Жизнь после смерти

Пииик... Пииик... Пииик... Ягами медленно приоткрыл глаза, постепенно приходя в сознание. Громкий и тонкий звук прибора, следящего за его сердцебиением, заставил, Лайта очнуться. "Ох... Неужели я, всё ещё, жив?" — мысленно спросил у себя парень — "Но если это так... Тогда где же я?" Взглядом, до сих пор, находясь в полусне, Лайт изучал белоснежный потолок больницы. Ему потребовалось, всего, несколько секунд для того, чтобы прийти в себя. Он резко сел на своей койке, но, тут же, вновь, опустился всем телом на белую простынь, почувствовав острую боль. Лайт старался держать дыхание ровным, игнорируя желание вдохнуть поглубже. Решив изучить комнату со своего места, Ягами опустил с потолка взгляд, чтобы провести его по палате, устремив его, куда-то, вправо, но, не успев начать, он, уже, забыл о том, что хотел сделать, поскольку увидел, что рядом с ним сидит человек. — Рюдзаки?! — глаза Лайта раширились от изумления. — Неужели, я сплю? L сидел в излюбленной позе на стуле, рядом с койкой Лайта и внимательно смотрел на него, прижав подушечку большого пальца правой руки к губам. — Нет, Лайт, не спишь... Это, и вправду, я... Глаза Ягами Лайта стали, ещё, шире. Он смотрел на Рюдзаки и не верил своим глазам. Изумление сменилось шоком. — Но... как?... Как такое возможно?... Ты же... Ты, ведь... — Лайт никак не мог подобрать слов. Он говорил громко и надрывно, почти, переходя на крик. — Я понимаю твоё удивление, Лайт... Но на самом деле, я — жив... То, что показалось тебе смертью было, всего лишь, её инсценировкой. — L говорил очень спокойно и негромко. — Но... как? — голос Лайта стал тише, но в нём, всё равно, присутствовали нотки удивления. Рюдзаки убрал палец с губы и положил правую руку на колено, опустив голову и устремив взгляд огромных глаз в пол. — Рем очень сильно помогла мне в этом... При одном условии, она подтвердила, что, именно, ты и Миса карали преступников и рассказала мне о свойстве Тетради, которого до меня не знал ни один человек... — голос L был уверенным и твёрдым, он говорил медленно, расставляя паузы. — Тетрадь Смерти... Она завораживает своего обладателя, заставляя его убивать людей... То есть, ты, Лайт, стал её жертвой, хотя, тебе и казалось, что всё то, что ты делаешь, происходит по твоей воле... Но, на самом деле, это, вовсе, не так... Услышав эти слова, я понял, что ты — невиновен, и, что истинный Кира — это не ты, а Тетрадь Смерти... И, тогда, у меня созрел план... Я понял, что нужно сделать, чтобы избавить мир от Киры... Для этого мне нужно было заставить тебя отказаться от Тетради... Рюдзаки тяжело вздохнул. — Но я прекрасно понимал, что, так просто, ты, ни за что, не сможешь спастись от её чар... Единственным способом были мучения, которые смогли бы вынудить тебя сделать это... Но, если бы, я подвергал тебя пыткам, ты бы знал, что я, всё равно, не убью тебя, и терпел бы боль, продумывая план побега... Нет... Только настоящая боль, настоящие мучения смогли бы заставить тебя отказаться от Тетради Смерти... И для этого нужно было, чтобы ты повис на волоске от смерти... Поэтому-то мне пришлось инсценировать свою кончину, заранее отправив данные по делу Киры в "Дом Вамми". Я знал, что Ниа и Мелло смогут добраться до тебя... Я предвидел, что всё произойдёт подобным образом... И всё так и случилось. — на последних словах, голос L задрожал, и, казалось, что ему стало стыдно. Голова Рюдзаки опустилась, ещё, ниже. — Прости меня, Лайт... Прости за то, что из-за меня ты... — набравшись уверенности, заглянуть в глаза другу, L поднял голову и поймал взгляд удивлённых глаз Лайта. — Из-за меня ты, чуть, не погиб... — Вина, вновь, ударила Рюдзаки холодной волной, и он отправил грустный взгляд изучать побеленную стену. — Это я во всём виноват... Огромными