Одинокий волк

      Легкие горят, коленки, сбитые в крови, и поцарапанные ладошки отдают тупой болью, бок уже колет от долгого бега, а в горле скребет так, словно Чимин глотает иголки. Яркий выброс адреналина ненадолго прибавляет сил, страх наполняет все трясущееся от усталости тело, сердце колотится, как ненормальное, ускоренно гоняя кровь по венам. В глазах азарт, в мышцах – боль, но Чим не останавливается.       Он огибает могучие стволы деревьев, перепрыгивает выступающие корни и лишь успевает прикрывать лицо от многочисленных веток, боясь напороться на что-нибудь острое или колючее. Делая очередной прыжок через кусты, Пак не ожидает увидеть крутой обрыв и срывается вниз. Оттормаживаясь пятками, Чим прижимает руки к груди, чтобы не повредить их, и случайно переворачивается на бок, скатившись несколько метров кубарем. Сил подняться больше нет и ноющая боль в боку не дает спокойно дышать, но Чим все же приподнимается, оглядывая изодранные в кровь руки. Под ногами оказывается небольшой ручей, в котором Чим тут же смывает выступившие капли крови. Черная толстовка уже порвана в некоторых местах, с небольшими разводами крови, поэтому парень вмиг избавляется от нее и бросает прямо на берегу.       В несколько шагов преодолев ручей, Чимин упорно карабкается вверх по наклону, чтобы вновь спрятаться в лесу. Обессиленные руки не слушаются, ноги едва держат его, поэтому подъем занимает немного больше времени, чем Пак предполагал. Хочется сдаться прямо сейчас, просто завалиться на спину и вдохнуть полной грудью, но спор есть спор. Ему осталось продержаться всего полчаса, чтобы победить, чтобы утереть нос самодовольному Чонгуку.       С одной стороны, Паку ни к чему победа, он не боится проиграть и выполнить желание Чона, а с другой – хочется выяснить, способен ли Гук найти его в огромном лесу за короткий срок. Гук дал себе пятнадцать минут, но Чимин согласился на час с тем учетом, что он не будет стоять на месте. И теперь, прячась и сбегая, Пак оставляет ложные следы, бросая по пути свои вещи или оставляя капли крови на стволах деревьев.       Раны не глубокие и не сильные, но кровь течет, не останавливаясь, и это немного пугает. Тело вымоталось уже после первых десяти минут, и теперь Пак сильно сомневается в своих способностях. Он на секунду задумывается о том, что Гук когда-то бегал точно так же, прятался в тихих местах и старался выжить, загоняя себя, и от этих мыслей сердце парня не выдерживает. Чим предательски всхлипывает, невольно сопереживая своему оборотню, и роняет горькие слезы, что обжигают поцарапанные ветками щеки. Жалко Чонгука, жалко себя. Сил бежать больше нет, усталость берет верх, а адреналин кончается.       Выбежав на небольшую опушку, Чим запинается о свою же ногу и обессиленно валится на низкую траву. Сердце стучит где-то в висках, норовя сломать грудную клетку, слезы высохли, а губы пересохли. Едва перевернувшись на спину, парень устремляет взгляд в чистое голубое небо и вздрагивает из-за хруста веток недалеко в лесу. То, что к нему приближается Чонгук, маловероятно, поскольку он бежал быстро и скрывался, как ему кажется, слишком хорошо. И если это окажется действительно не Чон, то Чим уже ничего не сможет сделать. Сейчас ему нужно, как минимум, десять минут, чтобы прийти в себя и набраться сил.       Прикрыв глаза из-за яркого солнца, парень глубоко и часто дышит, чувствуя, как легкие наполняются воздухом. Чья-то тень закрывает его от лучей, а волосы треплются от жаркого дыхания. Чимин чувствует щекой холодный и влажный нос и едва заметно улыбается, даже не в силах оттолкнуть большую волчью морду. Волк скользит носом ниже, внюхиваясь в аромат человека, находит шершавым языком кровоточащие ранки и зализывает их, изредка издавая недовольное фырканье или злое рычание.       Когда волк касается языком разодранной коленки, Чим невольно дергается от боли и шипит, приподнимаясь на локтях. Он встречается со злым взглядом алых глаз и заметно сглатывает, нервно и широко улыбнувшись. - Я проиграл, - признает Чим, читая все по взгляду оборотня.       Чонгук недоволен. Он взбешен безрассудством парня, за что незамедлительно отчитает его по возращению домой.       А пока он закидывает обездвиженную тушу на свою спину, чувствуя, как Чим обнимает его за шею и цепляется за шерсть пальцами, и спешным шагом направляется в сторону деревни.       Чимина нужно наказать. И немедленно.

