Противоречивая натура

      - Лис, ты чувствуешь меня? Ты слышишь меня? Я рядом. Я с тобой.       - Крис, ты тут? Крис, как я рада слышать тебя! Помоги мне. Я не знаю, что мне делать. Не справлюсь без тебя…       - Ничего не бойся, слышишь! Ты моя девочка, и сможешь за себя постоять. А я помогу тебе. Знай, что я с тобой. Ты не одна.       - Мы сделаем это вместе? Как всегда, да? Ты не покинешь меня в трудную минуту, Крис?       - Давай бороться с тьмой в этом мире вместе. Я люблю тебя, Алиса. Ты справишься. Мы справимся.       А потом почувствовала прилив сил и энергии. После тренировки я была ужасно вымотана, но сейчас усталость словно рукой сняло. Я была готова. Мы были готовы. И сейчас им не уйти отсюда не покалеченными. Это я гарантирую. Потому что Крис со мной. А вместе мы сделаем все, что угодно. Я знаю это. Я верю в нас.       - Хэй, Лихачка, с тобой все в порядке? Ты скорчила такую гримасу, нам уже можно бежать? – ненавижу смех. Вам стоило бы знать об этом, голубчики.       - Да, - я зловеще изогнула левый уголок губ и прищурила глаза. Потом быстро бросила сумку наземь, тут же скинула пальто и сняла резинку, удерживающую мои не больно длинные волосы, но даже такая длина порой может мешать, особенно на тренировках. – Бойтесь меня.       А потом, как обезумевшая, засмеялась на всю улицу и понеслась на парней.       И это была и я, и не-я одновременно. Я как будто бы наблюдала свои действия со стороны: тело двигалось само, оно больше не контролировалось мной. И, что оставалось – так это молча наблюдать этот выброс ярости.       Никогда бы не подумала, что что-то может разозлить меня настолько, чтобы я совершенно вышла из себя и, как сумасшедшая, неслась на этих недобоксеров. Тело раздавало расчетливые удары прежде, чем я могла что-либо сообразить. В тот момент мной руководила бешеная ненависть, и казалось, будто я ненавижу весь этот свет.       Действовала на автомате, все удары и позиции были отработаны настолько, что теперь мое вмешательство совершенно не имело необходимости. Подумать не могла, что так совершенно владею телом… Но сейчас, как мне кажется, все немного наоборот. Мной руководило не тело. А Крис. Я же была настолько вымотана, что даже не вмешивалась.       Силы уже были на исходе, как у меня, так и у Крис. Она не могла больше помогать мне, и, когда подруга ушла, я, набравшись силы и собрав волю в кулак, начала наносить последовательные удары. И у меня они выходили лучше, чем у Крис. Вот в чем я всегда была лучше нее. В боях. Пацаны были поражены, и постоянно забывали про блокировку моих ударов, так что скоро их руки и лица были усыпаны кровоподтеками. Они действовали разобщенно, что тоже сыграло мне на руку.       Следить за перемещениями сразу троих парней было проблематично, поэтому все же во время нашей не очень долгой потасовки я получила пару ударов по ногам и рукам. Мы с Крис часто ругались с ними, не ладили и вечно не могли что-то поделить. Увидеть их всех вместе – большая редкость, обычно мы с Крис дрались с каждым по одиночке. Да, как бы хороши мы ни были, пару раз ходили с фингалами под глазами. Но мы никогда не оставались в долгу и в следующий раз уже они ходили все перебитые.       Да, мои родители никоим образом не одобряли мой образ жизни. Они удерживали меня дома, но ночь – это мое время, где никто не может командовать. Да и дрались-то по-крупному мы крайне редко. Так, всего лишь мелкие передряги. И сейчас всё кажется мне таким глупым и бессмысленным. Но я рада, что могу постоять за себя. Нас с Крис знают все на районе, и боятся.       Сейчас меня переполняли эмоции. Но я не била куда попало, руки уже знали, что именно от них требуется. Ярость руководила мной, и скоро мои знакомые поняли, что пора валить от сюда, пока я не переломала им руки-ноги, что я умею и могу сделать на раз-два. Никто не смеет при мне так пренебрежительно отзываться о Крис и радоваться ее смерти. Никто не имеет права. Да, мы не самые лучшие люди и дочери. Мы драчуньи и любим говорить все в лицо. Мы любим танцевать ночью в клубе (любили… и то было редко очень). Мы доставляли родителям много хлопот, но тем не менее мы очень любили их. И мы искренне желали сделать этот мир лучше и добрее. Мы хотели нести свет в этот прогнивший мир. Но что получили в итоге? Такое отношение не достойно Крис. И смерти такой не заслуживает никто.       Удар ногой, уклонение от чьего-то кулака, замах и мощный удар в челюсть. Чьи-то руки сзади, пяткой со всей силы по носку противника, поворот и удар по коленям. Боль в правой стороне лица, с разворота удар под дых.       И вот уставшие, побитые и немощные подростки корчатся и ноют от боли вокруг, а силы стремительно покидают меня, как будто и не было всего этого прилива энергии и запала для драки.       Эмоции ослабевают, чувства притупляются, и я медленно оседаю на асфальт. А парни соскакивают с места и, помогая друг другу, улепетывают отсюда. Надеюсь, я их больше не увижу.       - Спасибо.       - Я всегда рядом. Помни об этом. И не забывай: свет в этот мир. Мы будем нести его вместе.       - Да. Я помню.       - Ты не оставишь меня одну?       - Мы всегда будем единым целым.       А я продолжала сидеть, приобняв себя за плечи и улыбаясь собственным мыслям. Потому что именно сейчас, как никогда, я была счастлива. Ведь Крис снова со мной, и теперь она всегда будет рядом.

