Дом пыток

POV Zelo Меня все не покидало странное чувство. Он не оскорбил, не ударил, не прогнал. Что же изменилось? Память, вроде, на месте. Насчет мозгов не знаю. Что ты задумал, Банг ЁнГук? А, может, мой Гукки решил вернуться ко мне? Ну и что за бред, ЧжунХон? К черту все, будь, что будет. Мне нравится его это поведение. И даже если после мне будет в сто раз больнее, я уверен, что это того стоит. Счастливо улыбаясь во все 32 зуба, я направился на кухню. Гук, блин, ты забыл, что я готовить не умею? Я как-то хотел обрадовать его и приготовил одно блюдо по рецепту. Вот. Хорошо, что до пожара дело не дошло. Я как всегда забыл про еду и спокойно играл в видео-игры. Ну, мне же можно? Я же маленький. Я тогда немного увлекся и совсем не заметил запаха гари. Я думал, мне влетит по самое не хочу, но нет. Гукки лишь посмеялся, потрепал по волосам и пригласил меня в ресторан поужинать. Чему я был несказанно рад. Но все же одно блюдо я готовлю превосходно. Это паста. Однажды, когда Банг только-только начинал мне нравиться, он сказал, что просто обожает пасту. Услышав это, я сразу же поехал к маме учиться готовить. Это было не так сложно, и я научился очень быстро. А потому приготовить для столь любимого человека не составит труда. Лишь бы все нужные продукты были. Уже дойдя до кухни, я заметил, что в доме как-то странно тихо. Куда все делись? Что-то странное в этом доме творится, то, чего другие не видят. Или видеть не хотят… Все стали, может, и не дружелюбнее, но и агрессии стало меньше. Я думал, что по приезду все набьют друг другу рожи. Но нет… Пострадали лишь мы с Гуком. Он странный… Я про ЁнГука. Избил, а теперь спокойно говорит со мной. Растрепав волосы, я стукнул себя по лбу. Ну и что ты застрял? Готовить пора. Я немного посуетился на кухне, все-таки так давно не готовил для НЕГО. Это так волнующе. Все эмоции смешались, и появился лучик света в моей давно потухшей шкатулке надежды на счастье. Я еще немного повозился с пастой и соусом для нее, и уже через несколько минут мое творение было готово. Я взял тарелку в руки, покрутил ее, посмотрел, красиво ли смотрится, и воскликнул: - Превосходно! Конец POV Zelo. POV YongGuk Я дождался, пока дверь за мелким закроется, и устало выдохнул. Все же я был не прав. Ой, как был не прав. Слова ХимЧана задели, не спорю. "Открыли глаза", если можно так выразиться. У меня такой характер, что я никого и никогда не слушаю, да и не слышу. Я знаю, наверное, многие хотели бы высказаться по этому поводу, но до этого времени никто ничего не говорил. Почему я думал, что Зело этого хотел? Сам не понимаю. То чувство, что он до сих пор любит ХимЧана, не покидало меня, даже когда малыш был заполнен мною. Зело всегда разговаривал с Кимом по-особенному. По-детски разбаловано ныл, всегда бегал к нему, если тому плохо. И в тот день, когда все мне об этом рассказали, я подумал совсем о другом. Ведь я ничего не видел, я не мог быть уверен, что это было изнасилование. А поведение мелкого считал за фальшивую маску, которую он одевал при виде меня. Только сейчас я понял, что на самом деле это была правда. Но тогда в тот момент мне было так больно. Я так добивался его. Я так любил. Пусть грубо, пусть не так, как все. Но по своему я ведь любил его больше жизни. Я не мог, просто не мог принять это по-другому. Эта ревность она поглощала меня, высасывала всю кровь и энергию. Я сбежал, но как бы далеко я не убежал, эта боль и обида сидела во мне, заполняя всю мою душу. Я впервые заплакал, от того что не мог ничего сделать. Две мысли боролись в голове, а я… Я не знал что делать, как поступить. Я в порыве ярости избил Лиса, тем самым довел его до больничной койки. Я бил и бил, не переставая. Прошло несколько дней, тупое чувство чертило крестики на сердце. Гнев тоненькими, но прочными