Breskve-kve-kve

Степан не хотел во всё это ввязываться, но долг обязывал. Его нерадивый Лука умудрился простыть посреди лета. Кашель, насморк и вследствие этого - головная боль выматывали его. Степан слышал это по голосу из телефонной трубки и чувствовал себя ответственным за избавление друга от мук, а затем осознавал себя беспомощным в этом плане. Всё, что он мог сделать на благо его состояния - порадовать или побаловать, и он знал отличный проверенный способ. Но во многом неприятный. Он знал, как любит Лука персики, и видел, с каким преувеличенным наслаждением он их ест. Его же от одного их вида передёргивало. Этих красно-жёлтых засранцев Степан приметил сразу, ещё на входе рынка - по запаху, от которого неприятно запершило в горле. Смотреть на аккуратное разложенные яркие рядки и трогать их не хотелось, но было необходимо - ему нужны свежие и спелые засранцы, а не низкосортное фуфло. Пришлось собрать всю свою смелость и дегустировать на вид, мягкость и запах, отчего к четвёртой лавке пищевод протестующе ныл. Идея не есть перед поездкой уже не казалось глупой. Устав контактировать с фруктами, Степан пошёл другой стратегией: выбрал наугад улыбчивую женщину-продавца, которая воодушевлённо советовала своему клиенту груши получше. Понадеявшись на её правдивую порядочность, Степан подошёл к ней с умеренно обольстительным видом - соблазнять он никого не собирался, лишь расположить к обоюдному доверию. Указав на самых пузатых засранцев, он спросил, насколько они сладкие. Прямо продавщица не ответила, а сказала, что, если он ищет сладкие, то лучше ему взять те, что поменьше и покраснее. - Нежные, сладкие, прелесть, - даже предложила попробовать одного "красавчика". Галантно улыбаясь, Степан сослался на аллергию, уточнил, что фрукты для его простывшего друга, и попросил взвесить ему килограмм - помягче и послаще. За делом женщина похвалила его заботливость, насоветовала кучу рецептов и препаратов - от температуры, от кашля, от болей, от слабости. Степан поблагодарил за все советы, расплатился за фрукты и в меру спешащей походкой свалил прочь с рынка. Пакет он определил лежать на заднее сидение и опустил окно. По дороге он проветрился и успокоился. Пока не пришлось выйти из машины и нести засранцев до двери обители Луки. В которую пришлось ломиться к своему стыду. Они созванивались заранее, Лука обещал ждать и открыть дверь, но та оказалась закрыта, а сам Шулич, как выяснилось, уснул. Открыл он с понурым лицом, растёртым носом, опухшими глазами, завернувшийся в одеяло. Степан продемонстрировал пакет, и оба они пошли на кухню. Лука обессиленно устроился на стуле, а Степан занялся чайными приготовлениями. - Не стоит тебе оставаться, заразишься, - заметил ему Лука, испортив чихом четвёртый бумажный платок. - Сколько я болел со дня нашего знакомства? - спросил Степан в самоуверенной манере. - Знаешь, раз на раз не приходится. Лука тихонько кряхтел, потирал нос, и несколько раз порывался встать и помочь. Степан ему встать и ходить не позволил. Сам организовал чай, нарезал хлеб, налил варенье в вазочку, сложил фрукты в глубокую форменную чашу, составил всё это на стол, сел сам и неприятно удивился недовольному лукиному лицу. - Это что такое? - прогнусавил он, недобро смотря на чашу с фруктами. Степан распознал подвох в вопросе, но не понял, в чём он. - Твои любимые уродцы, - неуверенно ответил он, предчувствуя крах своей ободряющей миссии. Лука взял самый верхний фрукт, осмотрел его, ощупал и констатировал: - Это не персики. Степан изумлённо возразил: - А что же это? - Это нектарины. - А в чём разница? - озадаченно спросил Степан. - Нектарины гладкие, а персики - мохнатые. - Ммм, не знал, что тебе нравится, когда мохнато. Лука смачно залепил хохочущему Степану ладонью в лоб. - Просто они вкуснее, всего-то. - Ну, я не знал. - Ладно. - Лука скептично откусил от доставшегося фрукта. - Вкусные. Будешь? Степан слегка нахмурился, ощущая лёгкий спазм в горле. - За что ты их так ненавидишь? - с едва различимой обидой за вкуснейшие создания природы спросил Лука, припоминая все нелицеприятные комментарии в их адрес. - Долгая история. - Мы никуда не торопимся. Лука выглядел решительно и в то же время болезненно, потому Степан пораженчески выдохнул. - Хорошо, расскажу. Это давно было. У соседа тогда с дуру персиковые деревья разродились. Перерабатывать он не успевал, хранить было негде. Пропали бы, и он их раздавал просто так. Я их больше всех набрал и все съел - один. Так они потом все обратно вышли. Я тогда неделю на еду смотреть не мог, от всего мутило. А от этих (Степан качнул головой на чашу) до сих пор воротит. Лука сконфузился и вернул фрукт на место. Затем встал, убрал чашу в холодильник, вымыл руки. Озадаченный Степан его останавливал, но впустую. Вернувшись за стол, Лука зажевал целую ложку варенья и только после этого высказался: - Чего ты раньше не сказал? Я бы не доставал тебя. Это ж, считай, психологическая травма. Степан отмахнулся: - Не страшно. Ты, это, когда эти съешь, я тебе чего-нибудь мохнатенького привезу, - и получил в лоб липкой ложкой.