глазами, Ягами Лайт неотрывно смотрел на Рюдзаки. Его удивлению не было предела. Во взгляде отразилось глубокое изумление. "Как?... Как он мог спасти того, кто желал его смерти?...". — Рюдзаки... — тихо произнёс Лайт. Его голос дрожал. Он, до сих пор, не мог поверить, что всё то, что, сейчас, происходит — это не коварная шутка его разума. — Но... п-почему... почему ты, просто, не убил меня, ещё, тогда? Ты... Ты, ведь, знал, что, если ты меня отпустишь... Погибнет огромное количество преступников... Может быть, я — действительно не Кира... Но если бы, ты убил меня, то все эти люди продолжили бы жить... L повернул голову и, взгляд его печальных глаз поймал удивлённый взор друга. — Почему ты позволил стольким преступникам умереть, только, ради того, чтобы я остался жив? — голос Лайта стал твёрже. Его взгляд буравил печальные серые глаза детектива, говоря о том, что он должен получить ответ на этот вопрос. Впервые Рюдзаки не мог вытерпеть чужого взгляда. Он опустил взор на свои, лежавшие на коленях, руки. "Сейчас... Сейчас он скажет, что справедливость может восторжествовать, только, тогда, когда настоящий преступник будет пойман... Это, ведь, L... Его абсолютно не интересуют никакие жертвы... Он — жестокий... Он играет со мной... Он, просто со мной играет... Изображет передо мной печаль, заставляя меня отказать от Тетра...". L поднял глаза, скрестив свой взгляд со взором Лайта и уверенно сказал: — Я сделал это, потому что ты, Лайт, — мой самый лучший друг... Тук! Секунды замедлили свой бег, превращаясь в часы. Лайт стал слышать стук собственного сердца, которое внезапно стало биться иначе. Холодная застывшая кровь растаяла и, поддавшись частому сердцебиению, мгновенно разбежалась по всему телу, согрев его изнутри. Она начала пульсировать на кончиках пальцев своего обладателя, завтавляя его руки дрожать, и, прильнув к щекам, одарила их румянцем. Почему же внезапно ожило, так, давно остывшее сердце?... Да, потому что, искренность слов настоящего друга заставила, проснуться истинные тёплые чувства, полностью изничтожив всю фальшь лицемерия. Глаза Лайта широко открылись, но, в них, уже, не было удивления. Нет... Это был знак того, что чары Тетради, больше, на него не действовали. Ягами Лайт не потерял воспоминаний об этом ужасном орудии убийств, но оно, теперь, больше на него не влияло. Глаза, словно, стали ярче и светлее. В них загорелось тепло. Сознание освободилось от чужого контроля. В голове Лайта пронеслись воспоминания о том, каким сделала его Тетрадь Смерти. Тогда всё это показалось ему страшным сном... Уже совершенно другой человек, смотрел в глаза L, чуть ли не плача. — Рюдзаки... Прости меня... Прости меня за всё... — голос Лайта дрожал. — Ты спас мою жизнь, не смотря на то, что я так желал твоей смерти... L не мог не заметить изменений в лице и тоне голоса Лайта. На лице появилась слабая, но уверенная улыбка. — Ты не должен извиняться передо мной, Лайт... — тихо произнёс Рюдзаки. — Но я должен тебя поблагодарить... — перебил его Ягами. Улыбка L стала шире, уголки губ потянулись вверх. Вот он, тот самый Лайт, который стал Рюдзаки другом... Он, наконец-то, вернулся, после стольких лет ожиданий. — Лайт, я, ведь, далеко не единственный человек, который спас тебя от смерти. — проговорил L. — В этом деле мне также помогли двое моих приемников и Ватари... Ягами слегка нахмурил брови, задумавшись. — Ты имеешь ввиду, Мелло и, ещё, одного соучастника похищения Такады, который запустил дымовую шашку у здания "NHN"? — Именно так... — Но... как?... Как они могли помочь тебе спасти меня? Они же... — Нет, Лайт, их смерти также были инсценированы. Глаза Лайта расширились от изумления. Столько всего скрывалось от его взора, было столько вещей, которых он не знал, и, вдруг, все