цепями сжимал грудь, закрывая мою истинную сущность и превращая меня в животное. Что ему удалось на славу. В глазах моих потемнело, и все цвета, что были яркими и приятными, стали серыми и противными. Сердце дало удар с чуть колючей болью. От воспоминаний прошлого в горле образовался не приятный ком. Только сейчас, спустя такое количество времени, до меня дошло, что мой малыш ни в чем не виноват. А ведь он через многое прошел за эти месяцы… И все равно любит… - Я многим тебе обязан, ЧжунХон… - совсем хриплым голосом проговорил я. Почему-то в голову полезло одно воспоминание. У нас были небольшие каникулы, и мы долго спорили к кому поедем: ко мне или к нему. Естественно, этот упертый ребенок одержал победу над моим терпением. Я сдался, и мы поехали к его маме. Отца у ребенка не было, жили они, едва сводя концы с концами. Я, когда увидел этот дом, если можно его так назвать, подумал, что это просто какой-то сарай. Но, тем не менее, его мать встретила нас как самых уважаемых гостей. Столько всего наготовила - у меня чуть живот не лопнул. - Ешь сынок, ешь, – ласково повторяла она, накладывая мне в кашу все возможные закуски. Я лишь краснел и кивал головой. Зело же сидел довольный, ёрзая за столом, и не переставал улыбаться. Ну, и, конечно, не забывал набивать рот вкусняшками. Я ел, не торопясь, рассматривая его маму и дом. Госпожа Чхве - просто чудесный человек. С такими добрыми глазами, искренней улыбкой. Как бы я хотел такую маму, которая всегда будет ждать меня дома с всякими вкусностями. Она молода, и если ее привести в порядок, можно будет подумать, что она сестра ЧжунХона. По всей видимости, дело было в деньгах. Волосы были туго собраны в пучок, но даже так было понятно, что они у нее длинные и кудрявые. Зело очень похож на мать. Правда, она намного ниже ростом. Очень стройная, и когда она улыбается, на ее щеках появляются ямочки. Светлая кожа, светлые волосы, длинные ресницы, и уже видны небольшие морщинки возле глаз. Она так нежно гладила своего ребенка по кудряшкам, что-то говорила о том, что он замечательный сын и как она им гордится. Это навело грусть, так как от своей мамы я ни разу не слышал таких слов. Да и вижу ее реже, чем мог бы. Я бы еще думал, но мать Зело сказала то, от чего я подавился рисом, который упорно пихал в рот. - ЁнГукки, сынок, не обижай моего малыша, он так любит тебя. - Мааааааам, – протянул младший, обиженно смотря на женщину. Я же потерял дар речи. Потом вспомнил, что сидеть с открытым ртом, да еще и набитым едой, неприлично. Закрыл рот и нелепо улыбнулся. Я только потом узнал, что ЧжунХон все рассказывает маме. И про эти отношения он тоже рассказал. Быть настолько близкими с родителями - для меня это чуждо. Если мой отец узнает, что я педик, он застрелит меня и глазом не моргнет. А его мама, она мило смеялась и постоянно говорила о нашем будущем. Мы поужинали, затем госпожа Чхве постелила нам постель в самой большой комнате. - Мааааааам, – опять протянул мелкий. – Это же постель для молодожен. Зачем ты постелила ее нам? – Зело смешно стукнул себя по лбу. - Ну так я же хранила его до твоей свадьбы. Но, поскольку однополые браки запрещены у нас в стране, что ее хранить-то? Зато она удобная и теплая. Не пропадать же добру? – она это так просто сказала, как будто это было вполне нормальным. Перед сном я настаивал, что бы малыш показал мне комнату. Да, знаю, я был похож на девчонку, но любопытство берет верх. - Хёёёён, может, не надо? – Зело, вроде, не хотел отводить меня к себе в комнату, но почему-то сам меня тащил, да так, что я еле успевал за ним. – Там ничего такого нет, что ты там потерял? Обычная комната, – при этом он все также тащил меня, я был, мягко говоря, удивлен. Уже перед дверью он пару раз ударил меня по руке. - Ай! – возмутился я. - Какой