Почему так больно?

POV Леонардо       Черт. Я точно помню, когда мы впервые поссорились.       Это было в пять лет. Наверное, это нельзя назвать ссорой, это был первый спор. Он не был громким, с плохими словами или еще с чем-то.       Сенсей в тот день начал нас тренировать, обучать нинджицу и боевым искусствам. Мы тренировались по полчаса, после чего делали небольшие перерывы на отдых. Хотя Рафаэль, второй по старшинству, все время просил не делать этих перерывов. Также что-то про то, что сильные не устают и про то, что Майки, наш самый младший брат, просто слабак, раз устал сильнее всех.       Отец тогда куда-то вышел - я не помню, куда. Раф тут же начал обижать Майки и говорить, какой он слабый. Разумеется, я начал защищать весельчака. И Рафаэль переключился с бедного уставшего Микеланджело на меня.       - Сильные не устают!       - Неплавда, Лафи,- ах, да, я еще и картавил тогда,- сильные тоже устают.       - Неплавда, неплавда.- Передразнил он меня.- А знаешь, что еще сильные не делают? Они не картавят!       - НЕПЛАВДА!- Я помню, как чуть не расплакался тогда. Это было так обидно.- Сильные любые! А ты злой!       - А ты картавый! И слабый!       - Нет!       - Да!       - Нет!       - Да!       - Нет!       - А скажи «Рыба». Или «Рак». Или «Картавый». Что, не можешь?       - Да, не могу. Зато ты слабый, потому что ты злой. Ты очень злой, Лафи!       - Не злой!       - Злой!       - Не злой!       - Злой!       - Не зл…       - Да перестаньте вы!- Вмешался Донни и, как ни странно, упокоил нас. Я помню, как сильно за это обиделся на него - казалось, что мне вот-вот удалось бы доказать Рафаэлю, что он не прав, а теперь я понимаю, что нет, не удалось бы.       И почему это мне вспомнилось? Это ведь была наша первая ссора. Или спор за ссору не считается? Раф уже хотел перейти с меня на Донни, но вовремя пришел отец. Мы спросили его насчет тех, кто силен, и он подтвердил именно МОИ слова. Ох, да! Я был полон гордости! Я ведь знал, что прав! Но когда посмотрел на Рафа, радость как-то улетучилась. Он ведь тоже считал себя правым, а тут такое. В общем, после тренировки я пошел к нему в комнату и попросил прощения. Ну надо же! Он нас обижал, а я буду просить прощения! Кусочек моей детской «голдости» не хотел этого делать, но ведь надо.       Мы, разумеется, помирились, и я уже решил, что все хорошо. Но на следующий день произошел новый спор, потом еще один, еще и еще. И от всего этого мое сердце словно кровью обливалось. Почему так больно?       Когда мы начали не просто тренироваться, а именно устраивать спарринги, начались настоящие проблемы. Нам тогда лет было… семь? Или десять? Это не очень важно. Тогда был спарринг Рафа и Донни. Они чуть лицами друг в друга не врезались. А еще нам тогда уже выдали оружие. Саи Рафаэля пробили посох бо Донателло, из-за чего гений остался без оружия. Донни встал в боевую позицию, намереваясь драться руками, и Раф, усмехнувшись, накинулся на гения, показывая, насколько он сильнее Донателло.       Я тогда еще не был лидером, но ведь я был и остаюсь старшим. И по причине своего старшинства Сенсей иногда доверял мне следить за порядком. Занимало это ровно столько, сколько Сенсей искал еду - не очень долго. И, разумеется, я кинулся на Рафа, пытаясь его остановить.       - ОТВАЛИ!       - Хватит, Раф! Ты уже победил!- Кое-как я все-же оттащил Рафаэля от скорее напуганного, чем побитого, Донателло.- Почему ты ведешь себя, как…       - Болван? Идиот? Конечно, я же ведь не Любимчик Сплинтера!       - Ты о чем? О том, что я главный? Я ведь старший!       - Вот не надо тыкать во все своим возрастом!       - ХВАТИТ, РАФ!       У меня что-то перемкнуло. Столько раз я уже САМ просил у него прощения, хотя не был ни в чем виноват. Детская обида? Ярость? Желание поставить этого задиру на место? Желание показать, что я, а не он, второй по старшинству, главный? Я не знаю, что из этого двигало мною, но на мгновение мир перед глазами погрузился в красную дымку. А когда дымка развеялась, Раф стоял в паре метров от меня, держась за щеку. Я, черт возьми, дал ему пощечину! Ой, ну какая сила может быть у детей? Рафу не было больно, это точно. Но было суперски обидно. Он набросился на меня, и мы сделали пару кругов по всему додзе, пока нас, дерущихся, не растащили младшие братья.       