скрытые от его глаз тайны начали раскрываться. — Тем не менее, Рюдзаки... — начал Лайт после недолгой паузы. На лице появилась слабая улыбка. — Ты, ведь, тоже принимал участие в операции по моему спасению... То есть, ты — один из тех, кто сохранил мне жизнь... И сейчас у меня есть возможность сказать тебе "Спасибо" за то, что ты для меня сделал... — уголки губ растянулись, и улыбка стала шире. — Спасибо тебе, Рюдзаки. — искренне произнёс Лайт. В ответ на эти слова, L улыбнулся, ещё, шире. Искренность в словах Лайта дарила Рюдзаки радость. — Не за что, Лайт. — ответил детектив своему другу. В воздухе повисла тишина. С улыбкой на лице, Лайт неотрывно смотрел на Рюдзаки. Рюдзаки... Он ни капли не изменился. Ничего не поменялось, он остался таким же, каким и был прежде, не смотря на то, что прошло, уже, целых шесть лет с момента их последней встречи. На нём, всё та же белая водолазка и потёртые синие джинсы. Всё те же растрёпанные чёрные волосы, те же круги под глазами, лицо, всё такое же бледное, как и прежде. Но было, лишь, одно изменение, которого невозможно было не заметить: глаза... В них горела всё та же задумчивость, но, его взгляд, уже, не был таким тяжёлым и ничего не выражающим... Теперь, в его глазах горели чувства... Ещё, совсем недавно, глаза были такими же пустыми, как чёрные дыры космоса, но, в тот самый день, когда Рюдзаки, впервые, заглянул в глаза Мелло, всё изменилось... В сердце, тут же, проснулись тёплые чувства, подарив взгляду ту же самую теплоту. Рюдзаки... Он остался таким же, каким был, и, лишь, удары сердца стали чаще, а глаза отражали то, что было в его душе... — Знаешь, Лайт... — негромко произнёс L, отправив взгляд куда-то в сторону. На лице отразилось спокойствие и серьёзность. — Я не мог умереть, или позволить умереть тебе, поскольку, я, ещё, не выполнил то, что обещал... Бровь Лайта, вновь, приподнялась вверх. Слова и серьёзность в голосе L заставили Лайта задать тому вопрос. — О каком обещании ты говоришь, Рюдзаки? Добрый взгляд детектива, вновь, сошёлся со взором друга. — Я, ведь, обещал тебе, что мы с тобой, ещё, сыграем в теннис. — на лице, вновь, заиграла улыбка. Лайт, ожидавший услышать что-то серьёзное, не мог, даже, и подумать о том, что в ответ услышит такой пустяк. Пустяк, несущий в себе смысл... Он заставил Лайта рассмеяться. Вдруг дверь со скрипом приоткрылась. Лайт и Рюдзаки машинально повернули головы на источник звука. В комнату заглянула медсестра. — Время посещения закончено. Больному нужен отдых, я должна вколоть ему снотворное. Два внезапно погрустневших взгляда устремились друг на друга. Какая-то тонкая нить соединяла Лайта и Рюдзаки, и они, совсем, не хотели расставаться. — Можно я побуду здесь, ещё, немного? — спросил L, посмотрев на медсестру. — Я посижу здесь до тех пор, пока Лайт не уснёт. Девушка колебалась, но, в конце концов, она, просто, не смогла выдержать на себе две пары глаз, в которых горела просьба. — Ну... Хорошо... Но, учтите, снотворное подействует очень быстро, так, что имейте ввиду. Рюдзаки улыбнулся. — Большое спасибо. Девушка направилась в дальний угол комнаты, где стоял шкаф с медикаментами. Лайт наблюдал за её движениями, поскольку понимал, что в присутствии чужого человека, с Рюдзаки поговорить не получиться, но, стоило девушке подойти к шкафу, как Лайт, тут же, забыл обо всём на свете. Казалось он смотрит на девушку пустым взглядом, а, ещё, больше смахивало на то, что он наблюдает за чем-то или кем-то стоящим перед ней, и этот вариант был абсолютно верен. После того, как Лайт увидел L перед собой, он потерял всякий интерес к тому, что его окружало, поэтому, даже, толком, не оглядел комнату, а, следовательно, не заметил двух стоявших, почти, в самом углу Богов Смерти: Рюка и Рем. Лайта, вновь, пронзило