Игра

Вселенная: HorrorTale HorrorTale! Санс/HorrorTale! Фриск ---------------------------------------------------------------------------- Иногда мне казалось, наша игра будет длиться вечно. И я не хочу, чтобы она прекращалась. Ох, небеса, она просто невероятно хороша. Она прекрасна от макушки до кончиков пальцев ног. Ее бледное лицо с ярко-голубой сеточкой вен у висков. Ее прекрасные глаза, даже когда закрытые, с тонкими ресницами, на которых оседают крошечные снежинки. Вздернутый носик, нежные и тонкие губы, почти потерявшие свой настоящий цвет — они кажутся почти белыми. Спутанные локоны темных волос спадают на лицо, и можно ощутить этот невероятный запах запекшейся крови от ее тонкой шейки, где виднеются грубые рубцы. Удивительно, что даже после перезапусков, всегда остаются следы наших игр. Но так даже интересней, хех. Ох, а еще ее кровь. Алые, почти багровые капли, на ее бледной, покрытой нездорово голубыми венами коже, мерцают словно рубины. Единственное, что выделяет ее из этого серого, мрачного мира. А какая она была на вкус, о боги. Сладко-соленый нектар для божества, не иначе. Я никогда еще не чувствовал себя лучше, чем тогда, когда сладостно перекатывал на языке ее багряные капли, смакуя, как дорогое вино, и пьянел от одного лишь запаха, который просто кружил мне голову. Знаете, это как плохая привычка, которая при всем при этом действительно заставляет вас чувствовать себя лучше. И, вы совсем не горите желанием избавляться от нее. Попробовав что-то другое, вы понимаете, насколько оно безвкусно, насколько омерзительно и противно вам, по сравнению с этим заветным, что вы вкушаете прямо сейчас. Я, честно, пробовал много крови, причем, довольно разнообразной. Но ее кровь, ох. Она сносит мне крышу, и я готов без остановки наслаждаться ею. Ох, да, она совершенство воплоти. Ха-ха. Вы когда-нибудь видели отрезанные конечности? Нет? А я да. Разное приходилось видеть, да и делать тоже. Какое-то время назад мне даже казалось это мерзким, отвратительным. Но это было частью работы, так что все равно приходилось заниматься подобным. Зато теперь я делаю это почти профессионально. Никто и представить не мог, насколько прекрасны ее тонкие пальчики, как вместе, так и по отдельности. Бледные, тонкие и нежные, одно наслаждение касаться их. А все запястье? Боги, это невероятно. Ее ладонь такая худая, что очень отчетливо обозначаются косточки, и я не смог удержаться. Ее ладонь такая маленькая, по сравнению с моей. Особенно без кожи и мышц. Такие тоненькие, бледные косточки. Ох, небеса, что тогда я вытворял с ней, вы даже представить не можете. Хах. Что такое с вашим лицом? Разве вы не занимаетесь тем, что вам нравится? Да? Ну, так отставьте свои возражения, идет? Когда вы охвачены желанием, и даже, возможно, похотью, не отрицайте, что вам становится плевать на происходящее вокруг. И даже на окружающих вас людей, не так ли? Это была наша игра, всегда. И, конечно, в ней было совсем мало правил, причем вполне легких. На четвертый перезапуск она точно уяснила их. Моя девочка, хех. У нее будто крыша едет, когда ее прекрасная головушка отделена от тела, ха-ха. Первое. Я должен быть удовлетворен происходящим в игре. Второе. Игра закончится, когда пожелаю я. И третье, заключительное. Папайрус не должен об этом узнать. Почему, вероятно спросите вы. Все просто. Для брата это будет перебор. Всегда он был слишком милым и добрым существом, и даже сейчас он остается таким же. Папс всегда был против наших игр, говорил, что я должен быть мил с человеком. Что я не должен калечить ее. Но, знаете? Быть милым — не актуально. Тем более, это совсем не интересно. А вот быть страшным, пугающим и немного сумасшедшим, самое то. Не верите? Хах, ну, мне плевать, на самом деле. Слышу тихое шуршание снега рядом. Вот она, медленно идет, склонившись, и старается не смотреть в мою сторону. Думает, на этот раз мы не будем играть? Какая глупость. Все-таки, она еще такая наивная. И слабая. Всегда позволяет мне делать то, что я хочу, хотя может ведь сопротивляться, я уверен. Только, хочет ли? Может, она такая же больная, как и этот мир? Ее дрожащие губы поджаты, а руки скрыты за спиной. Неуверенно поднимает на меня взгляд и, судорожно выдыхая, подходит. Что ты прячешь, дорогая? Тишина леса всегда заставляла меня быть более спокойным, знаете ли. До недавнего времени. Теперь, слыша ее шаги, ее дыхание, ее всхлипы, и, ох, ее крики, я не мог быть спокойным более. Не мог и не хотел. — Хей, что случилось, мелкая? Ты выглядишь слишком взволнованной для того, кто находится под землей, хех. Она чуть ежится, глубоко вдыхая. Как трудно работать головой, когда ты видишь, как пульсирует венка на ее шее. Ты будто ощущаешь всем своим нутром, как течет ее горячая кровь, как тихо бьется сердце. Ты ловишь каждый ее мимолетный вздох, каждую ноту ее тоненького голоса. Ты не хочешь останавливаться. — Санс, это… это тебе, — она опускает взгляд, протягивая ко мне свою тонкую ладонь. В ее пальчиках что-то зажато, что-то отливающее золотым. Она выдыхает, опуская голову, прячет улыбку. Думаете, это весело, засунуть цветок мне в глазницу? Она видимо думает — да. — Мелкая… — усмехаюсь. Она сразу поднимает свои сияющие глаза, и уже я вздрагиваю. В ее глазах плещется невероятное чувство. Я не видел такого уже очень давно. Но как? Как она может чувствовать ко мне такое? Чем я… заслужил это? — Тебе нравится, Санс? — прикрывает глаза и улыбается. Небеса, почему, ну почему она заставляет мою душу сгорать? — Кхм… — вытаскиваю цветок и притягиваю ее за подбородок. Она вновь распахнула глаза, смотря на меня своим невыносимым взглядом, полным нежности. Ну, почему, малышка? Неужели для тебя это больше, чем игра? — Я думаю, тебе пойдет больше, — осторожно провожу пальцами по ее щеке, что покрыта бледным румянцем сейчас. — Ты ведь не против? Теперь не только краснота ее крови выделяет ее из целого мира. Но и золотой цветок в волосах, полыхает, как маленькое солнце, как те чувства, что она вновь и вновь открывает во мне. Неужели. Я, что, проиграл?