Я тогда не особо задумывался над тем, что это была наша первая драка. Не спор или ссора, не спарринг, а именно драка. Когда пришел Сенсей, мне пришлось безбожно врать о том, что все ссадины на наших телах от утомительной тренировки, а не от драки. Хотя… Думаю, что Сплинтер и так все понял, просто не сказал. Само собой, прощения я просить не собирался. А за что? Раф сам виноват. И если он хочет сохранить наши странные братские отношения, пусть сам наступает на свою гордость. Но Рафаэль не просил. Новые дни, новые спарринги, новые споры, новые ссоры и драки. В эти минуты я был очень зол на Рафа, но сердце странно ныло и тянуло куда-то вниз. Это было неприятно и даже болезненно. Почему так больно?       Когда мы выбрались на поверхность, я испытал двоякие чувства. С одной стороны, мы увидели город вживую, поносились по крышам, попробовали вкусную пиццу, познакомились с человеком и теми, кто принял участие в нашем создании. С другой - началась какая-то Санта-Барбара.       Эйприл О’Нил. Так зовут ту, с которой мы познакомились. И наш гений в нее влюбился. Бывает же такое! Влюбиться с первого взгляда! Даже не зная, кто она, какой ее характер, вкусы. Но Эйприл, вроде как, тоже любит Донни. Я вообще не хотел в это вмешиваться. Но они часто проводили время вместе, говорили о том-сем. И я уже даже решил, что может быть Донателло действительно будет счастлив с ней. Пока не появился Кейси Джонс. Я их не понимал. Эйприл словно использует их, заставляет бросаться друг на друга, как дрессированных собак ради лакомства. Хотя я в чувствах сам ничего не понимаю. Я же как бы тоже влюблен в человека, в приемную дочь врага нашего Клана Ороку Караи. Ну или Хамато Миву. Да как так получилось вообще? Блин.       Я думал, что, несмотря на все шутки природы с нами, любовь к обычным людям возможна. Пока не заметил засосы у Майки. Заметил их на тренировке на следующий день после нашей неудачной попытки спасти Караи путем обмена ее на Куро Кабуто. Я еще не понял, что это. Принял за синяки.       На тренировке я как раз и тренировался с Майки. А Раф и Донни сидели и наблюдали за боем. Ага, конечно! Они о чем-то тихо-тихо переговаривались. Я выполнил като и заметил небольшой синячок у основания шеи, потом, во время другого приема, еще один. Всего пять. Пять странных синяков.       - Эй, Майки.- Я с легкостью увернулся от атаки нунчаками и выставил катаны для контратаки.       - Да, брат?       - Что за странные синяки у шеи?       Майки резко дернулся и прикрыл их руками. А также злобно и обиженно стрельнул глазами в сторону Донни. Именно Донни, хотя там и Раф сидел. Я также посмотрел в сторону Донни. Он, как и Рафаэль, удивленно посмотрел сначала на Майки, потом на меня, а потом… покраснел? Или мне показалось. Румянец был бледным-бледным, и я был уверен, что смогу рассмотреть его нормально, если буду вглядываться чуть дольше, но Майки переключил все внимание на себя.       - Ах, это… Это просто синяки после вчерашних драк. А ты уже о чем подумал, Лео?       - Я? Ну… Просто какие-то странные синяки.       - Брат, мы же все побиты. На себя посмотри!- майки усмехнулся и зарядил мне нунчаками по плечам.       - Ну ладно.       Тренировка окончена. Мы разошлись по своим делам. Вот я сидел в комнате и что-то читал. Но мыслями все время возвращался к этим синякам. И к Рафу. Стоит отметить, что когда я познакомился с Караи, он словно с цепи сорвался. Вечно придирался, нарывался на ссору или драку, а иногда был до противного услужлив и добр. И постоянно крутился где-то под носом. Да что с ним не так?       