***

      В бане не жарко, но по-хорошему тепло. Прямо так, как любит Чимин. Он сидит на верхней полке и болтает ногами в воздухе, наблюдая за нахмуренным и сосредоточенным Чонгуком, что разбавляет воду в тазике, чтобы отмыть потного и грязного парня.       Оборотень злится и не по-детски, дышит тяжело и даже не смотрит на провинившегося Чимина, заставляя его чувствовать себя еще хуже. Намыленная мочалка мягко касается обнаженного бедра, отчего Чим прикусывает нижнюю губу и смущенно отводит взгляд. - Скажи уже хоть что-нибудь, - взмаливается Чим, позволяя Чонгуку натирать себя мочалкой.       Чон даже ухом не ведет, лишь наклоняется ниже и целует очень нежно поврежденные участки кожи, которые тут же отдает легким жжением. Крови больше нет, царапины затягиваются буквально на глазах, и Чимин невольно подозревает в этом Чонгука, который ни разу не обмолвился о чудотворном действии своей слюны.       Мочалка проходится по всем участкам кожи, оставляя за собой пену, а горячие губы касаются каждой ссадины и царапины, после чего Чим чувствует облегчение и успокаивает свое волнующееся сердце. Без слов понятно, почему Чонгук так сильно злится, что даже слышать его не хочет, но ведь был уговор. - Прости, - не выдерживает Пак, поджимая губы и послушно подставляясь под руки Чонгука.       Альфа словно совсем не замечает его, касаясь мочалкой груди, и ведет ею по хрупким плечам, а после жестом просит повернуться спиной.       Чимин спускается ногами на нижнюю полку, поднимаясь, и послушно оборачивается, уперевшись руками в то место, на котором только что сидел. Чонгук старательно отмывает его от грязи и пота, нежно касаясь мочалкой спины, и не удерживается, смачно и больно шлепнув по подставленной ягодице. - Ай! – вопит Чим, тут же поджимая попу, и резко усаживается обратно на полку, чтобы не дать Чонгуку еще раз ударить. – Больно же!       Чон зло смотрит на парня впервые за вечер и ловит взглядом его поджатую трясущуюся губу и виноватый взгляд. Он перестал переживать и злиться еще в тот момент, когда нашел Чимина живым и почти здоровым. Весь страх за жизнь парня улетучился в один момент, а любовь к этому глупцу не позволила долго злиться. - Заслужил, - угрюмо бормочет Гук, отбрасывая мочалку на нижнюю полку и пододвигая тазик с теплой водой ближе. - Ты ведь сразу меня нагнал, да? – неуверенно спрашивает Чим, подставляясь под струи воды.       Большие и горячие ладони скользят по нежной коже, смывая пену, и от этого Чимину на секунду плохеет. Хочется вернуться обратно в холодный лес, завалиться на влажную траву и ослепнуть от солнца, лишь бы не лицезреть сейчас обнаженного оборотня с серьезным лицом и крепкими мышцами под тонкой кожей. Пак не выдерживает, касаясь руки Чонгука подушечками, и даже не скрывает своей заинтересованности, прекрасно зная, что Чон уже все понял и почувствовал. - Да, но специально дал тебе шанс убежать подальше. Если бы я только знал, до какого состояния ты доведешь себя, - поймал бы в первые же минуты, - рыкает Гук, нервно скидывая ладошку Чимина со своего плеча.       Близость со своим человеком, который уже подает первые признаки возбужденности, сводит с ума, но Чонгук еще должен прочитать длинную лекцию о том, что быть таким дураком вредно для здоровья. - Когда ты понял, что я уже перестарался? – тихо бормочет Чимин, обиженно надув губы на грубый жест Чонгука. - Когда нашел кровавую толстовку, - фыркает Гук, хмуря брови. – Я чувствовал кровь и до этого, но от кофты пахло страхом, поэтому я сразу же кинулся к тебе. Мне было уже не до игр. - А что такого? – бубнит Чимин, чуть шире раздвигая ноги перед волком.       