удивление. Хотя, по словам L можно было понять, что Рем тоже осталось жива, её присутствие, да и присутствие Рюка поразили Ягами, поскольку, ему не верилось, что их визит мог бы остаться незамеченным. В голове автоматически появился вопрос: "Как давно они тут находятся?". Заметив реакцию Лайта, Рюк хихикнул. В это время, женщина, уже, стояла у койки Лайта и запускала в воздух струю снотворного из иголочки шприца, чтобы в препарате не осталось пузырьков. Постучав пальцами по шприцу, она взяла руку Лайта, даже, не заметив, с каким задумчивым и удивлённым выражением лица он наблюдает, как бы казалось, за шкафом с медикаментами. И, кстати, Ягами тоже, совершенно не заметил того, что девушка, уже, придерживала его вытянутую руку, чтобы ввести снотворное, но, как, только, шприц пронзил кожу, Лайт, тут же, прекратил играть с Рюком в "Гляделки", а все догадки, по поводу времени, проведённого Богами Смерти в его палате, мгновенно вылетели из головы. С губ сорвалось "Ау", скорее от неожиданности, чем от боли, но, буквально, через пару мгновений, снотворное, уже, было в крови, а использованный шприц — в урне. Девушка направилась к двери. L провожал её взглядом, не отрывая от неё глаз. Медсестра покинула палату, захлопнув за собой дверь. Как, только, Рюдзаки услышал характерный щелчок защёлки, он резко повернул голову в сторону Лайта и столкнулся с ним взглядом. — Лайт, у нас мало времени. — начал L серьёзным тоном. — Думаю, ты знаешь, о чём я хочу тебя попросить... — Конечно, знаю, Рюдзаки. — ответил Лайт. Веки, уже, начали поддаваться снотворному, становлясь тяжелее с каждой секундой. Снотворное, и, впрямь, было быстродействующим. — Лайт, я знаю, что тебе будет тяжело от неё отказаться... — с внезапно нахлынувшей грустью произнёс L. — Пусть, даже, чары, уже, не влияют на твоё созниние, но Тетрадь, всё равно, по-прежнему незримо к тебе привязана... — Рюдзаки... — внезапно перебил его Лайт слабеющим голосом. — Это, вовсе, не так... На самом деле... я не испытываю никакого счастья, владея Тетрадью Смерти... И сейчас я считаю её... самым ужасным предметом на Земле... На данный момент, я понимаю, сколько ужасных дел я сотворил, находясь под её контролем... — в почти закрывающихся глазах Лайта отразилась твёрдость и уверенность в своих словах. — Я буду рад избавиться от этого ужасного оружия... раз и навсегда... В глазах L загорелось удивление. Он, даже, и подумать не мог о том, что чары спадут так легко и быстро. А, может быть, всё дело в силе воли, которая вернулась к Лайту, вместе с его былыми чувствами и настоящими эмоциями? — Ну, тогда... — негромко произнёс Рюдзаки. — От тебя требуется, всего лишь, несколько слов... В глазах L загорелась надежда. Именно так... Несколько слов... Несколько спасительных слов, которых, с таким нетерпением, ждал L. Как, только, прозвучат эти слова, жизнь направится в совершенно другое русло для них обоих... Под действием волнения, Рюдзаки зажмурился: конечно, так легко проговорить несколько простых слов, но, осознание того, как много всего смогут изменить эти слова, делало их намного ценнее. — Спасибо тебе... — неожиданно произнёс Лайт, заставив L, в изумлении, раскрыть глаза и сойтись с ним взглядом. — Мой самый лучший друг... — веки опустились настолько низко, что превратили глаза в маленькие щёлочки... Щёлочки, в которых горели самые тёплые чувства. И вдруг, эти эмоции скрылись за внезапно возникшими в глазах солёными прозрачными каплями. — Я отказываюсь от Тетради Смерти... С этими словами, глаза Лайта закрылись, а опустившиеся веки, подтолкнули вперёд слёзы, и те покатились по щекам. Недоумение на лице Рюдзаки говорило о том, что он, просто, не мог поверить в то, что, только, что произошло. Мысли в голове спутались и создали, ещё, большее ощущение