Мысли опять вернулись к синякам. Что-то в них было не то. Может, Донни все объяснит? Майки ведь на него был зол. Странно так. Злой Майки - это большая редкость. Я пошел в лабораторию гения, но двери оказались закрыты. Удивленный, я попробовал открыть и двери от логова, и двери от старых железнодорожных путей - и те, и те закрыты.       В общем, поговорить мне не удалось. Ни в этот день, ни в целую неделю. Каждый раз, когда я только собирался поговорить с Донни, «чисто случайно» материализовался Раф и то провоцировал на спор, то напрашивался на патруль вместе под предлогом «ты слабак в одиночку погибнешь». И как у него получается меня так доводить?       С Донни я не поговорил, но в один день сам все понял. Донни и Майки геи! А Раф их покрывает! Я не гомофоб, считаю, что раз любят друг друга, то и пусть себе любят. Но ведь мы же братья! Мы и так плюнули в лицо Природе одним своим существованием, а тут еще и такое.       Все же я сомневался в идее о «голубизне» младших. Было уже поздно, и я шел в свою комнату спать. Моя комната находится рядом с комнатой Донателло. Я просто услышал разговор. Но и так все уже стало понятно. Там, помимо самого Донни, был Майки.       - Отпусти.       - Если бы ты не хотел, ты бы не пришел, малыш.       - Ты меня опять покусаешь.       - Ну и что?       - ЧТО? Нас и так чуть Лео не спалил. А если Сенсей заметит?       - Не заметит.- Я уверен, что Донни в этот момент хитро улыбался.       - И потом, Доктор Донни, это негигиенично.       - Но я же не до крови.       - Донни…       - …       - Донни, нет… Донни… ММммм, Донниии…       Зачем я это вообще услышал? И странно, что услышал. У всех наших комнат звукоизоляция. Странно как-то. О ЧЕМ Я ВООБЩЕ ДУМАЮ?! Они же еще подростки! 16 лет! А может они не занимаются сексом? ЧТО? Черт возьми, мои братья голубые инцестники!       Само собой, в свою комнату я не пошел. Если слышал разговор через дверь, то и через стены тоже буду слышать. Я побрел на кухню. Как я теперь буду смотреть им в глаза? А как отцу, зная, что его сыновья возможно или точно спят друг с другом? Но говорить Сенсею я точно не стану.       Открыл морозилку - Холодильная кошка тут-же плеснула мне мороженым в лицо, сочувственно мяукнув. Вот я уже ползу в гостиную. А может, лучше на улицу? Да. Определенно. Похожу немного там, потом приду. Но только я оказался за стеной у входа, как услышал знакомый голос.       - Ну и зачем тебе туда?- Раф стоял неподалеку. Я отошел к стене и уперся в нее панцирем.       - Обдумать кое-что хочу.       - А почему не тут?       - Не хочу.       - Дай отгадаю с первой попытки твое «обдумать хочу». Ты думаешь о том, как спалить их отцу, оставаясь белым и пушистым, так?       - РАФ, ТЫ ИДИОТ ИЛИ ДА?       - Ну мало ли. Кто тебя знает? Вдруг захотел выпендриться перед отцом. Кстати… Я удивлен, что такой примерный мутантик, как ты, догадался обо всем всего за неделю. У меня целый месяц ушел.       - Ты знал и не сказал?       - А должен был?       - Я…- мне стало просто смертельно обидно.- Я думал, что мы доверяем друг другу. Что, несмотря ни на что, можем поделиться друг с другом чем-то таким вот.       Раф усмехнулся и в одно мгновение оказался рядом. Он и так стоял рядом, а теперь был вообще близко.       - Глупый Лео, зачем мне слушать про то, как ты сохнешь по Караи.       - Уже нет. Она же наша сестра, Раф. Да и… что ты делаешь?       Рафаэль обнял меня, вжимая в стену. Не давил, но и выйти не давал.       - Неужели ты до сих пор наивно полагаешь, что человеческие девушки выберут себе в партнеры черепах-мутантов.- Раф тогда был ниже меня. Он уткнулся носом мне в ключицу.       - Так… отпусти меня.       - Не дергайся.- Руками мастер сай скользнул вниз по панцирю.       - Раф!- Я мог спокойно вырваться, но тело онемело и не подчинялось.       Рафаэль надавил на нижний край панциря и выпустил спрятанный хвостик. Он погладил его, а потом слегка сжал.       - ОТПУСТИ МЕНЯ!