Все еще враг

Стены будто сдвигаются, сокращают расстояние в комнате, давят так, что голова пульсирует. Он ворочается на диване, ругается, срывается на крик, а в следующую минуту замолкает и бездумно смотрит в стену. Час, два, три. Чувствует тяжелый взгляд на себе, усмехается в глубине души, ибо знает, как раздражен Джон его поведением. Тот не заставляет себя долго ждать, злится, хлопает дверью, оставляя Шерлока в долгожданном одиночестве. Ему не нужен Джон, не нужна миссис Хадсон, не нужен чертов братец. Пока ему необходима лишь сигарета, и плевать на никотиновые пластыри. Сигареты не помогают, статьи не помогают, книги не помогают. Б е с п о л е з н о. Рожица на стене ухмыляется, и Шерлок стреляет по ней. Раз. Надоело. Два. Люди – идиоты, которые не могут справиться с собственными глупыми проблемами. Три. Скууууука. Шерлок хватает пальто и первый раз сбегает из собственного дома, потому что больше не может там оставаться. Он ищет бездомных, ищет дела, ищет хоть что-то, что может ему помочь. Больше всего на свете чокнутый мечтает избавиться от собственной скуки. Злодей-консультант, о котором все говорят, появляется внезапно, неожиданно, так, что у Шерлока дыхание на секунду сбивается, когда видит человека за столиком, который смотрит, машет ему, улыбается безумной, маньячной улыбкой. Холмс видит врага перед собой, человека, который убил многих известных людей, больше, чем самые интересные психопаты (но не своими руками, конечно же). Он видит, понимает, но молча садится напротив, потому что знает, что это единственный способ одолеть скуку. Кроме Мориарти ему не поможет никто. Они пьют кофе, разговаривают, каждой фразой пытаясь задеть друг друга, и Шерлок задыхается, на самом деле, потому что ему интересно. Ему интересно видеть маньячную улыбку, глаза цвета темного шоколада, которые опасно прищуриваются, когда Холмс попадает словами в цель, язык, показывающийся из-за зубов. Шерлоку интересно, но впервые (сегодня день открытий, верно?) он беспокоится, напрягается, когда Джим смотрит долго и пронзительно, пытаясь вскрыть, пролезть в душу. Шерлок боится за свое одиночество, за свои мысли и личное пространство, куда закрыт доступ даже Джону, ему не нужны лишние эмоции, только интерес, который он получил. Но он понимает, что теряет контроль, который годами взращивал в себе, делая его практически идеальным и непробиваемым. Он начинает смеяться и говорить, изредка касаясь врага («все еще», убеждает себя сам Шерлок) тонкими пальцами. Контроль, разум, хладнокровность слетают, когда Шерлок узнает, что губы у Мориарти холодные, а язык горячий, пальцы цепкие, такие, что на его ребрах появляются синяки.