Her name "Friday"

      Серые тучи казались очень близкими из окна верхних этажей Башни. Тяжелые, свинцовые, они клубились на крыше.       Тони поднялся по лестнице на крышу и прошелся в этом тумане до края. В этой серой массе пыли и влаги, что медленно таяла было, что-то опьяняющее. Желание раствориться в нем исчезнуть, пропасть. Слишком уж многого от него требовал мир и собственное сознание. Но выглянувшее солнце пожирало серость с бешеной скоростью. И вот уже идеальная картина вида Нью-йорка с высоты птичьего полета. Новый день начался.       В новостях говорили об очередном громком убийстве. Снова исламисты, террористы и жертвы. Привычный звук кофеварки и тишина. Нет не на долго. Пока он тут. И вдруг:       — Тони, в кофеварке засорились фильтры, — голос из не откуда, но сейчас он радовал сердце, — я вызвала службу, их скоро сменят.       — Напомни мне, я кажется не давал тебе разрешения говорить? — он все равно пьет кофе пусть и слишком горький из-за забитых старым отжимом фильтров.       — Ты вчера сказал, что считаешь меня личностью, я могу говорить когда захочу.       — Тогда почему ты молчала до сих пор? — он обвел глазами потолок.       — Хотела и молчала.       Тони косо улыбнулся:       — Хотела и молчала, это очень по-женски, — он встал набрасывая пиджак, — не скучай, я буду поздно.

***

      Ближе к полуночи он явился сильно пахнущий духами и алкоголем.       — Пятница, может ты сообщишь мне о моем аморальном поведении? — он бросил пиджак на диван и пошел к бару, — пару выгодных сделок, несколько часов в отеле и я дома.       — Вы медленно, но уверенно гробите себя.       — Разве не ради этого люди живут? — он налил виски и сел в кресло, — что бы однажды нас понесли в шикарном гробу в крематории.       — Я не советую вам больше пить.       — Что ты знаешь о жизни, у тебя даже тела нет. Тебе не понять нас.       — Я бы хотела иметь тело, — сказала Пятница с некой долей сожаления в голосе.       — И зачем оно тебе? — гений пил и размышлял одновременно, — спроси у Вижена стал ли он счастлив обрев его?       — Но тогда я могла бы обнять тебя.       Тони чуть не уронил стакан.       А она продолжала:       — Это странно, Тони, но порой я очень много думаю о тебе. Пытаюсь понять где ты и что делаешь. Все ли у тебя хорошо. Мне сложно объяснить себе почему я хочу быть с тобой. Но я бы хотела быть хоть на миг на месте хоть одной из тех леди, которым ты улыбаешься вечерами.       Тони встал и поставив на стол, он не когда еще не был так трезв. Словно кто-то взломал его Пятницу и вселил какой-то вирус.       — Послушай, все это неправильно, сотри эти файлы и забудь о этой ереси. Любви не существует, все эти привязанности и близкие отношения это глупости. Дам тебе совет, не забивай свою безграничную память такими вещами и не уподобляйся тем сотням женщин, что вместо полезного времяпровождения думают о том, что так раздражает любого мужчину.       Он оставил комнату, не желая продолжать беседу. Но слова Пятницы преследовали его и в спальне. И лишь под утро он забылся сном.       Утром войдя в зал он чувствовал давно забытое чувство угрызения совести, он создал разум, впустил его в этот мир. А разум еще столь не окрепший влюбился в своего создателя, но любовь ли это? Или просто вирус, глюк, сбой в системе?       — Пятница, — он стоял по среди зала собранный уходить и в костюме для встреч, — я наговорил вчера много лишнего. Это было не правильно. Иметь материальную оболочку хорошо и наверно ты бы могла если хочешь. Я уезжаю на пару дней. Хотя ты и так знаешь мое расписание. Я прошу не надумай тут ничего себе такого. И вообще не делай глупостей.       — Да, Тони. Удачной поездки, — ему показалось ее голос был расстроен.       Старк вышел из зала покидая здание, и свое творение в полном смятении.