Как я в Servamp попала

      Утро. На кровати спит прекрасная дева. Ее волосы, цвета чистого золота, разметались по подушке. А ее лицо обрамляет лучик солнца, что проник в комнату.       Представили да? Ну, тогда забудьте. Прекрасная дева? Вы серьезно? Как кто-то может быть прекрасным, когда у него мешки под глазами от недосыпа? Вы спросите, что же случилось с этой девушкой? Тут все просто, дорогие читатели. Девушка всю ночь размышляла над своей тяжкой судьбой и бренностью бытия.       Волосы чистого золота? Не шутите так. Как это вообще? Она что, окунула голову в расплавленное золото? Или это такая краска для волос? Если вы забыли, то девушка брюнетка. И кто там говорил про лучик? Нет, нет, нет. Никакого лучика здесь и в помине быть не может. Откуда? Сейчас ведь пасмурно и дождь идет.       Лежу я, значит, «такая красивая», с мешками и с зареванным лицом. Почему? А действительно… Начнем с того, что парень, который сказал, что я ему нравлюсь, сейчас меня даже не помнит. А я думала, что мы чувствуем одно и тоже. А он… Сначала признался, а затем: «Ты кто?» Нежданчик, однако.

***

— Встать, суд идет! — Эй, Лихт. Тебе что, заняться нечем, или это у тебя такой юмор? Дело в том, что сейчас мы собрались в гостиной и отчитывали Лили за его вчерашнюю выходку. — Ах, ты, алкоголик несчастный, мужлан неотесанный и не стыдно тебе? — отчитывала я этого «пьянчугу», — Из-за тебя он теперь меня знать не знает. Ты мне жизнь сломал! — под конец речи я уже кричала.       Виновный сидел с видом нагадившего нашкодившего котенка и даже не решался на меня взглянуть. — Простите меня. Я не думал, что так получиться. Я не хотел так, Катя-чан, — оправдывалась эта пьянь. — Не хотел, ты серьезно? — никак не унималась я. Во мне сейчас кипела злость и обида. На Лили, на Куро и на саму себя, — Не хотел — это когда на ногу наступил кому-нибудь в электричке. От того, что ты не хотел, мне не станет легче и эта котяра меня не вспомнит. Поверить не могу. Почему именно я? — вот уже и глаза слезятся, черт. Ладно, возьми себя в руки, Воронина. Будь мужиком. Не реви, только хуже будет. Я устало опустилась в кресло. — Катя-чан, что мне сделать что бы ты меня простила? — задал вопрос «похоть». Даже жалко его стало, немного. Ага, счааз. — Что делать? Что делать? — проворчала я, — Пердеть и бегать. — Что? — смотрю, как расширяются в ужасе его глаза. Он что, серьезно мне поверил? Святая простота. — Серьезно, — а я вхожу во вкус. Он как испугался, — Пускай тебе клизму сделают в наказание, — продолжала издеваться я над несчастным… — А потом еще и половником по макитре, чтоб мозги все выбить, — …и вещать загробным голосом. Кажись, поверили. Лили, где стоял там и плюхнулся (на диван, короче), Мисоно в кресле рядом с ним сидел и икал, Тецу и Хью с опаской на меня поглядывали, Махиру отошел подальше, Хайд заржал, как конь (ему, похоже, нравилось представление), ну, а Лихт посмотрел на меня, как бы спрашивая: «Ты это серьезно?» — Ладно, так уж и быть, холоп. Царь великодушно тебя прощает, — «успокоила» я вампира, — Но ты кашу заварил — тебе ее и расхлебывать. — Как? Ты хочешь, чтобы я помог брату тебя вспомнить? — Кажись он еще больше в ступор впал. Но хоть соображает. — Бинго, — усмехнулась я, — Поможешь ему всё вспомнить — значит обойдемся без крови. Ну, а если нет, — выдерживаю паузу и смотрю на него «взглядом кикиморы обыкновенной», — наказание будет хуже смерти или даже клизмы.       Бедный Лили. Испугался так моего фирменного взгляда или «последствий». Хотя, кого я обманываю? Это он еще малой кровью отделался. Ему повезло, что я такая «добрая». Бу-га-га.       Перевожу взгляд с поникшего мужика на других. Ой, кажись я перегнула палку. Они даже смотреть на меня бояться. Даже Хайд заткнулся и, бросив что-то про кухню, утащил Лихта. Куро еще не вышел. Махиру сказал, что он спит. Вот негодник. Я вся на нервах, а он дрыхнет, как ни в чем не бывало. Сурок проклятый, чтоб ему сто лет икалось, хотя нет — тысячу.       Вернулась я в комнату чтобы порыдать отдохнуть и увидела, что моя вампирша ногти красит. Вот она — настоящая женщина. Что бы ни случилось — красит ногти, а, ну еще и на до мной стебаться. Рассказала ей вкратце, что было. Она мне еще посоветовала его ремнем, ну или скалкой отдубасить. Так и представила эту баталию. Я с ремнем и со скалкой, против Лили с половником — кухонные войны.       Мы еще час так посидели и поржали с ней. Правду говорят, ничто так не сближает двух людей, как план мести третьему. Затем поиграли в «дурака» и я вечно проигрывала. На что вампирша только посмеялась и сказала, что на личном фронте будет всё окей. Ага, как же.

