Желание

Воровато оглянувшись по сторонам, я захожу внутрь примерочной кабинки и захлопываю дверь. Щелкнувший замок все равно не дает ощущения изолированности: стены кабинки выше меня всего сантиметров на двадцать, да и звукоизоляции здесь совсем нет. Мои движения еще немного скованны: я долго думал, прежде чем решился прийти сюда. Все же непривычно заниматься этим в общественных местах… но как же обжигающе напряжены нервы от одной только мысли, что нас могут застукать! Ведь никто не должен знать о нас, о том, что между нами происходит: они не смогут нас понять. Порой мне от этого больно. Но только не тогда, когда мы наедине. Ты уже внутри, ждешь меня, предвкушающе улыбаясь. Высокий, подтянутый; темно-синий официальный костюм скрывает твое тело, но я и так знаю, что оно безупречно. Как и все в тебе: от начищенных до блеска ботинок до небрежно уложенных каштановых волос. От одного только твоего вида я возбуждаюсь и, отбросив сомнения, нетерпеливо сокращаю расстояние между нами, наконец прикасаясь к тебе. Твоя кожа холодна — я же словно горю. Пожалуй, в этом единственное наше отличие. Как обычно, начинаю я: от тебя никогда нет инициативы. Но в то же время ты всегда словно предугадываешь, что я хочу сделать, и сразу отвечаешь взаимностью, покорно подаваясь навстречу моим прикосновениям: легким, дразнящим, желанным. О да, ты желаешь их, желаешь того, что я могу — и хочу — тебе дать. Я же упиваюсь этой властью — неправильной, разрушающей. Пьянящей. Скольжу рукой по гладко выбритой щеке, выше, зарываюсь в волосы, беспощадно разрушая твой образ аккуратного делового человека: в наших отношениях нет места официальщине. Только страсти и похоти — настоящим нам, без глупых масок. Твои карие глаза подергиваются поволокой, тонкие губы приоткрываются, выпуская первый, неслышный стон, когда я собираю твои волосы в горсть и тяну. Слегка. Лишь обозначая свою власть. Ты скользишь языком по своим губам — да, ты тоже любишь меня дразнить. И я с удовольствием делаю то, на что ты рассчитывал: в наших отношениях нет места спорам и соревнованиям. Есть только мы. И наше желание. С такими мыслями я подаюсь вперед, накрывая твои губы своими. Твоя кожа уже не холодная: ты согрелся от моих прикосновений. Я же ни на градус не остыл. Порой я хочу, чтобы ты своей прохладой потушил это пламя во мне… Но сейчас больше всего я хочу, чтобы ты горел со мной! Прикосновения — жадные, быстрые. Поцелуи — требовательные, нужные, словно глоток воздуха. Да, ты мой воздух — без тебя я задыхаюсь. А с тобой — никак не могу надышаться. Больше. Мне надо больше! Но на большее времени нет: в любую секунду кто-нибудь может нарушить наше уединение, особо не расслабишься, так что приходится обойтись малым. Небрежным жестом скидываю рубашку и пиджак с себя и прислоняюсь к твоей груди — тоже обнаженной. Видеть тебя, чувствовать тебя, трахать тебя — уже давно единственные желания моей больной души. Да, я болен. Болен тобой. Торопливо расстегиваю ширинку, наконец высвобождая свой стоящий член. Его тут же накрывает рука, быстро скользя вдоль напряженного ствола; я хрипло выдыхаю. Удовольствие покалывающими иглами проносится от паха по всему телу, в глазах все туманится, ноги то слабеют, то судорожно напрягаются… Прислоняюсь лбом к твоему, прикрываю глаза и опускаю между нашими телами другую руку. Своим членом я касаюсь твоего, вожу вокруг, обнимаю ладонью, прижимая их тесно-тесно… Тяжело дыша, ты, не отрываясь, несколько удивленно смотришь в мои глаза. Да, мы такого раньше не делали, и от этого еще волнительнее. Но крышу сносит еще сильнее, стоит мне только представить, что кто-нибудь прямо сейчас может застукать нас, увидеть, чем мы тут занимаемся… Это слишком непристойно! Слишком хорошо. От этой мысли я ускоряю движения руки и сам отчаянно толкаюсь вперед. Ничего не могу с собой поделать: я слишком тебя хочу. Только ты, ты один можешь полностью удовлетворить меня! Хочу как следует натянуть тебя, ворваться болезненно ноющим членом в твое тесное нутро и трахать, трахать так, как никого раньше. Долго, ускоряя темп, в самых разных местах и позах, доводить тебя до оглушительного оргазма своими движениями. Хочу ласкать тебя языком, легко, невесомо, а потом взять в рот, жадно, давясь слюной, глубоко, чтобы ты задохнулся от неожиданности, а потом громко закричал о своем наслаждении! Но ты всегда молчишь. Движения достигают пика. Еле слышно, словно в горячечном бреду, шепчу одно слово: приходится одергивать себя, хотя я до сорванного голоса хочу кричать твоё имя во власти эмоций, что захлестывают меня от каждой нашей тайной близости. Хочу убрать разделяющую нас преграду, слиться с тобой в единое целое; не скрываясь, целоваться страстно, грубо; засыпать рядом, а потом, как сейчас, умирать и возрождаться от ощущений, когда я с тобой, под тобой, в тебе! Оргазм накрывает внезапно. Ослабев, словно потоком наслаждения разом растворило все кости, падаю на твою грудь и крупно вздрагиваю всем телом, чувствуя рукой выплескивающуюся толчками сперму… Как только снова обретаю контроль над телом, привожу себя в порядок и уверенным шагом выхожу из кабинки. Не прощаясь; я всегда знаю, где тебя найти. Там, где есть зеркало. Ведь ты — мое отражение.