Чон медленно поднимается рукой по внутренней части манящего бедра и касается пальцами твердеющей плоти, выбивая из легких Чимина тихий выдох. - Я подумал, что ты чего-то испугался. Либо зверя, либо того, что сильно ранился. Я в тот момент чуть не откинулся рядом с гребаной толстовкой от волнения. - Прости, - вновь шепчет едва соображающий Чимин, заводясь и от слов, и от действий Чонгука с полуоборота. – Я виноват. - Ты виноват, - согласно кивает Чон, обхватывая небольшой член пальцами, и наблюдает за эмоциональной реакцией Чимина. - Я дурак, - едва слышно шепчет Пак, опираясь на руки позади себя и откидывая голову назад. - Ты дурак, - вторит ему Гук, ухмыляясь и сильнее сжимая набухающую плоть в руке, отчего Чим чуть ли не скулит и бедрами по полке елозит. - Я больше так не буду, - взвывает он, когда Чонгук издевательски скользит ладонью по всей длине, открывая чувствительную головку и цепляя ногтем уздечку, чтобы довести окончательно. - Не будешь, - соглашается Чонгук, принимаясь медленно двигать ладонью по стволу.       Чимин кусает губы и жмурится от приятных ощущений, чувствуя жар внизу живота и покалывание по коже от прикосновений ладони Гука. В одно мгновение возбуждение отключает и разум, и совесть, отчего бедра взмывают при каждом движении выше, как можно грубее толкаясь. Чонгук не отводит глаз, касается слишком возбуждающе и дышит в подставленную шею, которую через несколько секунд покрывает влажными поцелуями, чтобы свести Чимина с ума.       А Паку только этого и надо. Чтобы губами по шее, ладонями по телу и крепкой хваткой за волосы. Чтобы пальцы Чона касались везде, надавливали и поглаживали, игриво цепляли и ласкали, чтобы сбитое дыхание обжигало кожу и позволяло определить уровень возбуждения Гука. И больше ничего Чимину не надо, потому что с Чонгуком хорошо. Потому что ничто не важно, когда целуют уверенно и властно, не давая даже вдохнуть.       Чимин голову послушно поднимает, стоит только Чону дернуть за волосы на затылке, и мычит в его тонкие губы, когда ему не позволяют стонать, заткнув нежным поцелуем. По телу приятная дрожь, в мышцах – слабость, а внизу живота пожар, который от движения ладони лишь увеличивается, норовя спалить все вокруг. Чимин пылает изнутри, ерзает бедрами и толкается резче, потому что удовольствие близко, вот-вот, и настигнет.       Однако Чонгук ухмыляется гадко и вовремя у основания пальцами зажимает, пуская по телу парня волну судорог. Чимин стонет громко, кусается больно, и даже брыкается от накрывшего разочарования и неудовлетворенности, что в голову бьет и всхлипнуть заставляет. Внизу живота ныть неприятно начинает, и Чимину это не нравится, хочется кончить уже побыстрее и расслабиться, но Чон не позволяет, кусает ощутимо в шею и зло выдыхает, при этом пережимая аккуратный член и вслушиваясь в жалобные всхлипы человека. - Чонгук-а-а, - молит его Чим, цепляясь пальцами за крепкие плечи, как за спасительный круг. - Что, малыш? – довольно выдыхает Гук, широко улыбаясь, и в глаза любимые с азартом смотрит, натыкаясь на слезы в уголках и обиженный взгляд. - Переста-а-ань, - хнычет Чимин, пытаясь толкнуться в руку волка. – Я понял все, больше не бу-уду! - Я предупреждал, что найду тебя в считанные минуты, - рыкает Гук, больно шлепнув свободной рукой по обнаженному бедру Пака. – С этих пор ты веришь во все мои слова и беспрекословно выполняешь то, что попрошу. Понял? Твоя безопасность для меня превыше всего.       Чимин судорожно кивает на все упреки младшего и облегченно стонет, когда тот возобновляет быстрое скольжение ладошки по напряженному члену, приближая оргазм Чимина с каждым быстрым движением. Молодое тело крупно содрогается, выгибаясь, с пухлых губ слетает громкий стон, а пальчики на ногах поджимаются от ощущений и напряжения в мышцах. Чимин в крепких руках обмякает, тычется носом в плечо Чона и дышит загнанно, не пряча глупую улыбку. - Я тоже люблю тебя, - шепчет он неуместно, жмется ближе и обнимается крепко-крепко, чтобы Чонгук понял и простил. - Говори это почаще, малыш, - шепчет оборотень в ответ, вновь запуская пальцы во влажные волосы Чимина и нежно поглаживая. - Давай мочалку, - резко переводит тему смущенный своим признанием Чим, избегая вопросительного взгляда Гука. – Тебя тоже надо помыть.       