- По правде говоря, я сам не понимал, что чувствовал. Это было очень даже приятно. Не только хвосту, но и всему телу. Раф сам был такой горячий, и руки ловкие, и голос тоже приятный - все мне понравилось. Но это же ненормально! Собрав последние силы, с алыми щеками я смог-таки вырваться и оттолкнуть его от себя.- БОЛЬНОЙ, ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ?!       - Но тебе же ведь…- Раф смотрел на меня удивленно, но потом его лицо приняло злое и разочарованное выражение.- Да пошел ты, Лео.       Забавно то, что после этих слов именно Раф развернулся на 45 градусов и сам потопал в сторону выхода из канализации. Я же сполз на пол по стене и растекся там в зеленую лужу. Что это было? Мне ведь понравилось? Очень даже. Но я не гей. Хотя мне уже и не нравится Караи, я не гей. Тогда что только что делал Раф? И это его «Да пошел ты, Лео». Может, мы бы были также счастливы, как и Донни с Майки? ДА ЭТО ЖЕ БРЕД! Раф? Серьезно? Сколько боли он мне принес? Сколько нервов я на него потратил? Я же не могу быть с ним счастлив?       - Сам пошел ты!- Я крикнул это в пустоту, зная, что Раф уже где-то в городе.       Я сидел на полу, упершись панцирем в стену. Мысли все ворочались вокруг всего произошедшего. А сердце болезненно ныло. Почему так больно?       И вот я уже вылез из комы. Раф, как оказалось, не отходил от меня все то время, что я пролежал без сознания. А сколько это? Три месяца? Ага. Всю зиму. Когда произошел тот «инцидент», Раф словно с цепи сорвался. Мы постоянно орали друг на друга, критиковали во время патрулей, ссорились и спорили. И когда я вышел из комы, я наивно надеялся на то, что этого больше не будет. Но, как оказалось, так было, пока мы не вернулись в Нью-Йорк.       Мы опять ссоримся каждый день. А я с ужасом осознаю, что Раф мне нравится. Да. Я гей. Черт. Да как так вообще получилось то? Я даже объяснить этого не могу. Просто понимаю, что Раф мне нравится, что мне нравится, когда мы не ссоримся, а делаем что-то вместе, нравится, когда он тренируется, нравится его голос, когда он кричит на Кренгов. Нравится все. А что не нравится? Тоже многое. И это многое всегда проявляется, когда мы орем друг на друга, как резанные. Сердце словно обкладывает себя огромными раскаленными металлическими листами и пробивается через диафрагму к печени. Почему так больно?       Когда мы оказались в космосе, я вновь испытал двоякие чувства. И восторг, и ненависть со страхом и все той же сердечной болью.       Восторг - космос просто охренительный! Да и Донни с Майки радуют. Дон играет с Кейси, притворяясь, что ему нравится Эйприл, а в действительности крепко-крепко держится за Майки, не отпуская его от себя. И Майки тоже держится за Донни, хотя притворяется, что любит Ренет. Они вместе. И они, несмотря ни на что, вполне себе счастливы.       Ненависть со страхом и болью - Мона Лиза. Мне хочется, пока никто не видит, порубить ее катанами. Но если Рафу с ней хорошо, то ладно. Да я сам виноват! Когда не понимал себя, Рафаэль меня любил, а теперь что? Теперь уже поздно. Я честно пытаюсь похоронить эти чувства. Не хочу страдать, если вдруг увижу, как они целуются или делают маленьких саламандрят-черепашат. Но похоронить чувства не просто. Хотя… Я уже смог убедить себя, что Раф мне не пара. Но тогда… почему так больно?       Вот мы уже и дома. Мы вернулись из космоса. Я ожидал, что Раф будет хандрить по своей Моне, но нет. Он ведет себя так-же, как и раньше. Даже на колкий вопрос «Как там твоя саламандрийка?» спокойно ответил «Она не моя и мне плевать». Такое чувство, словно и не было у них ничего. Странно так. Мне так хочется, чтобы ничего не было. Я пытаюсь похоронить свои чувства, но от этого становится только хуже. Сердце, обшитое раскаленным металлом, с каждой новой ссорой словно трескалось, разрывалось и тянулось вниз. А на освобожденном месте, там, где сердце должно быть, появлялась обжигающая пустота. Если это продолжится, пустота выжжет меня изнутри, это точно. Но бороться я не могу. А как? Я ведь один. Кейси и Эйприл не поймут, Донни и Майки посоветуют разобраться во всем и сойтись с ним. Про Сенсея я вообще молчу. А Раф…       Вот сейчас, буквально пару дней назад, мы возвращались с задания, скача по крышам. Неудача. Нашей целью было разузнать про планы Пурпурных драконов. Но они знали о нашем приходе. И, как обычно бывает в таких ситуациях, Раф все свалил на мою нерасторопность.       