Тюремный кодекс,или Как полюбить убийцу

Наш главный герой - Учиха Саске. Ему 17 лет. Брюнет с довольно модной стрижкой, тёмными отливающими синевой волосами, с молочно белой кожей, милым личиком и бесстрастным взглядом. Омега с некрупным телосложением, но довольно-таки крепкими мышцами, длинными стройными ногами, округлыми ягодицами, неширокими плечами, сумасшедшим, крышесносным запахом и небольшим ростом. Позвольте также представить его странную бесчувственную семейку: Отец - Учиха Фугаку. Альфа с хорошо уложенными тёмно-каштановыми волосами, ужасно бледной кожей и убийственно строгим взглядом тёмных глаз. Крепкое телосложение без грамма лишнего жира. Голос, который отдаётся в голове уверенным басом. Имеет двух сыновей: старший сын (он же старший брат нашего героя) - Учиха Итачи, при воспоминании о котором Саске хочется блевать; и, как вы уже догадались, младший - Учиха Саске, который сейчас находился за прутьями решётки. Мать - Учиха Микото. Уверенная, сильная, но ласковая со своими детьми, особенно с младшим, женщина с тёмными ухоженными и отливающими синевой волосами до поясницы. Тёмные, горящие огоньком любви и гордостью глаза, когда она смотрела на своих сыновей, сейчас потухли, потому что они были не дома, и, как полагается всем Учихам, она не выдаёт своих эмоций… Сейчас не время, не место и не самый подходящий момент… Сейчас идёт суд… Осуждающимся был Саске, а обвиняли его за покушение на жизнь брата…

***

Flashback POV Саске Всё произошло из-за того, что мой брат был АЛЬФОЙ! Напившись, он припёрся домой чуть ли не падая с ног. (Но это он выглядел так в доме. По улице же этот альфа шёл, ровно держа спину и не шатаясь, как дубиной оглушённый.) Дойдя до лестницы, он тихо-тихо стал подниматься по ней, держась за перила, чтобы не скатится со ступенек вниз. Половицы не скрипели, поэтому шаги у старшего брюнета получались очень лёгкими и неслышными. Поднявшись на второй этаж, он кое-как пошёл в ванну. Что именно брат там делал, я не знал, но из ванной доносились звуки льющейся воды. Видимо, Итачи мылся. Сполоснувшись под душем, он прошёл мимо моей комнаты, но остановился, не идя дальше к своей. Я не спал. Я знал, что брат на вечеринке по поводу дня рождения своей подружки, поэтому мне не давало уснуть какое-то странное, тревожное чувство, будто бы что-то в подсознании било в колокольчик и так и кричало: «Уснёшь - тебе пиздец, не уснёшь - возможно, спасёшься». Чувствам я доверял и знал: у омеги инстинкты получше, чем у альфы, а особенно развит инстинкт самосохранения. Поэтому, когда Итачи проходил мимо моей комнаты, я напрягся, потому как выше упомянутый инстинкт вопил об опасности. И вот, когда Итачи прошёл мимо, я облегчённо выдохнул, но услышал пьяные шаги назад, к моей комнате, и мое тело снова напряглось. Когда послышался хлопок двери об стену, я покрылся холодным потом. — Блять!.. - послышалось со стороны двери, и я понял, что дверь отскочила от стены и врезала Итачи прямо по лицу. Спустя несколько минут я услышал и увидел из-под полуоткрытых ресниц, как Итачи уверенно шагает к мне, только ровно и не шатаясь. Он подошёл к кровати вплотную, и я увидел бугорок в его штанах, что только подтвердило печальные догадки. Из-за этого я огорчился, потому что считал брата умным и рассудительным парнем, но ошибся… в который раз ошибся… Итачи сел перед моим лицом на корточки так, что его лицо получилось напротив, и он прошептал горячим воздухом прямо мне в губы: — Я знаю, ты не спишь, отото. Как насчёт игры во взрослых? Сказав это, старший заправил прядь волос мне за ухо и поцеловал в уголок губ. Я резко распахнул глаза и, открыв рот, прошипел: — Ни за что! - и отскочил от одного края кровати на противоположный. Я стал следить за старшим братом, который со злостью притянул меня обратно за ногу и насильно стал целовать в губы. Надавив на подбородок большим пальцем и сдавив пальцами челюсть, он заставил меня открыть рот и воспользовался этим, чтобы впихнуть свой язык в мой рот. Я почувствовал тошнотворный привкус рома или коньяка вперемешку с табачным дымом. Мне стало настолько противно, что я попытался отодвинуть, оттолкнуть и ударить но… Что может сделать слабый омега против сильного и пьяного альфы, который начал сдирать с меня одежду и кидать вместе со своей на пол? Оставив себя и меня голыми, альфа начал тереться о мое бедро своим членом, а я, с ужасом в глазах от понимания, что меня сейчас лишат невинности, стал вырываться активнее. Только заметив, что Итачи разжал свою руку, которая сжимала мою челюсть, я со всей силой укусил брата за язык, пока он направлял свой член к моему входу.Тут же резко зарычав и оторвавшись от моих губ, альфа разжал руку, держащую запястья. Я, нашарив на тумбочке рядом с собой что-то тяжёлое (это оказалась пустая кружка), пока Итачи не оклемался, размахнулся и ударил ему по голове этой кружкой. Осколки полетели в разные стороны, а Итачи, застыв, стал заваливаться на меня. Я резко закричал от адской боли, поскольку альфа, наваливаясь на меня, вдавливал осколки с острыми краями прямо в мое тело. Я выл от боли и терял кровь очень даже быстро… На крики прибежала мама, а за ней появился и папа. Увидев, что Итачи без сознания, голый, да еще и на мне, папа кинулся поднимать Итачи, а мама подбежала к телефону и позвонила в скорую. Когда машина с мигалками приехала, я уже был в отключке. Перед тем, как вырубиться, я увидел у Итачи струйку крови, стекающую с виска, а дальше - темнота...