В руки удачно попадает бутылек шампуня, который Чим дозировано выливает на ладонь и тянется к голове Гука, заставляя его немного склонить ее. Мягкие и влажные волосы без проблем пенятся, Чимин массирует подушечками пальцев кожу головы, и вслушивается в тихое сопение Чонгука, который водным процедурам не особо рад, словно принадлежит семейству кошачьих. Чтобы смыть все, Чимину хватает трех ковшиков воды, опрокинутых на голову Гука. Пальцы скользят по красивым скулам, очерчивают припухшие после поцелуя губы, а взгляд пересекается с чонгуковым, когда он глаза открывает и прямо на Чимина смотрит. - Хосок звонил, - зачем-то ляпает Чим, испортив момент. – Сказал, что с Тэхеном теперь встречается. - И Тэхен звонил, - шумно выдыхает Чон, медленно приближаясь к лицу человека. – Сказал, что Сокджин объявился, и Хо теперь не отходит от Тэ, боясь, что он уйдет к нему. - Намджун еще звонил, - едва слышно шепчет Чим, завороженно наблюдая за тем, как Чон откровенно смотрит на его губы и нагло тянется к ним за новым поцелуем. – Попросил передать, что тебе нужно присутствовать на скорой встрече стаи. - Дед все утро кричал, - продолжает эстафету Гук, уже выдыхая в самые губы парня. – Напомнил, что завтра нам на автобус и просил свалить поскорее.       Чимин лишь усмехается, но засмеяться не успевает, утопая в ощущениях от нежного поцелуя. Чонгук ноги его раздвигает, удобно между ними размещается и вжимается в крепкое тело своим, горячим и мускулистым, отчего Чим окончательно теряется, задыхаясь и прикрывая глаза.       Больше для счастья ничего и не надо, лишь бы обнимали так же крепко и целовали так же чувственно. Чтобы так же до звездочек и бабочек в животе, чтобы мурашками по коже и дрожью в слабых коленках. Чимин цепляется за оборотня, жмется преданно и выдыхает носом шумно, чувствуя, как Гук упрямо углубляет поцелуй и тычется возбуждением куда-то во внутреннюю часть его бедра. - Надеюсь, ты сегодня убедился, что я найду тебя везде и всегда, - сквозь поцелуй бормочет Чонгук, позволяя Паку жадно вдохнуть не хватающий воздух.       В бане становится жарче, и Чимину кажется, что в этом виноват Чонгук. Стоит тут обнаженный, феромоны свои распространяет и ладонями по телу скользит. Вновь возбуждает. - Во мне природой заложено заботиться о тебе, - шепотом продолжает Гук, посасывая нижнюю губу Чимина. – Я не могу остановить себя, когда чувствую запах твоей крови или запах страха. Если маленькие ранки я простил тебе, то брошенная толстовка – перебор.       Чимин нервно сглатывает вязкую слюну, из-под век наблюдая за Чонгуком, что смотрит прямо на него и одним движением пододвигает бедра парня ближе к краю полки. Понимая все без слов, Чим обвивает ногами его торс и вжимается в него ягодицами, чувствуя, как внизу все сводит от предвкушения. - Следи, пожалуйста, за собой и не заставляй меня волноваться. Я согласился на твой спор, хоть и был против него, и теперь хочу сказать свое желание, которое ты обязан исполнить. - Какое? – едва слышно выдыхает Чим, путая пальцы во влажных волосах Чонгука. - Больше никогда в жизни не подвергай себя опасности. Иначе я запру тебя дома.       Серьезное выражение лица и взгляд в упор четко говорят Паку о том, что Чонгук не шутит. Он сегодня сильно переволновался, совсем не понимая азарта человека, и в этом виноват только Чимин. Увлекся и перегнул палку, как обычно. - Хорошо, - слабо улыбнувшись, бормочет Чимин и подставляется под руки оборотня.       Выгибаясь и ерзая, Чим тяжело дышит и хватает губами нагретый воздух, чувствуя, как он обжигает легкие и сушит горло. Чонгук издевается, касается губами влажной кожи, слизывает шершавым языком капли и прикусывает мягко, едва ощутимо, чтобы оставить как можно больше своих следов. - Будь со мной всегда, - хрипит Чонгук, обхватывая пальцами дрожащие от возбуждения бедра Чимина.       Пак от удивления вновь заглядывает в глаза волка, шумно выдыхая, и не может не кивнуть на просьбу Чона, за что тут же получает влажный поцелуй и короткую улыбку от него.       Через несколько минут из бани слышатся протяжные и громкие стоны, после – шум падающего тазика и разливающейся по полу воды. Но даже тот факт, что их могут услышать, не останавливает молодых парней.       Чимин полностью отдается Чонгуку и дарит ему всего себя. А Чонгук живет только ради него. И такой волнующийся и переживающий оборотень ему нравится больше, чем брошенный всеми волк-одиночка.       Потому что теперь у Чонгука есть он, Чимин, и это самое главное.