***

      Зашла я, значит, на кухню, чтоб водички попить, а там уже Куро сидел, воду пил и с бабой флиртовал. Не поняла. Вот кобель, а? Еще вчера мне признавался, а сегодня уже с другой ржет. Чтоб ты этим соком подавился. Не прощу. Развод и девичья фамилия. Хотя, о чем это я? Нет, хватит, Воронина. Не думать о таком, я сказала не думать.       Пока эти «голубки» ворковали, я прошла на кухню, «нечаянно» задев плечом эту мымру. Налила себе воду, выпила и с силой поставила стакан, что аж звон эхом по кухне прошелся. Эти двое на меня уставились, ну и я на них в ответ. — Ой, а чего это вы замолчали? — включив взгляд «кикиморы », ядовито осведомилась. Да так, что аж та курица вздрогнула, — Ну, вы продолжайте, я вам мешать не буду, — и мило улыбнулась — как Фредди Крюгер. Парень на это подавился. Да я Нострадамус. — Я наверное пойду, у меня еще работа кое-какая есть, — сказала та стерва и подмигнула Куро. — Ага, удачи тебе, — простодушно ответил кошак. Я его налысо побрею и в монахи отправлю.       Как только это «хорошая» женщина скрылась, парень допил свой сок и хотел было уходить, как я наступила ему на ногу, тоже «случайно», и первая вышла из кухни. Куро осталось только в ступоре стоять. «Что с этой девчонкой? Какая-то она странная. Думаю, она настоящая головная боль. Что это за чувство? Такое что уже было?» — размышлял он.

***

      Бесит, раздражает. Почему только меня забыл? Неужели, я для него так мало значила? Аж обидно до слез. Размышляла я, сидя в гостиной. Почти все наши собрались и давай обсуждать наши дальнейшие действия. Недавно, один подчиненный Хью сообщил, что Цубаки ищет нас. Он, наверно, обиделся из-за подчиненного, да? Может быть, его поразил необычайный вид Хигана. Представляю, он когда увидел того связанного и опозоренного, наверное сначала дико ржал, а затем сказал «скучно». Что же ему все неймётся? Антагонисты — они все такие. Мир хочет разрушить? Я тоже много чего хочу и помечтать не вредно для здоровья. Я частенько поглядывала на Куро, а когда наши взгляды встречались, он отводил свой. Козел, индюк напыщенный.       Моя обидеться и обидеться надолго. Затем, мы каждый уставились в свою приставку. Но когда он увидел, что я тоже играю, парень сильно удивился. И теперь уже я стала ощущать его взгляды на себе. Поздно. Я старалась с ним наладить контакт. Пускай теперь сам делает шаг на встречу. Ибо, если буду делать только я одна, то отношения обречены.       В конце собрания мы приняли решения не действовать опрометчиво и дождаться, что будет делать Цубаки. Может, все обойдется.       А через два дня на нас напали… Продолжение следует…