Я точно знаю.

***

      Как же скучно и грустно… Можно мне пойти домой? Я не выдержу этой пытки. Ну сколько можно повторять одно и то же? Сколько раз мы уже прошли эту смуту? И опять учительница талдычит что-то про нее. Ничего нового, можно уже повторять следующий материал – первые Романовы, но зачем, правда? Ох, как же я устала. Шесть уроков отсидеть, и теперь еще слушать эту историчку, у которой на уме одни лекции, а не интересное преподнесение информации, чтобы старшеклассники не скучали за повторением – это выше моих сил и терпения. Да и я снова не выспалась, поэтому…       Он снова долго смотрел на меня, будто пытаясь лучше изучить и запомнить, пока не:       - Эй, ты чего спишь прямо на уроке? –этот балбес не давал мне даже уснуть, не говоря уже о полноценном сне, уже который раз подпихивая меня и шепотом говоря это на ухо. Но я успешно его игнорила, кажется, только до это момента.       - Да отстань же ты от меня! Я хочу выспаться, не мешай, - шикнула, потом опять легла на руки и отвернулась в сторону прохода между рядами.       Хоть я и постаралась сказать это тихо, пара ребят все-таки не сдержали смешок, и учительница, оторвавшись от своего очень познавательного рассказа про Семибоярщину (что там вообще можно рассказывать два урока??!), строго посмотрела на Калинина:       - Дмитрий, перестаньте уже донимать Лихачеву, ведь ее царское высочество не может дотерпеть до дома, чтобы там вдоволь выспаться, - сарказм так и хлестал из нее.       - Ошибочка, Инна Геннадьевна, мое царское величество. Я ведь не какая-нибудь там принцесса, - и ехидная улыбочка сделали свое дело. Слава всем богам, я пойду домой!       - Лихачева, я понимаю, что у тебя сейчас трудная ситуация, и тебе тяжело, и несмотря на все проблемы ты продолжаешь отлично учиться. Но больше терпеть твое наглое поведение и снисходительное отношение к моему уроку я не собираюсь. Пошла вон.       - Инна Геннадьевна, я люблю историю, но, кажется, ее просто не любите вы. Вот в чем проблема. Я здесь ни при чем. Но все же воспользуюсь вашим предложением отправиться домой и наконец хорошенечко высплюсь. До встречи, - я ухмыльнулась и, махнув ошарашенному классу рукой в знак прощания, направилась к выходу из кабинета.       - Извините, можно...? – услышала я голос Калинина. Обернувшись, увидела, что он встал из-за парты и смотрел на преподавательницу.       - Что? Хочешь отправиться вслед за ней? Я тебе могу устроить, Калинин! – Упс, кажется, кто-то вывел нашу училку из себя.       - Да, спасибо, - и он как обычно обворожительно улыбнулся и вышел вслед за мной.       - Ты чего творишь? – решилась задать вопрос, когда мы молча покинули здание.       - Ничего особенного.

