, когда мы были вместе, вспомнил он, яростно краснея. Я так же не знал, о чем просил тогда, но ты, так или иначе, дал мне это. Однако, на этот раз, Изуру знал, что просит о невозможном. И опечаленный взгляд светлых глаз Гина сказал ему об этом.       Жёсткая хватка в его волосах резко контрастировала с лёгкими поцелуями, которыми Гин осыпал его шею, прежде чем прижать зубы к очередной мышце. Изуру изогнулся в противоположную сторону от Гина, тихо поскуливая. Когда Гин освободил его из хватки, Изуру чувствовал формирующиеся синяки, смакованные им.       Гин нежно погладил его щеку тонкими пальцами.       — Кое-что, чтобы помнить меня, — прошептал он.       Изуру медленно кивнул.       — Я никогда не забуду тебя, — пообещал он.       К его удивлению Гин обхватил его длинными руками и крепко обнял его. Такая простая физическая привязанность потрясла Изуру до глубины души. Он скрестил руки за спиной Гина, отчаянно цепляясь, и желая никогда не отпускать. Он чувствовал, как рэйацу его бывшего капитана окутывала его в успокаивающий кокон, будто осмеивая те времена, когда Гин использовал эту рэйацу для игр боли и наслаждения. На этот раз он чувствовал только комфорт. Изуру почувствовал, как в носу защипало, и он яростно моргнул. Я не буду плакать перед моим капитаном, сказал он себе. Поэтому он положил голову на плечо Гина и с трудом сглотнул.       К лучшему или к худшему, это был последний раз, когда они виделись друг с другом вот так. Изуру со всей силы в его теле молился, чтобы это мгновение длилось вечно.       Но все заканчивается рано или поздно. Хватка Гина, в конце концов, расслабилась, и он ласково провёл по волосам Изуру.       — Позаботьтесь о себе, — мягко сказал он.       Изуру кивнул, не доверяя своему голосу, потому как в горле образовался комок. Гин наклонился вперёд, поднеся губы к уху Изуру.       — Скажи Рангику, что я прошу прощения, — прошептал он. И ушёл.       Изуру долго смотрел вслед, прежде чем отвернуться. У него была война, чтобы сражаться.