***

Очнулся я на кровати в больнице. Открыв глаза, я сразу зажмурился от боли, которую мне приносили белые стены и белый потолок, ярким светом ослепляя вмиг заболевшие глаза. Справившись наконец с болью в глазах, я попытался сесть и осмотреться, как тут же упал обратно. Ужасная боль в животе и на груди не давала мне спокойно сесть. Особо болел левый бок. Было такое чувство, что меня разрезали и сшивали заново. В комнату спустя пять минут зашла мама, потом врач, а потом… Следователь?! Та-а-а-к… Всё интереснее и интереснее. Померив давление, прослушав пульс, потрогав лоб, посветив белым фонариком в глаза и осмотрев живот, врач сказал полушёпотом сам себе: — Такс… Эге… Да-Да… Швы можно снять уже завтра… ШВЫ?! Что? Неужели меня ТАК сильно порезали осколки… Подошла мама. Она, обняв меня, прошептала то, чего я не слышал ни от кого из родственников до этого: — Милый, как же ты нас напугал… Тебе накладывали швы три с половиной часа, - она прошептала слова волнения о близком ей человеке, хотя прекрасно знала, что никаких эмоций не должно быть, ведь мы - Учихи. Но она в конце концов женщина, мать! И только потом уже Учиха! В конце подошёл следователь, задавая простые вопросы, на которые я без труда отвечал. Вот краткое содержание всех вопросов: — Вы Учиха Саске? — Да. — Учиха Итачи вам родной брат? Аналогичный ответ: — Да. — Зачем вы ударили его этой кружкой? — В целях самообороны. Он хотел изнасиловать меня. И подобные вопросы… С того дня меня стали водить к следователю регулярно, пока однажды не сказали, что меня хотят судить за покушение на убийство члена семьи. End of Flashback

***

И вот я стою за решёткой, а на меня смотрят присяжные, от которых и будет зависеть мой приговор - «Виновен» или «Не виновен». Девушка попросила всех встать, так как суд идёт… Хотя он скорее стоит. Я не слушал и лишь кивал головой на те вопросы, на которые можно ответить "да", и вертел ею, если ответом было "нет", редко пожимая плечами и рассматривая всех, кто должен был поставить точку или многоточие в моей жизни… И вот прозвучал приговор: — Суд присяжных признаёт Учиха Саске виновным. Всё! Конец моей свободе… ***полчаса болтовни ни о чём.*** Судья Умино Ирука: — Данной мне властью.... *бла-бла-бла* Суд устанавливает общее решение, провозглашает Учиха Саске виновным и выносит приговор: девять лет лишения свободы в тюрьме строгого режима "Кьюби" без возможности на досрочное освобождение. Приговор привести в исполнение завтра в девять утра, - и тут же стук молоточка о дерево, как стук закрывшейся двери в широкую жизнь на девять лет…

***

Меня и ещё двух омег и трёх альф заперли в комнате с шестью кроватями, умывальником и туалетом, который порос плесенью и наверняка развалится, стоит только к нему прикоснуться. Стены тоже были во мху, и пахло сыростью. Хорошо было только то, что здесь нам быть всего лишь день, а потом - тюрьма… End of POV Саске