***

      Всю дорогу мы шли молча. Я понятия не имела, зачем он пошел следом за мной, а он просто молчал и, по-видимому, как-то комментировать свои действия не собирался. Ну а мне было по-барабану, я просто хотела как можно скорее сходить к Светлане, чтобы уже отвязаться от нее и вернуться домой. Идти к ней не было совершенно никакого желания, но только так я могла доказать родителям, что со мной все в порядке, и только так они перестали уделять «проблеме моего здоровья» много внимания. Они волнуются, я понимаю, но их переживания не обоснованы, что меня и раздражает. Дима шел наравне со мной, размашистым шагом поднимая многочисленные желтые листья в воздух. Раньше я бы обязательно устроила своеобразный салют, упала бы на землю, самостоятельно осыпая себя этими самыми листьями и смеялась бы на всю улицу, не задумываясь, что обо мне подумают. А рядом бы лежала Крис, и мы, как всегда, были бы вместе. Но этому больше не бывать. Сейчас же меня раздражал Калинин. Чего он за мной увязался? Идет и постоянно косит в мою сторону, наглец.       - Куда мы идем? – наконец решился задать вопрос.       - Ты – не знаю, я – к психологу.       Он застыл и удивленно посмотрел на меня. Я лишь фыркнула и продолжила путь. Он быстро догнал меня и задал такой примитивный и предсказуемый вопрос:       - Почему ты ходишь к психологу? – на что я закатила глаза.       - Не кажется, что немного не твое дело? – Калинин, хватит лезть туда, куда не просят, пожалуйста.       Он схватил меня за руку, вынудив остановиться.       - У тебя входит в привычку грубо хватать меня?       - У тебя входит в привычку не договаривать и считать, что это нормально?       Вот же гад, присвоил себе мою фишку. Ну посмотрим, кто кого…       - А ты считаешь, что вправе вмешиваться в мою жизнь?       - Нет, но… - парень опешил от моего напора, - я не хочу видеть тебя такой.       Ха, три-один, Калинин.       - Тебя никто не просил давать советы и принимать участие. Думаешь, ты все понимающий? Ты думаешь, что знаешь меня? Не смеши, мы знакомы не больше месяца, а ты ведешь себя, как мой парень! Бегаешь за мной, чего-то ждешь. Пойми, ты не знал меня ту, не знаешь и эту. И не врывайся в мою жизнь, будто имеешь на это право. Ты никто, Калинин, слышишь, никто для меня. И хватит уже думать обратное. Ты безумно раздражаешь меня. Все эти твои неуместные шуточки, попытки нормального общения, проявления интереса к моей жизни. С чего бы это? Я никому не верю, и не питай ложную надежду, будто с тобой все будет по-другому. Ты…       Но я не успела закончить свой гневный монолог, потому что блондин в мгновение преодолел и без того небольшое расстояние между нами и встал вплотную, так, что я в сапогах на каблуках оказалась в опасной близости с его лицом. От такой самоуверенности и наглости хотелось взвыть, потому что он бесил меня каждым своим действием. Я чувствовала его опаляющее горячее дыхание на щеке, смотрела в голубые глаза и задыхалась. Он был слишком близко, а я была слишком зла на него.       - Даже не думай поцеловать меня еще раз, - я проговорила это шепотом и подозрительно сузила глаза.       - Скажи, что ты хотела сказать про меня? – проигнорировав, он тоже перешел на шепот.       Люди вокруг наверняка подозрительно косятся в нашу сторону, ну а мне, как всегда, было плевать. Из-под шапки выбилась пара прядей, и блондин заправил их обратно. Я подозрительно тяжело и медленно дышала, его близость напрягала меня, но отталкивать его не хотелось, почему-то.       - Ты упрямый. Самовлюбленный. Упертый. Бесячий. Ты… - я не могла найти слов.       Он странно на меня действовал. В его присутствии я испытывала эмоции, чего мне не очень-то хотелось, потому что я уже привыкла к тому, что мне на все глубоко плевать. Я привыкла, что мир стал серым. Все краски ушли с уходом Крис. Я привыкла, что ко всему отношусь равнодушно, никто меня не раздражает и не радует. Я привыкла к тому, что я одна, что ко мне никто не лезет и не пытается понять и помочь. Я привыкла, что я просто существую. И вот теперь этот нахальный тип врывается в мои мысли, в мою жизнь, он вызывает во мне бурю эмоций. А я не хочу этого. С эмоциями все сложнее. Я давно отключила их. Так и будет. У него не получится осуществить то, что он задумал. Слишком поздно он пришел в мою жизнь. Он опоздал, к сожалению. Я слишком глубоко погрязла в себе, я такая, какая есть сейчас. Это пугает и радует одновременно. Но больше, конечно, первое, хоть я никогда и никому в этом не сознаюсь. Я не хочу никого к себе подпускать, мне слишком страшно. А ведь раньше я ничего не боялась…       Глаза начали увлажняться при одном воспоминании о том, как мы с Крис проводили будни. Мы были безбашенными, безрассудными, беспечными, ни о чем не задумывались. Я быстро сморгнула и снова утонула в этой затягивающей голубизне его глаз. Такие же, как у нее. Не знаю, сколько мы стояли, не проронив ни слова, пока он не заговорил первым.       - Да, я не знаю тебя. Но хочу узнать. Хочу узнать такой, какая ты сейчас, что сделало тебя такой. Это абсолютно нормально, когда человек интересуется другим человеком. Я не знаю, почему ты перестала доверять людям, но хочу, чтобы ты вновь научилась делать это. Все совершают ошибки, нужно уметь прощать. Пока ты не простишь, это чувство будет съедать тебя, оно никогда не отпустит, а будет ломать изнутри, и ты не сможешь ему противостоять, потому что ненависть сильнее тебя. Я просто хочу, чтобы ты снова улыбалась от счастья, а не от ехидства.       - Я сильная, чтоб ты знал. И такое не прощают.       Я снова взяла себя под контроль. Он не должен знать, как влияет на меня. Не должен. Иначе все старания пойдут к чертям. Напоследок одарив его безразличным взглядом, я все-таки высвободила свою руку из его ослабевшей хватки и развернулась, чтобы продолжить путь, намереваясь оставить его одного. И пусть только попробует еще раз последовать за мной. Думаю, я все доступно ему объяснила, хотя, он же настойчивый и половину наверняка просто пропустил мимо ушей. Как только сделала первый шаг вперед, тяжелое тело навалилось сзади. Калинин повалил меня на землю, и мы начали скатываться по наклонному склону вниз, к речке, летом покрытой тиной, а сейчас начинающей замерзать. Пока катились, шапка слетела и осталась валяться на полдороге, и мы попеременно находились друг над другом, вцепившись в спины. Когда оказались внизу, Дима был сверху, навис, расставив руки по обеим сторонам от моего лица, тяжело дыша и странно смотря на меня. Я была недовольна тем, что пришлось изваляться в листьях, которые сейчас были и в волосах, и на пальто. У него пара тоже застряла в блондинистых прядях. Что я и поспешила исправить, зачарованно глядя на этого красавчика, что никак не собирался оставлять меня в покое.       - Ну же, ты хотела этого, я знаю. Смейся, - он широко улыбнулся, а я не испытывала ничего, кроме усталости. Меня забавляла и порядком мне надоедала его уверенность в успехе «операции».       - Не надо. Я же сказала. Не так, - я прикрыла глаза, а когда открыла, увидела, что он максимально близко приблизился к моему лицу, как и тогда, когда мы стояли наверху.       По его взгляду я мгновенно определила намерения Калинина, и потому успела отвернуть лицо так, что он лишь мазнул губами по щеке, где был небольшой синяк, который успешно прикрывали мои волосы. Но даже это прикосновение заставило зардеться, и щеки покрылись предательским румянцем. Я частенько прокручивала в голове его поцелуй, когда мне было плохо. И постоянно отгоняла всякие мысли, что это было приятно. Меня никто не целовал после Кости, и я не собиралась что-либо менять. Потому что никому не верила.       - А как надо? – его неудачная попытка поцеловать меня немного поубавила пыл, но взгляд оставался таким же уверенным.       - Не сейчас. Я не готова.       Я толчком ноги и усилием рук спихнула его себя, он упал рядом. Быстро поднялась на ноги, отряхнула некоторую грязь и листья, и начала подниматься наверх. На каблуках это было проблематично, да. На пути подобрала шапку, сверху с дороги подняла сумку и пошла дальше, как-то грустно улыбаясь самой себе.       - Я не отступаюсь и всегда добиваюсь своего. Вот увидишь. Я смогу добиться твоего расположения! – вдогонку.       - Я и не сомневаюсь.       По щеке потекла одинокая слеза. Я хотела, сильно хотела довериться кому-то. Иметь рядом надежное плечо. Да, так сентиментально, так по-девичьи, так не по мне. Но я боялась, чертовски боялась снова ошибиться. И опять потерять кого-то дорогого сердцу, как это было с Крис. Калинин был настойчивым и казался надежным. Хотя, все они такими кажутся. Но ведь долго он за мной бегать не будет. И я решилась. Подумала, что, если до Нового года он докажет мне, что достоин, что не врет, что действительно хочет быть со мной. То я отвечу ему взаимностью. Но я сомневалась в успехе, и даже если все получится, Дима не поможет мне справиться с болью от утери Крис. Я всегда буду виноватой.

И никогда не буду счастливой.