Игра Снов

Здравствуй, человек. Мое имя…а, впрочем, ты и сам скоро узнаешь. Я хочу поведать тебе свою историю… Медленно и лениво тянущиеся через лазурное небо облака, влажный после недавнего дождя асфальт, отдаленный смех, задымленный машинами воздух…а, стоп. Нет же. Вместо неба отчего-то сырой потолок (хотя, признаться, с роскошной люстрой), какое-то достаточно просторное помещение в черных и багровых тонах, что создавало тревожную атмосферу аки в паучьей паутине, и под задницей совсем не травка, а жесткий холодный кафель (странновато для такой комнаты). Зато кругом еще какие-то растерянно оглядывающиеся люди… Именно с таковыми первыми мыслями я, тяжело дыша и судорожно хватаясь за грудь, проснулась в неизвестном месте. На мои плечи тут же мягко легли чьи-то ладони, словно пытаясь успокоить, и я наконец почувствовала тепло чужого тела, к которому отчаянно жалась. — Сенпай?.. — выдавила из себя, резко повернувшись к нему и с некоторым недоверием узнав зеленые глаза друга, в которых легко читалась тревога. В попытках понять, что тут происходит, я завертелась; сердце бешено колотилось, а по позвоночнику пробежался щекочущий озноб — неужто похищение? Сколько я тут пробыла? Мама, наверняка, волнуется. Взгляд метался по окружению, и постепенно стало до меня доходить, что Кловис, как звали моего Сенпая, далеко не единственный мой знакомый тут: эти все люди…мои друзья? Как-то неуверенно прозвучало сие выражение (или же вопрос) в моей трещащей головушке, ибо происходящее было каким-то подозрительным и сильно давило на расшатанные нервы. В любом случае, я узнала в сидящих (а также стоящих и валяющихся) подростках (и не только) своих интернет-друзей: ребят, разбросанных по самым различным населенным пунктам. Хотя, как человек, живущий в столице, а еще достаточно настойчивый и общительный, я с половиной из них встречалась лично (и не один раз). Впрочем, сейчас важно не это, а скорее то, что компания молодых людей, которых связывает лишь принадлежность к сообществу «Контингент Барсов», оказались втянуты в какую-то непонятную хренотень. Но у меня это сразу же вызвало кучу вопросов: как жители разных, черт возьми, стран оказались собраны в одном месте? Как-то странно. Да о чем я вообще, тут все странно! И даже к примеру то, что мое последние воспоминание — это как меня подстрелили. Стоило мне это вспомнить, как я почувствовала давящее жжение в области ребрах и ощущение горячего металла сквозь боль; я инстинктивно дернулась и напряглась всем телом. Правда, это чувство было скорее послевкусием после недавней боли, так как ран никаких я не заметила…стоп. Разве я…не умерла? Я отчетливо помнила прохладные объятия смерти и ее гнилой шепот, что постепенно заглушало боль. А еще помнила, как стекленели глаза умирающего Кло, который из последних сил дрожащими слабеющими руками чуть обнимал меня за плечи, дабы закрыть от летящих пуль, и одними губами шептал: «Беги». Сон? Весьма реалистичный. — Рин, ты в порядке? — как всегда заботливый, но флегматичный тон Сенпая оторвал меня от размышлений, и я, чуть попятившись, неуверенно закивала. — Ч-что тут происходит? Где мы? И кто вы? Д-да что тут в-вообще творится, черт вас дери?!.. — внимание ребят постепенно концентрировалось на мне; как я заметила, они все проснулись значительно раньше меня. Мой голос дрожал, а в уголках глаз защипало — я вообще чуть что, так сразу в слезы. — Ну бл*, одной истеричкой больше! — с саркастичной радостью объявила достаточно высокая «неформалка», опирающаяся спиной о стену, в которой я узнала Флу. Сия особа недобро косилась на меня из-под тускло-синей челки, хотя, как я подозреваю, она тоже напугана. Решив, что Флу злая, а Сенпай не очень, я поползла обратно к нему, сжав рукав юноши озябшими пальцами — атмосфера у этих тревожных переглядываний между нами всеми была тяжелой. Мой взгляд скользнул повыше в надежде уловить на лице друга что-то ободряющее, который действительно изо всех сил старался сохранять спокойствие (и выходило это у него куда лучше, чем у меня). — Кхм… Простите, — первой нарушила тишину Амели — руководитель нашей компании. Девушка пробежалась по нам опасливым взглядом и осторожно