Я знаю, ты любишь.

«Дорогой Бродяга!» — начал читать письмо Сириус. Он откинулся на спинку кресла и с улыбкой продолжил. «Спасибо, огромное тебе спасибо за подарок на день рождения Гарри! Он всё ещё остается у мальчика самым любимым», — Сириус так и знал, что подарок понравится ребёнку. Любовь к полётам у Гарри врождённая. «Гарри всего только год, а он уже летает на твоей игрушечной метле и выглядит страшно собой довольным — прилагаю снимок, посмотри сам», — Сириус достал из конверта колдографию и увидел хохочущего малыша на маленькой метле. Он был на высоте всего два фута от земли, но Лили всё равно находилась рядом, чтобы в случае чего поймать мальчишку. «Как ты знаешь, метёлка поднимается над землёй всего на два фута, но Гарри уже едва не прикончил кошку и расколотил кошмарную вазу, присланную на Рождество Петуньей (вот тут мне жаловаться не на что). Разумеется, Джеймс находит всё это забавным, говорит, что мальчик станет великим игроком в квиддич. Нам пришлось убрать и упаковать все безделушки, и теперь мы не спускаем с него глаз, когда он летает по дому». — Блэк представил эту картину. Особенно ему было интересно увидеть Джеймса. Как он бегает по дому, собирая осколки, и постоянно успокаивает Лили. «День рождения прошёл очень тихо, в гости к нам заглянула лишь старая Батильда, которая всегда была к нам добра, а Гарри попросту обожает. Мы так жалели, что ты не смог появиться, но, конечно, Орден прежде всего, да к тому же Гарри ещё не настолько вырос, чтобы понять, что это его день рождения». — Сириус очень скучал по ним. Блэк должен был вернуться в Лондон ещё на прошлой неделе, но из-за частых нападений Пожирателей Министерство запретило использовать порт-ключи. За эти несколько месяцев Бродяга возненавидел Францию. Дело было в том, что Дамблдор решил спрятать Сириуса, так как думал, что он хранитель. Поэтому дал ему задание. Найти всех людей из списка, который Альбус ему вручил, и попросить о помощи в войне. Сириус невзлюбил старика за это поручение: ведь тот отдалил Сириуса не только от друзей, но и от любимой женщины, которая носила его ребёнка под сердцем. «Джеймса начинает немного расстраивать необходимость сидеть здесь, будто взаперти, он старается не показывать этого, но я же вижу», — конечно, кому бы понравилось находиться в четырёх стенах. Сириус даже в большой стране чувствовал себя, будто взаперти. «А тут еще Дамблдор никак не вернет его мантию-невидимку, и это лишает Джеймса возможности совершать хотя бы небольшие вылазки». — Ну и правильно, — подумал Блэк. — Пусть дома сидит и за женой с ребёнком присматривает. «Если ты сможешь нас навестить, это его очень обрадует. Батильда забегает к нам почти каждый день. Она очаровательная старушка, рассказывает о Дамблдоре совершенно поразительные вещи, не уверена, что он был бы доволен, узнав об этом! Не знаю, впрочем, можно ли им верить, потому что мне кажется невероятным, чтобы Дамблдор мог дружить с Геллертом Грин-де-Вальдом. Я лично думаю, что Батильда просто помешалась!» — не только Лили так думала. Сириус всегда говорил, что эта бабулька «с приветом». «В прошлые выходные к нам заезжал Хвостик, по-моему, он чем-то подавлен, хотя, вероятно, всё дело в новости насчет Маккиннонов». — Сердце Блэка пропустило несколько ударов на этой строчке. «Я, услышав её, целый вечер проплакала». — Буквы начали расплываться, и читать становилось сложнее. «Сириус, ты только держись. В «Ежедневном пророке» было об этом сказано. Но мы с Джеймсом подумали, что ты его не читаешь. Как же я ненавижу сообщать плохие новости», — на последних строчках рука Лили дрогнула, и слова было трудно разобрать. А на пергаменте виднелись следы от капель, вероятнее всего, слёз. «На прошлой неделе на дом Маккиннонов напали Пожиратели. Они что-то искали. Всё в доме было перевернуто. Всех, кто был в доме, убили», — Блэку так хотелось, чтобы дальше последовали слова «Но» или «Кроме». Но их не было. А в голове билось лишь одно. Всех. Всех. И её. Его любимую Марлин. «Бродяга, прошу тебя, только ничего не делай. Возвращайся поскорее. Мы тебя ждём. Ты нам нужен. Пожалуйста». — Лили знала его, как никто другой. Даже Джеймс до конца не понимал Блэка. Она знала, что он либо начнёт мстить всем подряд, либо покончит с собой. «Сириус, это была девочка», — из глаз парня хлынули слёзы. Он плакал очень редко, считая слёзы слабостью. Но в тот момент он не мог остановиться. Девочка. У него могла бы родиться девочка. Как только он узнал, что станет папой, то сразу же представил малышку с золотыми волосами и ямочками на щеках, как у Марлин, и с его глазами. Представил, как за ней будут бегать толпы ухажёров, а он будет стоять с палочкой наготове и отгонять тех, кто ему не понравится. Но всё это осталось в фантазиях. А Марлин теперь лишь воспоминание… «С любовью, Лили». Сириус оторвал последнюю часть письма и разорвал на мелкие кусочки. — Нет, это неправда. Этого не было. Этого нет, — начал шептать Сириус, продолжая рвать бумагу, рассчитывая, что если не будет этих строк, то не будет ничего. Стены начали давить на него, и он выбежал на улицу. Начинался дождь, и его капли скрыли слёзы на лице Бродяги. — За что? За что вы забрали её у меня? — крикнул в небо парень. Он упал на колени и начал избивать кулаком рядом стоящий камень, не замечая, что костяшки пальцев сбиты в кровь. — Я же не смогу... не смогу жить без неё... без них... — поправился Блэк. Руки перестали слушаться его, и он не мог ими пошевелить. А слова не хотели вылетать изо рта. В нём не осталось ничего, кроме боли и пустоты. Словно его разрезали напополам, и лучшую половину забрали. Осталась только часть, принадлежавшая Джеймсу, Лили и Гарри. И ещё маленький кусочек его самого. Но Сириус найдёт в себе силы, чтобы отомстить. И он знает кому...