Мой Лунный Жемчуг

Она прыгнула с обрыва.

В тот момент я не мог почувствовать то, что испытала она. Но несмотря на это я явственно ощутил, как сердце сжимают ледяные тиски. Это было оглушительно, ошеломляюще больно. Настолько сильной боли я не испытал даже тогда, когда отец отрёкся от любимой сестры Лавдэй. Никогда моей душой не завладевало отчаяние. Но всё случается хоть раз, и оно пришло за ней в самый неподходящий момент. Это было подобно стреле, угодившей в пяту Ахилла, морской воде, омывшей свежую рваную рану, кислоте, брызнувшей прямо в глаза. Одно мгновение лишило меня смысла жизни. Сколько прошло с того момента, когда я впервые узнал о ней? Месяц? Год? Вечность? Я потерял счёт минувшим дням, наблюдая за ней, узнавая её. Испытания, выпавшие на её долю, становились моими испытаниями. Тревоги и печали, терзавшие её, терзали и меня. Я будто прикоснулся к её сознанию оголенными краями своего, и наши разумы соединились. Но проклятие не позволяло нам даже приблизиться друг к другу. Всё, всё мешало — семьи, обстоятельства, характеры! Но в одном мы сходились, как и прежние Мэрривезеры и Де Нуар — нас предательски держала в узде гордость. Уязвленная, как змея, разбуженная, как надвигающийся рок. Она правила бал, она не давала нам покоя и мешала разорвать чары. Она была в сердцах жителей Лунной долины очень и очень давно. Перебороть её могла лишь надежда и обязательность. Юная Мерривезер восприняла свое предназначение, как должное, не попыталась спрятаться или скрыться от своего наследия. Её отвага вызывала смятение в душе любого человека, в моей же душе она взорвалась целой бурей чувств. Я прекратил понимать отца. За что? За что он презирает весь род Марии? Почему те в ответ испытывают лишь ту же ненависть? Но главное, почему я и Мария — почему мы не испытываем того же? Я не понимал сам себя. И её тоже. Казалось, этому есть простое объяснение — раз в поколение появляется юная девушка одного из древних кланов долины, смотрящая выше ненависти, способная разбить на осколки нависшее зеркало проклятия. Но почему тогда прошлые Лунные Принцессы, наделённые этой способностью, не смогли, не справились? Что помешало? В смятении я искал ответ в лесу. И нашёл. Точнее, ответ сам пришел ко мне в лице безрассудной Мерривезер. Девчонка упрямо заявила, что нуждается в моей помощи, предварительно поймав в ловушку. Меня, Робина, коренного обитателя этого леса. Я был восхищён. Всё же её планы оказались слишком рискованными. Чересчур, чтобы считаться выполнимыми. Но я не мог ей отказать, я испытывал тягу к девчонке, будто она сама и являлась тайной Лунной Долины. Бросился помогать ей, как сопливый мальчишка! Нет, я отнюдь себя не корю, я восклицаю. Не мог я предвидеть, чем это закончится для маленькой принцессы. А если бы знал, сделал бы всё возможное, чтобы предотвратить надвигающийся рок. Любым способом, но увез бы её из Долины, наплевав на жителей. Судьба Марии для меня была и будет всего дороже. Отец как всегда помешал. И как он узнал обо всём! Чёрт-чёрт-чёрт, самое главное помочь Марии. Она должна выполнить предначертанное, иначе всё обрушится в пучину Ада. Мне удалось вырвать её из рук наёмников и отца, удалось спасти, и вместо этого я получил лишь тычки. Она не поняла. Из-за того, что я неожиданно исчез, решила, что я предал ее! Треклятые прислужники отца. Но она просто запуталась. Нет, самое главное сейчас не останавливаться, мы проясним всё потом, если останемся в живых. Ожерелье найдено. Оно сияет, как луна в черных глубинах ночных безоблачных небес, пускай сейчас мы и не под ними, а в пещере, но никакого другого сравнения мне не приходит на ум. Оно прекрасно! Но еще прекраснее Мария, её глаза блестят серебряными огоньками, глубокими озерами жидкой ртути. Кажется, я влюбляюсь. Свет дара Матери Природы первой Лунной Принцессе вывел нас на скалистый уступ. Неужели здесь когда-то всё и началось? Луна, освещающая округу, поистине огромна — она занимает