продолжила: — Думаю, нам всем следует успокоиться и… — Пхи-хи-хи-хи-хи-и-их, — неприятный смех прервал черноволосую, и перед нами возник кот. Черненький такой, самый обычный, если не считать «дымящейся» шерсти и слишком живой для животных мимики. Животное надменно смотрело на нас, устроившись на диванчике. — Добро пожаловать в Мою Игру, люди-по-ту-сторону! — Че? — лаконично выразила общую мысль Флу. Я почувствовала как кто-то неуверенно присаживается рядом; этим кем-то оказалась Истя — моя лучшая подруга. Нервно кусая пухлые губы, Кристина не решалась на меня посмотреть, пытаясь оказать молчаливую поддержку, в то время как самой безумно страшно. Эти несмелые жесты заботы придали мне сил, и, все еще не до конца веря в реальность всего происходящего, я ей слабо улыбнулась и коснулась руки. — Все…все будет хорошо, — тихо прошептала я девочке, чуть наклонившись к ней, и переводя настороженный взгляд на того кота. — И аплодисментов, конечно, никаких, — разочарованно фыркнул чернявый, демонстративно нахмурившись, но очень быстро с энтузиазмом продолжил: — Для начала представлюсь: я Фобус — существо, сплетенное много веков назад из людских страхов. Вы умерли эээ…где-то полчаса назад, вот. И попали вы в центр Сонного Лабиринта, ги-хи-хи-хих. А теперь вам предстоит сыграть в весе-е-еленькую игру. Цель ее проста: нужно дойти до выхода из лабиринта, преодолеть все смертельные ловушки, подружиться (или нет) с моими милыми друзьями и бла-бла-бла. Но самое интересное — это что же вас ждет за лабиринтом, не так ли? их-хи-хи-хи-хи-хи… Вы попадете в Сонную Страну! Место, где все всегда счастливы и сбываются любые мечты! А еще дар воскрешения — ну не думаете же вы, что все дойдут до конца? Не правда ли круто? пхих. Слушая его самодовольную болтовню, я заметила массивную металлическую дверь за его спиной, запертую, со странным резным рисунком — похоже, это и был вход в тот самый лабиринт. Кажется, от волнения пересохло во рту: они все мертвы? Какие-то Сонные Страны, лабиринты, испытания с летальным исходом — звучало очень «заманчиво». И вместе с тем не верилось, так как все происходящее было, мягко говоря, бредовым. Тем временем мы потихоньку поднимались со своих мест на ноги. — Вот только вот одна досадная, — на морде Фобуса досады как-то не было, — вещь: в этой игре будет шесть дверей, открыть которые способна лишь жертвенная кровь. То бишь на каждой такой двери будет приноситься жертва-доброволец, да! И эта дверь перед вами — не исключение, так что начнем, их-хи-ихи-хи-хи-хи-и-и-и… И кот растаял. А я стала чувствовать легкую щекочущую вибрацию под кожей; из легких сперло воздух, а ноги перестали ощущать пол. Я…я поднималась?.. Действительно, черт возьми, невольно взлетала под ошарашенно-напуганные взгляды ребят. Я шумно сглотнула. Не значило ли это то, что… Мысль моя оказалась прервана возникшими откуда-то алыми лентами, которые стали туго оплетаться вокруг моих рук и ног, в то время как сама я поднималась все выше. — Стоп… Рин… Рин, нет! — наконец спохватился ближайший ко мне Кловис и уже было рванул ко мне, но оказался остановлен возникшими перед ними всеми колкими и высокими плетями, образовавшими своеобразную решетку. На некоторое время я просто зависла в воздухе, скользя паническим взглядом по друзьям и не в силах вымолвить и слова от сковавшего меня страха. …не значило ли это то, что я жертва? — Ч-что происходит? Кто-нибудь… КТО-НИБУДЬ, — дар речи вернулся, как и абсолютно истерическое состояние: слезы подступали к глазам, а всю меня пробила холодная дрожь; я завертелась, со всхлипами взывая к ребятам. — П-помогите, пожалуйста…пожалуйста…я…я в-ведь не доброволец… Д-ДА ЧТО ТУТ ПРОИСХОДИТ? Мою грудь пронзила резкая острая боль. Изнутри. Я рефлекторно дернулась, чувствуя, как что-то пронзает мое сердце (и почему я тогда еще жива?), подбираясь к костям, с характерным звуком разрывая плоть и вырываясь наружу. Пронзительно взвизгнув сначала и тут же онемев от разрастающейся боли, я просто замерла с широко распахнувшимися глазами; на подбородке какое-то липкое ощущение — похоже, потекла струйка крови изо рта. Из последних сил я перевела свой каменеющий взор вниз: кто-то в растерянности метался, пытаясь додуматься как помочь, кто-то просто сжался и отвернулся, чтобы не видеть, а кто-то в ужасе наблюдал за «жертвоприношением». И именно так я перехватила взгляд оцепеневшего Патрика, что безотрывно и с выступающими слезами смотрел на меня, осознавая свое бессилие перед происходящим. «отвернись, потому что скоро…» — Р-рин… — смогла услышать я от него на фоне истеричных напряженных переговоров, прежде, чем меня пронзила еще большая боль. Росток из моего сердца продолжал выдвигаться дальше, уплотняясь, в то время как огромный бутон потихоньку распускал темно-алые лепестки; плети от цветка стали обвиваться вокруг всего моего тела, впиваясь в него шипами, отчего боль становилась еще более жуткой и невыносимой. Но теперь из груди моей исторгались лишь хрипы — максимум, на что я сейчас способна. «…разорвет меня пустота» Стебли утолщались, раздирая, разрывая мне органы, в первую очередь — легкие. Я не могла дышать, задыхаясь и захлебываясь в собственной крови, какое уж там говорить?! Знаете, я боюсь смерти. Сколько бы раз не умирала, все равно боюсь и буду бояться, не смея взглянуть в глаза чертовой неизвестности, которая как раз и пугает меня. И в тот момент мне тоже было очень страшно, но… …но одновременно плевать. Плевать на эту неизвестность, на игру, на оставленную позади реальность, на наблюдающих за моими мучениями друзей, плевать на все — мне было слишком больно, и эта жуткая, нестерпимая боль раздирала меня полностью, заглушая все, что только можно. Конечности, да и не только они, немели: даже когда какая-то плеть очень резко вытянулась, одаряя меня новой порцией боли, мне не хватило сил и на то, чтобы страдальчески сдвинуть брови, завизжать или хотя бы поджать губы. Я больше не могла абсолютно ничего, можно даже не заикаться и о самом мизерном сопротивлении — я бессильна. Мне никогда не было настолько невыносимо больно; разум застилал багряный туман, и, все, на что я была способна, так это молить остатками мечущихся мыслей все, что только можно, избавить меня от этого всего, пускай даже смертью. Сейчас только в ней я видела выход. Все, что от меня оставалось на тот момент — это истерзанное тело и месиво в мыслях. Однако, в какой-то момент все прояснилось, и боль отступила на пару шагов. Я жадно втянула в себя воздух, отчего тут же зажмурилась — больно, но хотя бы, кажется, терпко. Зато получилось скользнуть дрожащим взглядом по толпе, выискивая пересечения взглядов с очень знакомыми карими глазами; Марк неотрывно смотрел на меня. В тот момент, когда мысленный хаос оказался разбавленным чем-то более адекватным, я поняла, что есть нечто, которое мне очень важно донести до остальных…я не могла говорить, просто выдвигала отчетливые слова беззвучно шевелящимися губами, но знала, что Марк меня поймет. Он сможет, нет, он обязан меня понять. «через миг взорвусь на осколки…» Правда вот, не успела я и заговорить, как столкнулась с новой болью, предыдущая которой была как минимум не вровень. Я сильно и резко выгнулась в спине, на какой-то момент даже застыв так; плети розы со страшной силой росли все выше и сильнее, не щадя ни органы, ни кости, ни кожу; шипы впивались еще глубже, кажется, уже проходя чуть не насквозь; кровь хлестала фонтаном, обагряя все, что только можно, и сливаясь с размашистыми лепестками. Я могла смотреть только в потолок, и то, не видела больше ничего — все меркло, и единственное, что я могла ощущать, так это ужасную, жуткую, нетерпимую боль, которая уже так приелась, что воспринималась мною как комфорт; скоро я уже не могла чувствовать ничего, так как перестала существовать. «…и наполню собой пустоту» Я хочу поведать тебе историю, но, как видишь, она вовсе не моя и не обо мне. Имя мое, кстати, — Карин, ну или просто — Рин. В своей же я ставлю точку с запятой, смиренно зовя себя жалкой пешкой, и предлагаю тебе выслушать историю о тех, кому придется пройти ужасные внутренние войны, показать свое истинное «я», о тех, чьи сердца, веры, жизни будут ломаться снова и снова, и о тех, кто способен выдержать все, что уготовлено им на этом проклятом пути, усыпанном сонными чарами и многочисленными загадками.