Я коротко кивнул Донни и Майки и они ушли. Такие ссоры могли затягиваться надолго, и братьям приходилось стоять и слушать речи, наполненные матами и оскорблениями. Поэтому, когда такое начиналось, я разрешал им уходить. И вот мы стоим вдвоем на крыше старого четырехэтажного дома.       Честно, я вообще его не слушал. Я смотрел на него. За эти пару лет Раф конкретно вытянулся - он был выше меня на пару сантиметров. А так вообще ничего не изменилось. Ну… Голос стал грубее, мышцы более рельефные, глаза почти кислотные, под цвет мутагена. Я смотрел на него и чувствовал, как сам проваливаюсь в пустоту. Почему судьба так жестока? Почему я не родился обычным человеком, почему люблю того, кто сейчас опять смешивает меня с дерьмом. В ушах появляется звон, а глаза застилает красная дымка. Губы сами растягиваются в какой-то виноватой улыбке. Трехпалой рукой я тянусь к тому месту на пластроне, где анатомически расположено многострадальное сердце. В этом же месте через пластрон проходят ремни, крепящие ножны катан. Я хватаюсь за металлическую бляшку.       - Ты меня вообще слушаешь, Лео? Ты хоть понимаешь, что…       - Почему?       - Что «почему»? Почему ты…       - Почему так больно?       - Что?       - Почему так больно, Раф?- Я чувствовал себя тем маленьким картавым черепашонком - вот-вот расплачусь. Нееет, Рафаэль! Моих слез ты никогда не видел и никогда не увидишь.       Я резко развернулся на 180 градусов и прыгнул на землю. Четыре этажа - пустяк. Оттуда через забор во внутренний темный двор, потом на крышу чей-то машины и на новую крышу. Я чувствовал себя разбитым, уничтоженным изнутри. Все тело словно горело - вот-вот запахнет жареным. Я бежал по городу, наплевав на все и всех. Вернулся под утро. Сенсей, само собой, устроил мне выговор и все такое. А на гневного Рафа я просто не обращал внимания.       Я надеялся, что теперь, несмотря на то, что сердце вроде как и разбито Рафаэлем, проблем больше не будет. Но они были. Та самая обжигающая боль осталась. Тело уже не просто горело, оно выгорало. Это был настоящий кошмар. И, как назло, Раф словно специально не отходил от меня ни на шаг. Я начал выбираться на поверхность, выбирал такие маршруты, чтобы Рафаэль меня терял.       Так было и сегодня. Но в том, что произошло, виноват только я. Из-за выжигающей боли я стал рассеянным, был в некой апатии. Поэтому и не заметил, как на стройке угодил в настоящую ловушку, подготовленную футами. Их было десять. О том, чтобы звать помощь, я даже и не думал. Не хотел выслушивать новую порцию того, что мне скажет мастер сай. Я спокойно отбивался от них, пока чье-то ниндзято не прошло сквозь мое левое плечо. Затем удар по многострадальному правому колену. Потом по пластрону, панцирю, голове, опять по рукам и ногам.       Видимо, у них не было приказа меня забирать в плен. Они оставили меня умирать. Умирать? Определенно. Рот полон крови. Так забавно - боль от Рафа чувствую, а от этих травм вообще нет. Лучше бы было наоборот. Блин. Мне через пару месяцев должно было исполниться 20. А я тут лежу и умираю. Даже смешно.       Жалко Донни, убившего столько сил, чтобы вытянуть меня из комы и залатать все мои травмы. Жалко Майки, весельчака, который теперь наверняка изменится. Жалко отца, Сенсея, тренировавшего меня и возлагавшего большие надежды. Жаль Эйприл. Жаль Кейси. Миву. Мутанималов. Всех наших союзников и друзей. Только Рафа не жалко. Да он только рад будет. Станет самым старшим, главным, будет лидером. В общем, все, о чем он только мечтал.       Вот я лежу сейчас и чувствую, как руки и ноги начинают мерзнуть, как дыхание замедляется, как в глазах все чернеет и чернеет. Это ведь вся моя жизнь перед глазами пролетела. Пустая, разбитая, наполненная лишь бессмысленными выяснениями отношений. Нда уж.       