того, что просиходящее — это, всего, лишь, сон, несмотря на то, что ему очень хотелось, чтобы тот оказался реальностью. Даже, при таком желании, L не мог найти грани между тем, что проиходило на самом деле и тем, что являлось, лишь, путанной мыслью. Не долго думая, Рюдзаки решил проверить этот мир "на ощуп", чтобы убедиться в его подлинности, поскольку, мысли, как ни странно, мешали думать, и оставался, только, один быстрый способ: прикосновение. Рюдзаки поднёс указателный палец к щеке Лайта, и на нёго, тут же, приземлилась прозрачная капля. Мысли мгновенно улеглись, и, путанное состояние, вызванное недоверием к происходящему, в момент исчезло. Прикосновение тёплой слезы к коже смогло освободить L от оков транса. Он приподнял палец кверху и внимательно оглядев его, утратил последние сомнения, на счёт того, что происходящие на тот момент события, — всего, лишь, сон, поскольку с его пальца свесилась капля. В глазах, тут же, загорелись самые тёплые эмоции, и L посмотрел на Лайта, как на самого близкого сердцу человека. В мыслях, всё, ещё, слышался слабый и искренний голос друга, а в уши отдавалось эхо. "Мой самый лучший друг"... Голову покинули все мысли, кроме тех, которые касались слов и действий Лайта минуту назад. L, уже, забыл о своих колебаниях и недовериях, словно, никогда и не задумывался о том, реальны ли, столь, дорогие ему события, произошедшие, совсем, недавно. Сердце начало биться в десять раз сильнее. По его щеке прокатилась слезинка и, спустившись к подобородку, тяжёлая капля упала вниз, разбившись о кафельную плитку. Рюдзаки, больше, не мог сдерживать накопившиеся за, столь, долгое время эмоции, чувства овладели его разумом. L пододвинулся поближе к койке. Пальцы потянулись к израненной, лежащей на белом покрывале, руке, и легли на ладонь, слегка, её сжав. Голова Рюдзаки опустилась на койку, в нескольких сантиметров от тела Лайта. В комнате повисла тишина, нарушаемая, лишь, тихими всхлипываниями детектива. "Мой самый лучший друг"... Рюк повернул голову вправо, переведя взгляд на, стоявшую рядом, Рем. — Лайт отказался от Тетради... Мне, здесь, больше, делать нечего. — Рюк поднял руку вверх, согнув её в локте. — Покедова! Развернувшись к окну, Рюк расправил, до этого спрятанные, крылья и, взмахнув ими, пролетел, сквозь стекло. Рем, слегка, повернула голову, через окно, посмотрев вслед, удаляющемуся силуэту. Уже, через несколько секунд, Рюк исчез из поля зрения, скрывшись, между, многоэтажками. Рем перевела взгляд на человека, за которым следовала шесть лет. Их общее дело было сделано, и пришла пора прощаться. Ей, как и Рюку, оставаться там, тоже не было смысла. Прошло, ещё, несколько мгновений, после того, как L затылком поймал взгляд Рем. Расцепив пальцы и отпустив руку друга, Рюдзаки, оторвал голову от больничной койки, приподняв её повыше, и устремил взгляд в сторону шкафа с медикаментами, с целью проверить, здесь ли, Бог Смерти, которого он способен видеть. Рем, всё ещё, была в палате. L слез со стула и направился к шкафу, остановившись от того в паре метров. Взгляд Рюдзаки устремился куда-то вверх, и на лице появилась слабая улыбка. — Спасибо тебе, Эл... — произнесла Рем, не отводя взгляда от серых глаз Рюдзаки, ещё, до того, как он успел что-либо сказать. — Спасибо тебе за то, что ты сохранил жизнь Ягами Лайту и... Внезапно в коридоре раздался шум и Рем резко замолчала. Две пары глаз устремились на дверь. За ней всё отчётливее слышался быстрый стук каблуков и звучный женский голос, перебивавший все остальные. Все эти звуки становились громче, по мере приближения их источника. Стало понятно, что кто-то направляется к двери палаты пациента Ягами Лайта. Через несколько мгновений, женский голос, уже, перестал быть неопределённым и непонятным сплетением звуков, так