же ты настойчивый! – он тянул меня за рукав куда-то вниз и глазами показывал на дверь. Я потерялся от такого поведения малыша, но вскоре пришел в себя. Я открыл дверь. Это была очень маленькая комната - и как такой гигантский малыш поместился сюда? Я зашел дальше, а Зело лишь стоял на пороге и наблюдал издалека. Я осмотрел комнату. Небольшие окна, на которых весели красивые шторы голубого цвета. Маленькая кроватка, красно-синяя в полоску, с таким же одеялом и подушками. Тумбочка около кровати, на которой стояло всего лишь две рамки с фотографиями. Я взял первую: там маленький ЧжунХон и его мама около какого-то моря. Зело стоял, держа в руках большую ракушку, и смотрел на нее, а мама присела рядом и смотрела на сына. Я показал фотку мелкому - тот лишь грустно улыбнулся и сказал: - Мне там 4 годика, мама сказала, что нас сфоткал отец. Но я никак не могу вспомнить, как он выглядел и что произошло с ним. Мама тоже не знает, ей сообщили о смерти отца совсем чужие люди. Мы даже не знаем, кто они, – отводя взгляд, Зело пожал плечами. - Прости, я не знал. - Глупый, – засмеялся он. – Ну, конечно, не знал, я ведь не рассказывал. - И вправду глупый, – я попытался выдавить улыбку ради любимого, что у меня и получилось. Я взял вторую фотку, и тут у меня появилась настоящая улыбка на лице. На ней были мы с Зело. Это было на дне всех влюбленных. Он подарил мне шоколад, тогда мы долго смеялись. И тогда у нас была первая ночь. Всматриваясь в фото, я заметил, что она как-то плохо закреплена сзади. Я повертел, пытался закрыть, но тут до меня дошло, что что-то там мешает. Что-то есть позади этой фотки. Я открыл рамку и увидел свернутый листок, но тут же услышал громкие крики Зело: - Нет, хён! Нет, не открывай, не трогай, не читай! – тараторил он, пытаясь отнять у меня злосчастный клочок бумаги. Я же постепенно раскрывал бумагу, на которой было что-то написано. ЧжунХон отошел от меня, обиженно садясь на кровать. Я же начал читать: это был стихотворение. Этой ночью луна особенно красива. Лишь потому, что рядом ты. Тусклый свет лунных лучей игриво Освещает твои изящные черты. Луна подобна волшебству. Она так приятно холодна. Но почему я лишь на тебя смотрю? Быть может, ты красивей, чем луна? Такие родные губы и любимые глаза. И эти скулы, которые нравились мне всегда. Легкая улыбка на лице твоем. Как же я сейчас рад, что мы с тобой вдвоем. Твои руки дарят тепло моим. Сердце дает удар, нет, не больным. Просто это должно быть таким. Моим телом полностью завладело тепло, ласка и любовь. Я и подумать не мог, что мелкий может так красиво писать. Я сразу же посмотрел на него - он сидел, сложив руки на груди, смотря в пол. Я присел прямо напротив него, взял его руки в свои и поцеловал, смотря ему в глаза. - Я это написал, когда в ту ночь ты заснул… - я ведь не просил объяснений, что это с ним? – Просто ты был такой красивый, что слова сами засели у меня в голове, - Зело опустил глаза и застенчиво улыбнулся. Я не сдержался и впился в его губы сначала нежным и теплым поцелуем, а потом втягивал в страстный и горячий. Благодаря за каждую букву, написанную в этом стихе, я медленно спускался к шее. Оставляя мелкие влажные следы на любимой коже, я подарил ему еще одну не забываемую ночь. Наслаждаясь каждым стоном, будто я одержимый. Все было просто прекрасно, как в очередной смазливой дорамке. Но мне это чертовски нравилось, и я не намерен был останавливаться на достигнутом. Все сломал тот случай: если бы ХимЧан этого не сделал, все бы еще было, как прежде. Только днем я смотреть на него не мог, а уже готов снова расцеловать. Что же изменилось? Ничего, просто я был не прав. Ребенок и так настрадался. Он ведь простил моего отца за то, что тот убил его отца. И если взглянуть на это по-другому, не так как я, то это ХимЧан