Почему так больно? Потому что я люблю тебя, Раф. И я рад, что ты этих слов не услышишь. Конец POV Леонардо       Рафаэль бежит по всему городу, пытаясь найти Леонардо. Этот засранец каждый раз умудряется ускользнуть у него из под носа и сейчас ползает, как Тарзан, по какой-нибудь стройке. Раф точно знает, что Лео именно там. Раф очень хорошо знает Лео.       И как это придурок не понимает, что Рафаэль боится за него? Раф до сих пор корит себя за то, что попробовал сделать пару лет назад. А почему он не мог быть счастлив с тем, кого любит. Майки и Донни ведь вместе, почему они не могут. Раф корит себя за свою поспешность. Но после того случая Леонардо словно подменили. Он стал другим. Это нельзя описать словами, это просто ощущается. И Рафаэль всеми силами пытался и пытается его расшевелить. А когда понял, что нет, не удастся, попытался забыть. Ой, ну подумаешь, создал видимость перед мастером катан в том, что встречается с Моной. Хотел, чтобы тот ревновал. Раф тогда понял, что не сможет. И расшевелить не сможет, и забыть не сможет.       Но это его «Почему так больно?» сильно напрягает мастера сай. И Рафаэль, кажется, понимает суть этих слов. Но, блин! Когда Рафаэль начинал просто общаться, Леонардо словно закупоривался. То старался присоединить к разговору братьев, то сваливал, ссылаясь на то, что его Сенсей зовет. И так было уже давно. И во время ссор Рафу хоть ненадолго удавалось вытащить нормального, а не замкнутого замороженного Лео. Вряд ли мастер катан сам это замечал, но Раф то видел.       И вот сейчас Раф несется со всех ног по всем городским стройкам. Он уже знает, на какой именно стройке Леонардо находится. Он уже его видит. Видит лежащего в лужице крови и почти не подающего признаков жизни. Раф сразу хочет взять и потащить это тело в логово, но вспоминает - нельзя. Он не знает всех травм. А если среди них есть и переломы, а они есть, то перенос может только навредить и усугубить ситуацию. Нужно звонить Донни.       - Да, Раф?       - Живо дуй сюда!- Рафаэль отсылает координаты с маячка Че-Фона. И почему он им сразу не воспользовался, чтобы найти Леонардо?- Наш главный выпендрежник в беде!       - Что уже с тобой случилось?- Донни откровенно смеется.       - ТЫ, БЛЯТЬ, СЕРЬЕЗНО?! ЛЕО В БЕДЕ! ЖИВО ТАЩИ СЮДА СВОЙ ЗАД, ЖГУТЫ И ШИНЫ!       - Понял.- Голос уже серьезный.- Постарайся привести его в чувство.       Раф быстро осмотрел Лео. Из видимых повреждений пробитое плечо, много гематом, сломанная правая нога, но с ней лучше не рисковать. Рафаэль быстро перемотал плечо.       - Лео? Ты слышишь меня?- Раф похлопал по щекам, затем проверил пульс. Слабеет.- Блять. Лео, давай, вылазь оттуда. С ума сошел? Не умирай давай.       Лучше бы было унести Лео отсюда куда-нибудь подальше, но Рафаэль не знает, есть ли переломы еще. Если да, то неправильное наложение шины может привести к новым травмам. Особенно на правой ноге. Раф совсем не хочет видеть Лео, ходящего с тростью.       Леонардо что-то тихо простонал.       - Лео?       Мастер катан словно сквозь вату слышит этот голос. Он не хочет на него идти. А зачем? Выслушивать целую кучу оскорблений о том, какой же он неудачник? Нет уж, простите.       - Потерпи еще немного. Скоро придет Донни. Мы перенесем тебя. Давай же, возвращайся.- Раф не убирает руку со щеки Лео.       Леонардо не хочет, но ведь за него борются. Раф так уж точно. С трудом Лео все же открывает глаза и… нет-нет-нет, Леонардо же обещал себе, что не заплачет перед ним. Но вид такого Рафаэля просто выбил иллюзорную почву из под ног лидера.       - Тебе больше не будет больно, слышишь?- Раф наклоняется к лицу Лео и вытирает слезы, которые маска не смогла впитать.- Прости меня.       Лео правой рукой хватается за ладонь у щеки. Свободной рукой Рафаэль гладит по голове, осторожно обходя гематому.       - Я рядом, Лео. Тебе больше не будет больно.