как слова девушки, с каждой долей секунды становились всё понятнее. — Как это нельзя?! — слышался громкий голос в коридоре. — Я — его девушка! У нас скоро свадьба! Вы не имеете права запрещать мне увидить его! С последним словом, дверь в палату резко распахнулась, и в комнату на полной скорости влетела девушка, тут же, захлопнув её за собой и прижавшись спиной к косяку. Низко опустив голову, она тяжело дышала. Прямые, не слишком, длинные, блондинистые волосы, слегка, спутанные от бега, падали вниз, а чёлка, словно, занавес закрывала собой лицо. На девушке было надето короткое платье из жестковатого материала чёрного цвета и сапожки на каблуках, почти, касавшиеся коленей. — Миса? — озвучил Рюдзаки мысль Рем. От удивления, девушка, на мгновение, затаила дыхание. Такой знакомый, но в то же время, словно, забытый голос, обладатель которого, обратился ни к кому другому, как к ней. Доведённая до автомотизма реакция человека на собственное имя, заставила Мису поднять изумленный взор на говорившего. Взгляд удивлённых серых глаз скрестился с, не менее ошарашенным, взглядом карих, а за их связью со стороны наблюдала пара красных глаз. Глаза Мисы стали, ещё, больше, когда она увидела обладателя знакомого низкого голоса, а рот непроизвольно открылся. Не прошло и пары секунд, как удивление в глазах сменилось радостью, а уголки губ потянулись к щекам. — Рюдзаки! — закричала Миса, подскочив на месте, и, забыв обо всём, бросилась вперёд. "Врезавшись" в L на огромной скорости, девушка обхватила его, обняв его за шею обоими руками. Скорость, на которой Миса подлетела к детективу, заставила его непроизвольно сделать один шаг назад. Рюдзаки не успел, даже, спохватиться — действия девушки были настолько стремительными, что, даже, его мысли не могли за ними угнаться. Ошарашенно опустив глаза, он уставился на блондинистые волосы Аманэ. Мысли мгновенно собрались в единое целое, и, улыбнувшись, Рюдзаки скрестил руки на спине у Мисы, закрыв при этом глаза. — Ох, Рюдзаки, как же давно мы с тобой не виделись. — почти, перешла на шёпот девушка. — Так много времени прошло... Где ты был эти несколько лет? Не думала, что когда-нибудь встречу тебя снова. Улыбка L стала, ещё, шире. "Как же здорово, что, хоть, кто-то не знал о моей "смерти"." — пролетела мысль в голове Рюдзаки. — Береги её, Эл. — послышался низкий женский голос, заставивший L открыть глаза и, слегка, повернуть голову влево, обратив взгляд к Рем. — Спасибо тебе за всё... Повернувшись, к окну, Рем незамедлительно расправила крылья и, в последний раз, посмотрев на людей, которые были ей близки, пролетела, сквозь, стекло. Последним, что она увидела в больничной палате стали грустные серые глаза, в которых таилась печаль. Да... Видимо за эти шесть лет, оба успели привязаться друг к другу. Рем успела стать другом Рюдзаки, а Рюдзаки стал близким человеком для Рем. Теперь, они, уже, никогда не смогут забыть друг друга. Оторвавшись от окна, взгляд L медленно опустился вниз, оказавшись на плече Мисы... Миса... Прямые блодинистые пряди скатывались по спине, почти, касаясь её талии. Одна ладонь Рюдзаки пархнула вверх, и пальцы начали запутываться в гладких волосах. "Береги её, Эл"... Слова Рем, до сих пор, вертелись в голове Рюдзаки. Он знал, что они больше никогда не встретятся, поэтому, её просьба не казалась L обычной фразой. Скорее, это была последняя просьба его друга... L закрыл глаза. — Я скучал по тебе, Миса... — тихо произнёс Рюдзаки. Глаза девушки округлились от удивления, а, на лице, почти, тут же, вспыхнула улыбка. Миса прижалась к L сильнее. — И я скучала по тебе, Рюдзаки — произнесла Аманэ. L чётко уловил искренние и тёплые эмоции Мисы, поскольку они оказались на одной волне с его же чувствами. Улыбка медленно растянула уголки губ...