половину небосвода. Не видно даже звезд. Они здесь, мой отец и дядя Марии. Какая гордыня в их глазах, даже перед лицом катастрофы она не исчезла, даже Лунный жемчуг не смог стереть её из их сердец. Кому или чему под силу её изгнать? Юная маленькая принцесса, твое слепое безрассудство ранит меня. Ты решаешь сама избавить всех нас от проклятия. Мне кажется, наступает тот самый роковой момент. Ожерелье не хочет возвращаться туда, где оно было рождено и даже разорванное, жемчугом льнёт к хозяйке, ставшее теперь перламутровым узором на её карминовом платье. Его не снять, попытка Марии оторвать его раз за разом венчается крахом. В моих ушах стучит кровь. Она перекидывает подол платья через край скалы, так что он теперь висит над обрывом, как натекающая капля крови, готовая вот-вот пролиться вниз. Во взгляде обернувшейся Марии смирение и готовность. Я понимаю, что к чему, но срываюсь с места слишком поздно. Она прыгнула с обрыва. Сердце пропускает удар за ударом. В глазах мутная пелена. Тело дрожит, голове становится жарко, хочется дышать, но не получается, а с губ срывается запоздалый крик: — Мария!!! Я отказываюсь верить в это. Она не умерла, она столько боролась, она не умерла!!! Вдыхаю, лишь когда ощущаю критическую нехватку кислорода. Лучше бы этого не делал. Осознание случившегося внезапно и резко больнее, чем судорожный вдох. Намного больнее. Тело не слушается, отец силком уволакивает несопротивляющегося, напряжённого. Тут глазам предстает чудовищная картина. Огромные водяные валы несутся с горизонта в направлении Лунной Долины. Настолько огромные, что закрыли собой весь горизонт и выше. Но страшнее смерти Марии нет ничего, так что же, я готов принять смерть от той же воды, что поглотила юную Мерривезер, что столь много стала значить для дикого разбойника Робина. В приближающихся волнах рассудок стал различать какие-то фигуры. Я был уверен, что это больное воображение рисует неведомые сюжеты, но то была явь, невообразимая и прекрасная. Под гигантскими валами скакали морские лошади, дети Нептуна. Их было великое множество, но выделялся среди них только один, массивный белоснежный жеребец. Его голова была увенчана длинным витым рогом, он сиял в ночной тьме как алмаз, пронзённый дневным светом. На спине жеребца явственно различалась тень человека, едва держащегося за загривок, распластавшегося по широкой спине. С покатого бока свесилась намокшая ткань некогда карминового цвета. Как только я успел различить оттенок, волна ударилась об скалу и взлетела на сотню метров! Страха смерти не было, лишь облегчение и радость скорой встречи с юной упрямицей Мерривезер. И она, черт подери, состоялась! Она осталась жива! Сердце будто кто-то запустил биться заново, стук раздавался в голове с неимоверной скоростью. Хотелось умереть. От счастья и облегчения. Тысяча чертей, она жива… Звук её голоса наполнил изнутри силой, подобной силе мифического атланта. Я вернулся к жизни вместе с ней. Она запустила мое сердце вновь. Мария обнимала Лавдэй, а я не мог сдержаться, хотелось оттолкнуть всех и обнять. Так, чтобы и без слов всё было ясно. Но не мог. Сдерживал всё в себе. Почему? Потому что я жутко боялся быть отвергнутым. Вот так-то, самоуверенный и нахальный разбойник Робин Де Нуар боится быть отвергнутым! Поднимут меня мои дружки на смех, но это правда. На её смешливый вопрос, испугался ли я, хотелось кричать — Да! Да, испугался! Я считал, что тебя навсегда поглотила холодная мгла. Я хотел, чтобы проклятье сбылось, хотел остаться в ледяном плену вместе с тобой! Но слова застряли где-то в глубине.

Нет, не скажу я это сейчас. Ты слишком весела и непринуждённа. Не стану портить это благоговейное ощущение. Столько времени и возможностей открылось впереди, я не успею рассказать тебе всё-всё-всё, что хотел, но хотя бы попытаюсь! Ведь попытка — не пытка, а рядом с тобой тьма рассеивается, будто ты сама — Лунный Жемчуг. Да, я понял, ты и есть мой Лунный Жемчуг!