его изнасиловал, а не наоборот. Малыш потерял отца, а через время и мать. Но при всем при этом он никогда не закрывал в сердце дверь для меня. Надо все исправить, помочь забыть весь кошмар, что он пережил. Все-таки я его еще люблю. И понимаю, сколько боли причинил. Я лежал, переходя из самых светлых воспоминаний в самые кошмарные. Стук в дверь. - ЁнГук… - из-за двери вылезла смешная блондинистая голова. - ЁнГук? – возмутился я. - Эммм… Что-то не так? – уже войдя и топчась на месте, спросил мелкий. - Я не понял, почему это я ЁнГук? – я привстал и сел по-турецки. - А кто ты? – лапшичная башка совсем ничего не варила. - Я Гукки! Только для тебя. - Ааах, это… - облегченно вздохнул малый. – Гукки, я тут покушать принес. - Ну, и чего стоим? Ты кормить будешь меня? – я открыл рот в ожидании, что мелкий додумается положить туда еды. И я не ошибся, он накормил меня, смотря то очень удивленным, то наиласковейшим взглядом. Но при этом с милейшей улыбкой, что у него есть. - Ты так и не разучился готовить, – открыто гордясь своим малышом, сказал я. Он в ответ лишь хихикнул. Я взял из его рук тарелку и поставил на тумбочку, что была рядом, медленно приближался к нему. Он же мотал головой в разные стороны. А потом резко остановился и сильно зажмурил глаза. Я сначала посмеялся над действиями младшего, но потом цокнул и попросил открыть глаза. Тот лишь мотал головой, растрепывая свои кудри. Я взял его лицо в ладони и поцеловал одно веко, а потом второе. ЧжунХон резко открыл глаза, будто не веря в происходящее. Его зрачки расширились. Он, наверное, находится в полном шоке. Могу поспорить, что он и не спросит, почему я так поступаю, думаю, боится оттолкнуть. Я взял его лицо в ладони и чмокнул в губы, смотря на его реакцию. Он прикрыл глаза и приоткрыл рот для следующего поцелуя. Я поцеловал нижнюю губу, потом перешел на верхнюю, немного посасывая ее. Затем я углубил поцелуй, входя языком в рот младшему, лаская его язык и нёбо, я чувствовал, что он активно отвечал мне. Когда совсем не хватало воздуха, я отстранился, провел языком мокрую дорожку от губ до ушка. Прикусил мочку и услышал отрывистые вздохи мелкого. Я спустился вниз, лаская такую родную шею. Оставляя красные пятна на столь мягкой коже, я провел языком по ключицам. Покрывал грудь Зело мелкими поцелуями. Мои губы пересохли, а потому я приподнял голову и смотря в глаза ЧжунХону, медленно прошелся языком по своим губам, тем самым смачивая их. Затем я перешел на соски, долго играя с ними: то теребя языком, то причмокивая губами. Пока не почувствовал горячие руки на своей голове, которые неуверенно поглаживали. И хриплый голос, умоляющий остановить столь сладостную пытку: - Ахх… Гукки… Прошу… Прошу… - Зело не мог нормально говорить, желание не давало нормально мыслить. Я не мог больше мучить ребенка, поэтому, избавившись от ненужных вещей, я достал смазку. Вылил некое количество на два пальца и аккуратно ввел их в анус Зело. После чего услышал стон боли. Шепча ему на ухо слова извинения. Растягивая анус, я пробовал на вкус сладкую кожу, успокаивая ребенка, что лежал подо мной. Хорошенько растянув, я начал медленно входить. Вот он! Стон удовольствия. Наши тела воссоединились и слились в горячем ритме наших движений. Стон. Толчок. Стон… Шлепки наших тел. Это было подобно эйфории, которой мы наслаждались вместе. Тоненькие пальчики скользили по спине, желание впиться ногтями в кожу не давало покоя. Но отсутствие ногтей не давало такой возможности. Через пару минут я кончил, изливаясь в него теплой массой. Я взял в руки возбужденную плоть и довел любимого малыша до экстаза. Без сил, сладко зевая, я лег рядом, укрывая нас обоих одеялом. Нежно обняв, я блаженно закрыл глаза, утопая в манящем сне, принюхиваясь к так давно забытому запаху детского шампуня.